В Беларуси начали создавать родовые поместья 1

Экологическое поселение «Росы», расположенное в 50 километрах от Минска, — это не деревня. Не агрогородок. Не десяток фермерских хозяйств, объединенных одним названием. «Росы» возникли три года назад. Теперь из 35 отведенных на поселение участков земли 30 выкуплены. Там создают родовые поместья. Жить в них предстоит, соответственно, помещикам…

В Беларуси начали создавать родовые поместья
«Хочу стать помещиком»

Александр, один из первых жителей «Рос», встретил меня на автомобиле в деревне «Падневичи» (недалеко от городка Раков). Деревни в этих местах стоят плечом к плечу. Некоторые — довольно оживленные, другие постепенно угасают под звон пустых бутылок и негромкий хруст пенсионных купюр. Так, в селе, расположенном прямо напротив экопоселения, осталось всего три двора...  

— В «Росах» уже около 50 человек, причем 10 дворов уже зимуют, — рассказывает Александр, пока мы рассекаем по гравию вдоль вытянувшегося по правую сторону поселка. — Планируем, что со временем «Росы» расширятся — появятся дома по другую сторону дороги. Вообще, идеальный размер такого поселения — 100 дворов, то есть около 300 человек. Тогда и школа понадобится… А пока вот согласовываем с местными властями названия улиц.

Автобус проходит здесь два раза в неделю, электричество в молодое поселение провели пару месяцев тому (телефон и водопровод — на подходе). До этого вечерами жгли свечи. То есть зимний день кончался часов в 7 вечера.

Чтобы начать жить в «Росах», недостаточно просто купить кусок земли, построить дом и наведываться на уикенд для совершения ритуальных плясок вокруг раскаленного мангала. Процесс перехода в статус «помещик» пусть ненавязчиво, но все же напоминает обряд инициации. Человек начинает общаться с единомышленниками и посещает еженедельные собрания общественной организации «Сотворение», которой, кстати, помогают белорусские чиновники, бизнес-структуры (в частности, крупный мобильный оператор) и просто близкие по духу. Недавний пример активности центра — посадка дубовой аллеи возле претенциозного воплощения белорусского хай-тека — Национальной библиотеки). Затем неофит наведывается в поселок, живет в гостевом доме. На росичском вече, которое проходит раз в две недели в живописной беседке с кострищем, голосованием определяют степень сознательности новоиспеченного поселенца. Затем небыстрый процесс юридического оформления права на землю, строительство дома…

Рай на земле

Гостевой дом находится на отшибе, в гуще Налибокской пущи, некогда контрабандисткой, а позже партизанской земли обетованной.

— Надо новый дом строить, — вздыхает Александр. — Этот старый, гостей размещать все труднее.
— Часто приезжают?
— Постоянно! И со всего мира. Даже из Германии, Канады, Ирландии селиться хотели.

Внутри: деревянные полати в два этажа, карта поселка на стене, книжная полка, обеденный стол и, немного неожиданно, компьютер с принтером в углу.

— Тут у нас холодильник, тут крупы… — заботливо начали просвещать меня будущие помещицы и сразу же предложили попробовать самодельного хлеба на капустном листе.
Само собой, что встают в «Росах» рано. Новички ездят в сельсовет, чтобы утрясти юридические вопросы, уходят на свой участок или облагораживают территорию вокруг. В первый день мы прорубали путь в светлое будущее, то есть расчищали от бурелома дорогу в поселок, пока не увидели крыши самых разнообразных домов: похожих на крестьянские хаты, напоминающих восточные пагоды — кто во что горазд. В выходные (правда, на этот раз без моего активного участия — отправился в поселок) ребята сооружали исполинскую теплицу и тревожно наблюдали, как сохнет в земле глиняный фрагмент печи.

— А откуда вы узнали, как печку делать? Кто научил? — спрашиваю у Саши — в ближайшем будущем помещика.
— Сам научился. Кое-что почитал, а так — силой воображения: представил, как должна выглядеть, и начал делать, — уверенно ответил он.

