Избирательная память

В деревне Малый Тростенец, что под Минском, во время фашистской оккупации находился лагерь смерти. По разным подсчетам в нем погибли от 170 тысяч до 205,5 тысяч человек. Но на этом месте массовой гибели людей до сих пор нет мемориального комплекса. Немецкий историк и писатель Пауль Коль, который 25 лет исследует историю лагеря смерти «Тростенец», считает, что причиной тому может быть нежелание белорусов говорить о коллаборационизме в годы Второй мировой войны.

Избирательная память
-- Меня не удивляет, что в Тростенце до сих пор не стоит подобающий памятник, и что основную часть территории, на которой находился лагерь смерти, и где захоронены десятки тысяч людей, никак не обустроена, -- говорит Пауль Коль. -- Малый Тростенец в 1943 году был преобразован в так называемую оборонную деревню. Это, если можно так сказать, образцовая нацистская деревня. В Тростенце было 55 крестьянских дворов. Получается, те, кто проживал в этой деревне, не могли не быть коллаборационистами, не могли не сотрудничать с национал-социалистами.

А весь Тростенец -- и место расстрела в Благовщине, и печь в Шашковке, и лагерь в Тростенце составляли имение СС «Тростенец». До войны это был колхоз им К. Маркса. И вот как раз этот бывший колхоз был преобразован немцами в имение СС, в котором велись сельскохозяйственные работы, и которое было предназначено для обеспечения провизией сотрудников СС в Минске.

Таким образом, Тростенец был местом уничтожения, интегрированным в систему организации СС. Руководил ею оберштурмбанфюрер СС Эдуард Штраух, командир полиции безопасности и СД. Кстати, Вильгельм Кубе никоим образом не был связан с Тростенцом, поскольку он являлся главой гражданской администрации и не имел отношения к делам СС.

Штат минского подразделения СС, имеющего отношение к Тростенцу, составлял примерно около одной тысячи человек. Но из этой почти тысячи только 90 являлись по национальности немцами или австрийцами, остальные 900 человек были коллаборационисты – белорусы, украинцы, литовцы, латыши.

Соответственно, соотношение между собственно немецким штатом и, условно говоря, «местными», составляет 1 к 10. Можно утверждать, что немцы физически не были в состоянии уничтожить в Тростенце десятки тысяч людей без помощи коллаборационистов.

Свои слова о статусе Малого Тростенца как оборонной деревни и о пропорции в рядах минского СС -- 90 немцев и 900 коллаборационистов, я могу подтвердить документами. Здесь нет моих домыслов, моих предположений.

Эти 900 человек советских коллаборационистов составляли военное формирование в рамках СС, в частности, полицейские команды, так называемые охранные части полиции порядка (Schutzmannschaft). К слову, в Музее Великой Отечественной войны в Минске есть снимок, на которой запечатлена табличка-указатель, и на ней написано по-немецки «Оборонная деревня Малый Тростенец», а внизу, чуть мельче – «Полицейская команда». А эти полицейские команды всегда состояли из местного населения.

Коллаборационизм на примере оборонной деревни Малый Тростенец и коллаборационизм местного населения в рядах СС являются, пожалуй, теми двумя причинами, из-за которых территория Тростенца остается заброшенной.
-- Это спорное утверждение: ведь речь в данном случае идет об увековечивании памяти невинно погибших людей, а не о памятнике Тростенцу как таковому…

-- Совершенно верно! Те камни, которые там стоят, напоминают о жертвах, но, чтя память жертв, мы невольно вынуждены вспоминать и том, кто были преступники, которые систематически уничтожали людей. Соответственно, следующий вопрос – кто уничтожал? И ответ – в немалой степени коллаборационисты. Но поскольку в отношении Тростенца правду говорить не хотят, именно поэтому стараются придать его забвению.

-- Как вы сами узнали о Тростенце?

-- В первый раз я посетил это место 24 года назад. Я был первым немцем, кто побывал на территории Тростенца, первым немецким журналистом. В 1985 году территория выглядела точно также, как сейчас: повсюду мусор, и единственно, что изменилось за эти десятилетия, -- появились три мемориальных камня: на месте барака в лагере смерти, в деревнях Шашковке и Благовщине.

