Татьяна Бумажкова: Моего отца ненавидели гитлеровцы, теперь его ненавидит белорусская власть

Дочь одного из руководителей партизанского движения Макара Бумажкова обвиняет Лукашенко в искажении истории ВОВ.

Татьяна Бумажкова: Моего отца ненавидели гитлеровцы, теперь его ненавидит белорусская власть
Приводим текст открытого письма Татьяны Бумажковой, которое она прислала на сайт Хартии’97.

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Г-н Лукашенко,

еще осенью прошлого года Вы объявили о подготовке к празднованию 65-летия освобождения Беларуси с приличествующими случаю декларациями о «памяти», «уважении» и т.д. Я хочу рассказать, как, следуя Вашим призывам, относятся к памяти моего отца Ваша копыльская «вертикаль» и Ваше окружение.

Мой отец – Макар Пименович Бумажков, прославленный в годы войны партизанский комбриг, один из организаторов и руководителей белорусского партизанского движения как народного сопротивления. Именно – народного сопротивления, потому что партизанское движение не было однородным, в нем присутствовали специфические диверсионные, карательные течения, направляемые из Москвы непосредственно такими специалистами как заслуженный киллер Советского Союза генерал НКВД Павел Судоплатов, и военные операции такого рода «партизан» несли, как правило, сознательно рассчитанные гибельные последствия для местного населения.

В первые месяцы войны, когда разгром Красной Армии достиг размеров военной катастрофы, не имевшей аналога в истории современной цивилизации (только количество попавших в плен красноармейцев равнялось общей численности всех немецких войск), когда Сталин униженно молил Рузвельта и Черчилля прислать ему на фронт 56-58 американских и английских дивизий под командованием американских же и английских генералов,-- в эти месяцы отец уже командовал созданным им партизанским отрядом, который в течение последующего года вырос до четко организованной бригады, немногим позже ставшей основой Полесского соединения.

Без чьих-либо указаний и помощи они нападали на гитлеровские автоколонны, бензохранилища, склады, громили гарнизоны, опорные пункты, отвлекали на себя части вермахта и эсесовских дивизий. За неполные два года ушли под откос 156 вражеских эшелонов с живой силой, техникой, боеприпасами и всем тем, без чего армии не могут воевать. За голову отца было назначено крупное вознаграждение, но партизанский край своего комбрига не выдал. Заслужить такое отношение населения было непросто: в смутные 41-й—42-й годы мало кто сомневался в полном крахе Москвы и многие служили в полиции.

Вряд ли нужны дополнительные объяснения решению нашей семьи опустевший дом отца не продавать, а сохранить как память, с тем, чтобы впоследствии передать его во владение ветеранской организации либо музею. Мы не просили помощи у государства, сделали капитальный ремонт с заменой всего, вплоть до мебели и светильников, с великолепной внутренней отделкой. Летом 2005г., в год 60-летия Победы я приехала в Копыль, чтобы закончить наружную отделку дома и установить памятную доску.

Дом был разорен. В лютые морозы копыльский ЖКХ (директор Кореев Г.А.) обрезал теплосеть, не озаботившись слить воду из батарей отопления. «Ремонт» дороги рядом довершил разгром: «сэндвич» из новых слоев асфальта и песка, уложенных на предыдущие, достиг критической высоты и сделал невозможным пользование не только калиткой, участком и т.д., но, главное, канализацией.

Ремонтировать дом директор ЖКХ (Комков Н.Н.) отказался, ссылаясь на крайнюю нищету своей организации. Объяснения повторились в присутствии зам.председателя райисполкома по строительству (Бурак Л.М.), я поверила и взяла себя повторный ремонт дома, но с условием, что ЖКХ подключат теплосеть, как только в доме смонтируем новые системы. Исполнение обещаний Комков затянул на долгие месяцы и в конце ноября, за неделю до моего отъезда, поставил перед выбором: либо я оплачиваю материалы для ЖКХ, либо они не смогут подключить дом отца к теплу до наступления морозов. Как Вы думаете, г-н Президент, какой вариант я выбрала?