Днем у помещиков дел невпроворот. Некоторые уже совсем по-деревенски осторожны и даже благоразумно-подозрительны.
— Ну нечего тут пока фотографировать, и хвастаться нечем, —  скромно пожимают плечами. — Приезжайте попозже, когда дом достроим, пчел разведем.

Большинство пока живет в «Росах» наездами. Помещики — люди в основном семейные. Часто бывает так, что, например, жена с ребенком проводит большую часть недели в гостевом доме, а муж приезжает на выходные. Рассказывает прочно обосновавшийся с семьей в «Росах» Игорь:

— Я всю жизнь старался подальше держаться от города, пытался жить на хуторе. Три года с семьей искали такое место, где будет спокойно. Мы три года искали такое место, где будет спокойно, хорошо, где будут жить наши друзья и единомышленники.

— Это похоже на деревню?
— Нет, совсем другой менталитет.
— ?
— Например, у них праздник: либо пьют, либо ничего не делают. Для нас в любой день дерево посадить — самое то.

Население поселка пестрое. Самому молодому росичу еще нет и одного года, самые взрослые относятся к категории, которую принято именовать «лица пенсионного возраста». Хотя молодежи очевидно больше, и это вполне естественно — легче преодолеть инерцию, сняться с места и начать новую жизнь на новой земле. Среди поселенцев можно найти студентов, бизнесменов (причем довольно состоятельных), пиарщиков, таможенников, строителей, звукорежиссеров… Почему-то очень распространенный ответ на вопрос, кто вы по профессии:
— Программист.

В поместьях рождаются дети (уже семеро на все «Росы»). Пока приезжие из города кутаются в шерстяные свитера, поселенческие полуторагодовалые малыши ходят босиком и плещутся на берегу поместных прудов. Они больше похожи на детей из японских семей: едят, когда хотят, спят, когда устают, идут туда, куда глаза глядят. Ловкая система насилия и ограничений, известная как «воспитание», заменена уважением и доверием.

Похоже на то, что стремительно деградирующий институт семьи обретает здесь второе дыхание. Неизвестно, не случится ли с этим подрастающим поколением то же, что стало с отпрысками семей «детей цветов» или толстовцев — экзотический образ жизни отцов явно попал им не в то горло. Но пока эта патриархальная направленность дышит свежестью и новизной. В родовом поместье растет родовое дерево, на книжной полке стоит родовая книга с подробной летописью семьи. Когда под ногами почва — прибегать к корням получается проще. Для минских жителей, наверное, процентов на 90 горожан в первом-втором поколении, это актуально особенно.

Экологически чистый бизнес

В поселке совместно отмечают праздники (от Нового года до собственного — Дня Земли), собираются на поляне, поют, пляшут. Вектор на аутентичность закономерно вызывает интерес к фольклору, древним праздникам — это придает местной культурной направленности легкий языческий привкус. Впрочем, человек, работающий на земле, всегда будет склонен к пантеизму.

В «Росах» не скрывают: большие надежды возложены на то, что земля позволит не просто жить здоровой жизнью, но и зарабатывать:

— Деньги должны идти к нам сами, — говорит Александр. —  В крупных родовых поместьях уже создают товарные знаки, и торговля идет вовсю. Когда у нас будут достаточные объемы, мы тоже к этому придем. Причем цены думаем делать в несколько раз выше, чтобы разрекламировать товар. В Европе существует система сертификации экологической продукции. Сертифицированный фермер может продавать овощи и фрукты дороже. Разумеется, это накладывает на него ряд ограничений: например, он не имеет права использовать химические удобрения. Уверенными шагами эта система идет и к нам. На практике оказывается, что по вкусовым качествам эта экологическая продукция мало отличается от обычной. Дело тут скорее в бренде, наклейке. А вот продукты, выращенные в родовых поместьях, будут качественно отличаться — разницу можно будет почувствовать просто на вкус.