Большой обелиск, установленный в Большом Тростенце -- это полная нелепость, потому что в Большом Тростенце никакого лагеря не было. Понятно, что обелиск надо было куда-то поставить. Он хорошо виден с автострады. Однако он ничего общего не имеет с историческим Тростенцом.

-- Много ли в Беларуси было оборонных деревень?

-- Я не могу точно сказать, сколько их было, у меня есть список 1943-1944 гг., где речь идет о пяти, но их было гораздо больше.

Создание оборонных деревень было частью плана обороны против партизан. Партизаны часто проживали на территории деревень. Когда партизаны оставались в деревнях, местное население либо с энтузиазмом встречало их, будучи готовым вместе бороться против захватчиков, либо, наоборот, просило их поскорее покинуть территорию деревни, чтобы не понести наказание со стороны оккупационных властей.

И тогда немцы пришли к выводу, что они будут создавать оборонные деревни, в которых будут жить верные нацистам белорусы, которые будут немедленно докладывать, если в деревне или окрестностях появятся партизаны. И таким образом планировалось лишить партизан надежной опоры, поскольку именно опираясь на деревни, партизаны могли успешно вести действия против немцев.

Из деревень, которым предстояло стать оборонными, эвакуировали всех крестьян, которые считались ненадежными. Куда их девали, сказать не могу. В этих деревнях могли проживать только белорусы - убежденные сторонники национал-социализма. Крестьяне получали форму, винтовки, патроны и очень много водки, а также проходили военную подготовку.

Но главное – крестьяне получали в собственность землю и скот. Это очень важно, поскольку именно это стало притягательным для многих крестьян, и стимулировало их вступать в ряды населения оборонных деревень. Людям говорили, что это их частное владение. Что ты с него соберешь, останется в твоем распоряжении.

После всех историй с коллективизацией, с колхозами крестьяне были рады, наконец, получить хоть какой-то кусок земли и собственный скот. Так что, многие согласились на то, чтобы стать крестьянами оборонных деревень вовсе не по идеологическим причинам, а потому, что они думали, что наконец-то у них появится собственность.

Малый Тростенец – это один из примеров оборонных деревень. У меня есть подробное описание торжественной церемонии присвоения какой-либо деревне статуса оборонной. Организовывался праздник, на который выделялось много водки, было много музыки, приезжал специально музыкальный оркестр, крестьянам выдавали форму…

Таким образом, создание каждой оборонной деревни становилось большим праздником. Организация оборонных деревень была возложена на отдел сельского хозяйства вермахта Германии.

-- Во время своего первого приезда в СССР Вы пытались встретиться с местными жителями, расспросить их о Тростенце?

-- Да, я был в Малом Тростенце, разговаривал с крестьянами, но я никому не собирался причинять вреда и формулировал свои вопросы как можно более безобидно. Например, я спрашивал, с каких пор люди здесь живут, и некоторые отвечали, что они прожили здесь всю войну. И я интересовался, до конца ли войны они здесь оставались. Я принимал это к сведению, но для меня это было подтверждением того, что люди, которые стояли передо мной, должны были быть коллаборационистами, иначе они не могли бы остаться здесь во время войны.

-- Сколько человек по Вашим оценкам погибло в Тростенце?

-- Официальная цифра, которая была сообщена Государственной чрезвычайной комиссией по расследованию 14 августа 1944 г., составляет, как известно, 205 500 человек. Но я и другие немецкие историки убеждены, что количество жертв было меньше, приблизительно около 170 тыс. человек.

Естественно, что речь не идет о том, так ли это важно, больше жертв было или меньше, потому что и одна жертва это уже слишком много. Но речь о том, чтобы составить себе хотя бы приблизительное представление, из чего эта цифра складывается. Документально подтвердить эту цифру никак невозможно.

-- В таком случае, на чем она основывается?

-- На совершенно не пафосном подсчете. Метод подсчета, естественно, не предполагает никаких возвышенных вещей, это выглядит достаточно натуралистично, но его используют, чтобы получить какое-то представление о том, как это могло выглядеть, и исключить спекулятивный подход.

У меня есть документы Государственной чрезвычайной комиссии по расследованию, в которых говорится о 34 могилах в урочище Благовщина. И в документах комиссии даны точные данные по всем 34 ямам – длина, ширина, глубина. Соответственно мы можем посчитать объем тех ям, которые были обследованы комиссией. Приблизительный подсчет показывает, что в местах массовых захоронений может быть 140-160 тыс. жертв..