Весной следующего года я увидела цену честности Ваших чиновников – уложенные прямо по земле дорогие трубы, перед домом брошенные в незакрытую траншею и яму с водой. Дом без тепла начал гнить. Местные поселяне, видя беззаконие властей, потянули из усадьбы все, что попадало в руки, в расчете на такую же безнаказанность. Зам. начальника районной землеустроительной службы (Малеж А.А.) взял предоплату за предоставление первоначальных границ усадьбы – и, по традиции, не сделал ничего. Но после того как от меня стал бегать председатель райисполкома (Бода М.Т.), стало понятно, что я имею дело не просто с кучкой непорядочных чиновников, а с организованной травлей – возможно, потому, что, как выяснилось позже, Боде приглянулся дом отца.

Я обратилась в вышестоящие организации за помощью. Только одна служба – Ваша Служба безопасности заговорила о соблюдении законности. Ошеломленные таким поворотом, местные власти в несколько дней составили смету по восстановлению разоренных дома и усадьбы. Смета была минимальной, в половину той суммы, которую чиновники фактическим разбоем и мошенничеством вытянули из кармана нашей семьи,-- но и она была заблокирована уже на уровне Минского облисполкома. Председателя облисполкома (Крупец Л.Ф.) подкрепили тогдашний глава Совбеза (Шейман В.В.) и министр ЖКХ (Белохвостов В.В.). Это во всем остальном мире считается непреложным законом обязательное возмещение ущерба стороной, нанесшей вред. Здесь это не факт, особенно, если частную собственность уничтожают госчиновники и госучреждения. Здесь делают по-другому: объединенными усилиями ведомственных юристов стряпают подложный, по сути, документ, в котором без оглядки на законы передергивают факты в пользу власть предержащих.

Я обращалась с жалобой к генпрокурору (Василевич Г.А.). Через два дня получила ответ от…защитницы прав человека прокурора С.Павловой, сообщившей, что мое письмо отправлено на реагирование в облисполком с формулировкой: «ненадлежащее содержание дома» (?!) Как выяснилось, почту на свое имя генпрокурор не просматривает. Ею занимаются клерки, рассылающие письма по своему усмотрению или – как в моем случае—соответственно чувству юмора. Служебные телефоны генпрокурора, его приемной, советников, помощников являются страшной государственной тайной, недоступной простому гражданину Беларуси. Эту же государственную тайну строго охраняют и в Вашей администрации, которая, как и генпрокуратура, имеет право контролировать действия «вертикали» власти.

В маленькой стране, где численность населения колеблется у довоенного уровня, а количество коренных жителей неуклонно сокращается, к власти пришли люди, которые воспроизвели в своей работе основной принцип оккупационного режима: изоляция управляющей верхушки от оккупированной массы, включая запрет даже на телефонный доступ в служебный кабинет.

Невозможность восстановления справедливости в рамках действующего государственного устройства является отличительной чертой тоталитарной диктатуры, либо ее оборотной стороны – безвластия. В первом случае соблюдение законности и равности перед законом обрушивается жесткой, как в крысиной стае, иерархией и подчиненностью. Во втором – за ширмой «главы», как когда-то при сползающем к слабоумию Брежневе, правящем лишь номинально, дерутся за власть кланы соратников, ничем больше не занимаясь и ни за что не отвечая.

Какую же власть построили Вы и Ваше окружение, если жесткой круговой поруке, цементирующей все звенья Ваших властных структур, если полной безнаказанности Ваших чиновников, свободных в своих поступках не только от соблюдения законности, но и от какой-либо морали,-- позавидует любая преступная группировка. Ваша копыльская «вертикаль», надежно прикрытая вышестоящей «вертикалью», без страха гноит дом партизанского комбрига и глумится над его памятью. Зато в нужные даты они проникновенно призывают к «памяти», «уважению», «заботе»…

Цинизму они научились у Вас, г-н Президент.

