Одни и те же люди

Поживешь — до всего доживешь, говаривал один старый еврей. И он, таки, был прав. Кто бы мог подумать в прежние времена, что мы, выпускники одного и того же журфака, члены одного и того же Союза журналистов, будем работать в разных по принадлежности газетах и смотреть друг на друга не только косо, но даже и злобно? Как сказал на недавнем заседании координационного Совета по СМИ редактор «Советской Белоруссии» Павел Якубович, журналисты ругаются, допускают неэтичные выпады в адрес коллег… Какой ужас! Поэтому нам нужен единый кодекс профессиональной этики…

Одни и те же люди
Правда, между нами, профессионалами, говоря, во всем мире журналисты грызутся между собой, допускают более чем неэтичные выпады в адрес коллег и вообще ревнивы к успехам друг друга и счастливы от неудач… Ведь от того, что наши подписи стоят под более или менее читаемыми материалами на страницах наших газет, мы не становится более нравственными и менее эгоистичными. Как актеры театра в жизни ни в какой степени не являются героями или злодеями, сыгранными ими на сцене.

Но это бы ладно. Беда в том, что в нашем случае все значительно сложнее и трагичнее, вражда между журналистами не имеет никакого отношения к личностным качествам. Потому что в Беларуси одних на государственном уровне поддерживают, а других на том уже уровне уничтожают. И самое страшное: те, кого поддерживают, никогда не шевельнули пальцем, чтобы помочь тем, кого уничтожают!

Между прочим, «Советская Белоруссия», как и другие провластные издания, никогда (никогда!) не вступалась за своих разгромленных коллег. А их было немало. В том числе, ликвидированные столичные «Свабода», «БДГ», «Рабочий», «Свободные новости», радио «101,2», региональные «Погоня», «Новая газета Сморгони», «Биржа информации», «Регион-вести», «Региональные ведомости», «Местная газета»…

Автору довелось, в свое время, издавать одну столичную и несколько региональных газет. Они поставили, на тот момент, абсолютный рекорд: были ликвидированы властью после выхода третьего по счету номера. Потом несколько судебных инстанций приняли решение восстановить наше свидетельство о регистрации с ничего не значащей, как выяснилось, припиской, что, мол, решение суда окончательное и обжалованию не подлежит. Потому что в ответ власти обратились в суд с иском, в котором нас обвиняли в том, что мы при регистрации не принесли в Мининформ бумажку — теперь уже неважно какую. И на этом основании нас опять ликвидировали — на сей раз окончательно.

Самое интересное: как выяснилось, такую именно бумажку Мининформ ни у кого не требовал, и ни одна из зарегистрированных на тот момент газет ее в Мининформ не сдавала. Но всех остальных обязали эту дополнительную бумажку прислать, а нас ликвидировали…

Все это время наша история была в центре общественного внимания. Мы проводили пресс-конференции, публиковали в оставшихся «негосударственных» газетах статьи, интервью, обращения… И ни одна из так называемых «государственных» газет не откликнулась ни строкой. Несмотря на прямые обращения к коллегам-редакторам. При встречах они унизительно мялись и мямлили что-то вроде того, что не видят в этой ситуации общественного звучания… И что мы сами в чем-то виноваты. Правда, не объясняли, в чем…

Относиться к этим людям хотя бы равнодушно — сложно. Уже потому, что их угодничество перед властью для нас совершенно неприемлемо. А теперь, оказывается, нам с ними нужен единый этический кодекс…

Поговаривают даже, что нам нужна единая журналистская организация! Как сейчас любят говорить, «одна, но мощная!» Что-то вроде БРСМа, объединившего зачем-то детей и взрослых… Все это напоминает старый анекдот о том, как в зоопарке медведь предложил зайцу жить в одной клетке: «Оба мы звери, этика у нас одна, а если кто кому наступит на лапу — ты мне, или я тебе — пустяки, дело житейское».

К тому же, что касается единого кодекса, то он не так давно у нас уже был. И вполне позволял советскому поэту и литературному генералу Николаю Тихонову, к примеру, на торжественном заседании, посвященном 100 летию со дня смерти Пушкина, заявлять, что «любовь к Пушкину, как и любовь к наркому Ежову, является формой любви к товарищу Сталину». В то время, как известнейших литераторов и журналистов уничтожали в лагерях и застенках НКВД.

И одна, но мощная организация тоже была. Может быть те, кто мечтают о ней, забыли или вообще не были членами единого «Союза журналистов СССР». Так я хочу напомнить: единственное, что давало членство в этой организации, это право на установку телефона вне очереди. И право претендовать на дополнительные 20 квадратных метров жилой площади. Что, кстати говоря, совсем не значило, будто тебе ее дадут.

Но Союз журналистов СССР никогда (я еще раз подчеркиваю — никогда!) не поднимал голос в защиту репрессированных, никогда не вмешивался во внутренние дела редакционных коллективов. То есть, если журналисту нужна была защита в конфликте с работодателем, Союз оказывался чем-то вроде рваного презерватива: защита, как бы, есть, но от сифилиса гарантий никаких… Хотя, конечно, руководители этого Союза имели привилегии, места в президиумах, загранкомандировки, о которых большинство из нас не могло даже мечтать.

Не знаю, стоит ли напоминать, что в европейских странах, где Беларусь сейчас собирается искать пример для подражания, журналистских организаций всегда несколько. Что нисколько не мешает этим странам развиваться.

Но если мы хотим такой этики — этики угодничества перед чиновниками, и такой организации — марширующей в ногу под их же команды, тогда, конечно, с предложениями, высказанными на заседании координационного Совета по СМИ, нужно соглашаться.

Но тогда, чтобы быть последовательными, нужно идти дальше: одна, но мощная газета (в нашем случае, все та же «Советская Белоруссия»), одна, но мощная политическая партия («Белая Русь»?), одна, но мощная общественная организация (БРСМ), один всеобщий профсоюз (ФПБ), одна государственная идеология… Все как в еще одном анекдоте:

– А что, среди штатских тоже есть умные люди?

– Есть…

– Так почему они тогда строем не ходят?

Будем надеяться, что и не пойдут.
08:31 18/06/2009




Loading...


загружаются комментарии