К убитым в урочище Благовщина добавляются еще сожженные в Шашковке. Там вообще нет никаких оснований для проведения подсчетов, поскольку людей сжигали, и пепел тут же развеивали.
Для проверки этих подсчетов мы ведем подсчет людей, которые были доставлены транспортом в Малый Тростенец. Подсчеты по обеим методикам дают примерно одинаковые цифры с расхождением (плюс-минус) в 10 тыс. человек.

Повторюсь, никоим образом не хочу сказать, что 170 тыс. человек -- это менее безобидная цифра, чем 205,5 тыс.

-- Посмотрите, что получается. Там цифра меньше, здесь цифра меньше, уничтожением людей занимались в основном коллаборационисты – соотношение немцев и бывших граждан СССР, по Вашим данным, составляет один к десяти. Не являются ли подсчеты такого рода стремлением уменьшить вину нацистов?

-- Я могу однозначно ответить, что все происходившее остается единоличной виной нацистов. Германское правительство экономические, финансовые круги, в целом Германия давно планировала нападение на Советский Союз. Как в германских правительственных органах, так и в военных кругах не было сомнения в том, что войне с Советским Союзом, уничтожению Советского Союза быть. Это было и намерением, и планом, и ожидали только выгодного момента для того, чтобы начать его реализовывать.

Да, в странах Восточной Европы, в Венгрии, Болгарии, Румынии были те, кто сотрудничали с нацистами, были заняты в общественном производстве, были люди, которые говорили, что они не прочь помочь Германии в войне против Советского Союза. Но это вторично. Первично -- это вина немцев и их инициатива в развязывании войны. Планы готовились с конца первой мировой войны после капитуляции Германии 1918 г. Военные круги Германии жаждали мести, они только и искали возможности взять реванш.

-- Исследования, касающиеся Тростенца, будут опубликованы?

-- Да, но это будет не роман, а сборник документов. Я вел расследование, собирая документы о Тростенце, в самых разных архивах, и мне сложно точно сказать, сколько папок с архивными документами находится у меня дома. И сейчас я как раз готовлю сборник документов, посвященный Тростенцу. Я работал и в минских архивах, но без особого успеха. Возможно, мне как иностранцу, тем более с Запада, не хотели показывать все. Около 90% моих материалов я нашел именно в немецких архивах.

Сборник выйдет примерно через два года. Материал уже собран, но мне нужно над этим еще поработать, чтобы подготовить его к печати.

И чем больше я работаю над темой Тростенца, тем менее ясной для меня она становится. Устанавливаешь два факта, оказывается, они противоречат друг другу. Ищешь выход -- он приводит тебя к следующему противоречию.

Например, кто был комендантом лагеря, и кто был комендантом имения СС? Все вместе это имение СС, часть его – это лагерь. В лагере должен быть комендант. Это тот же человек или два лица?

На территории Германии прошел ряд судебных процессов по Тростенцу. И каждый из тех, кого считают комендантом, говорил, что он был только управляющим имения. Наказывать его не за что: что такое управляющий имения? А, может быть, он был как раз комендантом трудового лагеря в этом имении? А, может, действительно он был управляющим по хозяйственным вопросам, по земледелию?

Приходится работать с массой документов, подгонять друг к другу кусочки мозаики. При этом конкретных документов, которые фиксировали бы факты, не так уж и много.

Справка
Пауль Коль родился в 1937 г. в Кельне (Германия), изучал театральное дело и германистику в Кельне и Вене, работал переводчиком в Брюсселе, драматургом и режиссером в театрах Берлина. С середины 80-х гг. исследует историю германской группы армий «Центр», злодеяния вермахта и полиции на оккупированной территории Беларуси, историю Минского гетто, лагеря смерти «Тростенец». В 2003 г. принимал активное участие в организации и открытии «Исторической мастерской в Минске».
В мае в Барановичах и Минске состоялись презентации его документального романа «Найлепшыя прывiтаннi з Мiнска», изданного на белорусском языке при поддержке Интитута им. Гете в Минске. В книге отражены события, происходившие в во время Второй мировой войны в Кельне, оккупированном Минске, в Минском гетто, в Тростенце.
08:00 12/06/2009




Loading...


загружаются комментарии