Еще на втором году своего правления Вы выступили по белорусскому радио с речью, оскорбившей весь белорусский народ. Вы превозносили Гитлера, как пример государственного деятеля, за его неизмеримые успехи в подъеме экономики Германии. У Вас уже тогда были плохие советники. Все мы вышли из СССР с вывихнутыми мозгами, но к тому времени Ваши советники могли бы почитать еще что-нибудь, кроме «Устава РККА»,-- и тогда бы Вы тоже знали, что способности Гитлера здесь ни при чем, вопрос подъема экономики Германии решался исключительно политическими соображениями Сталина, и без всеобъемлющей поддержки СССР, от поставок пшеницы и стратегического сырья до предоставления военных баз, Гитлер никогда бы не сумел развязать Вторую мировую войну.

Следующее Ваше заявление – о недостаточности белорусского языка для выражения всей глубины Ваших мыслей и что только русский язык и, Вы допускали, английский соответствовали интеллектуальному содержанию Вашей натуры,-- потрясло белорусов как нацию. Именно за годы Вашего правления употребление белорусского языка сведено до уровня, когда белорусские ведущие на белорусском телевидении не в состоянии поддержать разговор на родном языке с иногда возникающем в шоу белорусскоязычным гражданином.

А Ваши неоднократные хвастливые признания в том, какими ценными аналитическими материалами снабжают Вас российские спецслужбы! Оставляя в стороне риторический в условиях белорусской действительности вопрос: а чем же занимаются многочисленные аналитические центры белорусских спецслужб и аналитический придаток Вашей администрации? – зададим следующий риторический вопрос: если Вы, г-н Президент, в государственной деятельности исходите из материалов спецслужб другого государства, то кто на самом деле направляет внутреннюю и внешнюю политику нашей страны и в чьих интересах?

Любое из этих приведенных высказываний стоило бы главе любой демократической страны и государственного поста, и политической карьеры. Но Вы, г-н Президент, считаете нравственно удобным для себя и дальше говорить «от имени белорусского народа»…

В Беларуси долгие годы ведется психологическая война против собственного населения – в традициях Советского Союза, с той же главной составляющей – дезинформацией. В первую очередь это касается истории Великой Отечественной войны, где незыблемость советской мифологии, очевидно, представляется Вашему окружению гарантом успеха в обработке массового сознания людей. Фальсификация событий войны дошла до грубой мистификации. Инициатором первого открытого надувательства страны в виде наглядной агитации «восстановление «Линии Сталина» стал Ваш ближайший сподвижник Шейман – этот приводной ремень Москвы, сделавший в своей карьере почти цирковой кульбит от завклубом в советском гарнизоне в Афганистане до почти боевого генерала, если верить полученным наградам.

Строительство укрепрайонов вдоль западной границы СССР обошлись советскому народу в 120 млрд.золотых рублей. С 1939 г. УРы стали уничтожать, но медленно, и могли бы не успеть к началу войны, если бы к делу не подключился новый начальник Генштаба генерал Жуков. Благодаря его нечеловеческой энергии и жестокости циклопические подземные сооружения «Линии Сталина» были стерты в порошок как раз перед войной. Нынешние потешные игрища на игрушечном макетике одновременно и жалки, как забавы человека, в детстве не наигравшегося солдатиками,-- и циничны, как ухмылка над памятью миллионов убитых солдат, которые из-за абсолютной некомпетентности начальника Генштаба Жукова оказались с пустой трехлинейкой в руках под шквалом немецких мин и гусеницами немецких танков. На макетике уже пристроили бюстик Сталина и завели скромный пока ритуал, но уже демонстрируемый по белорусскому ТВ, с «возложением цветов» и упоминанием Вами неизвестно каких «упорных боев». Похоже, в Вашем окружении некому сравнить простые цифры: 22 июня началась война, 26 июня с севера в Минск вошли танки Гота, 27 июня с запада – танки Гудериана…

Сталин с наркомом обороны Тимошенко и начальником Генштаба Жуковым несут прямую ответственность за небывалый в истории разгром армии, по всем параметрам многократно превосходившей силы противника, и являются главными виновниками вала бедствий, страданий и горя, обрушившихся на Беларусь. Их имена не могут прославляться на нашей земле.

В СССР любили ставить памятники палачам, мародерам и карателям. В Беларуси их лелеют, особенно мемориал «защитников Брестской крепости», вошедший в советскую мифологию с 60-х годов Вас, г-н Президент, никогда не занимала мысль, почему в годы Вашего школьного детства всем вбивали в голову легенду о единственном спасшемся из всех защитников Брестской крепости мальчике-горнисте Пете Клыпе, а с середины 90-х годов посещать Беларусь стали все новые и новые защитники крепости, до того упорно не отзывавшиеся?

Их скромность связана с датой 14 июня 1941 года. В этот день вдоль западной границы СССР была проведена «зачистка» территории от «врагов народа». Местными работниками НКВД были заранее составлены списки тех, кто – в данном случае «при Польше» -- возглавлял какое-нибудь общество или кружок, пусть даже спортивный, или просто состоял в них, а также все «недобитки» и «пособники» на взгляд местных работников и агентов НКВД. Затем карательными батальонами Осназ при поддержке оперативных, конвойных, охранных, а также частей железнодорожных войск НКВД одномоментно проведена операция. Семьи с детьми, стариками хватали, в чем были, набивали плачущими людьми вагоны для скота заранее подогнанных эшелонов и без остановок отправляли в районы Заполярья, Люди понимали, что едут на смерть.

18 июня началась эвакуация из приграничных районов семей работников и агентов НКВД, а 18-19-20-го под этим прикрытием в глубокий тыл, в Сибирь, на переформирование были отправлены пограничники ( в том значении, в котором мы сегодня воспринимаем это слово) из комендатур, застав, отрядов и штаба пограничного округа Беларуси, и войну они, во главе с начальником пограничных войск Белорусского округа генерал-лейтенантом НКВД Богдановым встретили там же. Граница была оголена и только в стратегически важных местах – мосты, развязки и т.п. находились карательные части НКВД, не ушедшие с территории «зачистки». В Брестской крепости войну встретили Осназ и другие формирования НКВД, участвовавшие в карательной операции. В частности, в Тираспольском отделении, возле ворот которого год назад так романтично, с горящими свечами славили «защитников крепости», находился 132 конвойный батальон НКВД и 17-й полк НКВД. В отличие от красноармейцев, каратели были вооружены новенькими ППШ и боезапасом и смогли отстреливаться несколько дней. Трудно сказать, с кем больше страшились они встретиться – с гитлеровцами или с теми местными жителями, кто чудом избежал «зачистки» и теперь жаждал мести.

14 июня – это день последующего образования эсесовских дивизий: эстонской, латышской, литовской, гомельской, галицийской… Туда первыми просились те, кто в один день потерял свой дом и свою семью с самыми близкими и дорогими людьми. И если нет на их руках крови беззащитного населения, то эти люди заслуживают гораздо большего понимания, чем советские каратели с санкционированной государственной жестокостью против безоружных.

Война Вашего окружения против истории и памяти белорусского народа дошла до предательства национальных интересов. В этом ряду не только такие «прорывы», как военный союз с Москвой, вновь поставивший Беларусь в положение буфера все с теми же гибельными последствиями для белорусов. В этом ряду и продолжение наглой дезинформации, и прославление мародеров и карателей, и намеренные надругательства над могилами жертв государственного террора в Куропатах, и сознательное издевательство над памятью моего отца, храброго партизанского комбрига…

Комков, Кореев, Бурак, Бода, Малеж, Крупец, Шейман, Белохвостов, Василевич – эти фамилии не были слышны в годы войны, когда так не хватало тех, кто шел первым и вел за собой других, что же сегодня дети (внуки?) этих людей глумятся над памятью человека, чье мужество и героизм составили бы гордость любой страны.

Моего отца боялись и ненавидели гитлеровцы.

Теперь его ненавидит Ваша «вертикаль» власти.

Теперь, г-н Президент, Вы не сможете сказать, что ничего об этом не знали.

Татьяна Бумажкова
12:04 08/05/2009




Loading...


загружаются комментарии