Многие в «Росах» уже подвизаются на предпринимательском поприще: кто-то помогает в строительстве, кто-то выращивает французских бульдогов, продает овощи или осваивает промыслы. Однако поселенцы категорически открещиваются от определения «фермер»: дескать, на первом месте самосовершенствование, а не заработок. Да и методы обработки земель и растений, практикуемые фермерами, там не в чести.

Блажен, кто верует

В гостевом доме вечером все собираются за одним столом. Обсуждают вкусную и здоровую пищу (маятник интересов качается от ведической кухни до сложных нюансов сухоедения), альтернативные и традиционные способы выращивания растений, философско-религиозные системы. Сложилось, что в «Росах» большинство не едят мяса, не курят и не пьют. Впрочем, это не жесткое правило или ограничение.

Думаю, я по достоинству оценил настоянную с сутки в воде гречневую крупу. Хотя потом малодушно поглощал в березовой роще тушеную говядину.    

После ужина кто-то упирается в молочно-белый прямоугольник ноутбука Apple, кто-то достает плеер, играет в шахматы или укладывает спать ребенка. Иногда гости и владельцы поместий собираются в большой беседке возле домика, жгут костры и поют под гитару — в такие моменты они напоминают старозаветных бардов из 70-х. Главное отличие в том, что добрая половина из них с восходом солнца превратится в крестьян.

— Без идеологии народ на землю не пойдет, — без стеснения говорят в поселке. Основой такой идеологии для всех родовых поместий стали книги Владимира Мегрэ про сибирскую отшельницу Анастасию. С увлечения этой литературой все и началось.

Наверное, это самый сложный, не сказать — скользкий, момент во внешнем восприятии жизни поселка. Анастасийцев неоднократно объявляли сектантами, Мегрэ провозглашали мошенником. Описанное в книгах действительно иногда настораживает. Например, можно прочитать что-нибудь такое: «Катастрофа планетарного масштаба девяносто второго года не состоялась благодаря дачникам». За костром под звон гитары иногда услышишь:

— Пирамиды… Их создавали по совершенным технологиям, —  а потом нет-нет, да и блеснет конспирологическая искра в глазах собеседника.

Однако поселенцы «Рос» во главу угла ставят идею родовых поместий, а не пророчества про приход инопланетян или принципы телепортации. Большинство более чем прохладно относится к эзотерической эквилибристике и пафосным мистическим откровениям. Их скорее интересуют вопросы разведения пчел и сложная технология выращивания боровиков:
— Слой конского навоза, земля, слой навоза, земля…  

Росичей от адептов очередной харизматической лихорадки выгодно отличает полное отсутствие агрессивных миссионерских выпадов. Никто тут не хватает за рукава и, тыча перстами в книжки, не начинает вкрадчиво проповедать в том смысле, что надо бросить все, отпустить себе бороду… и т.д.

В «Росах» живут люди самых разнообразных убеждений. Четких правил, установок, ритуалов, практик нет. Жизнью поселка никто не управляет, взносов никаких не существует. Расселение на территории «Рос» исключительно единомышленников закреплено с местной администрацией на уровне устного договора и честного слова.

Поселенцы могут всему происходящему в мире отыскивать подтверждение в словах реальной или придуманной Анастасии, верить в летающие тарелки... Но они знают, что вырастить тыкву помогают не гуманоиды, а упорный труд. В своей наивности и активности они куда симпатичнее стынущих у телеэкранов мегаполисных студней.

Доктор Астров советует

— Минимальный размер участка — один гектар, — объясняет Александр. —  На такой территории можно создать замкнутую экологическую систему. Мы стараемся вписать участки естественным образом в ландшафт местности. По периметру сажаем живую изгородь, она является ветроломом, снегозадержательной полосой и создает необходимый микроклимат. Тут не найдешь растения, которое было бы посажено просто так. Каждое дерево имеет свою функцию и предназначение.

Получить землю в последнее время стало проще. Около 25 соток можно купить в частную собственность, остальное — взять в долгосрочную аренду. Новые поселенцы уже не сталкиваются с подозрительностью чиновников: дескать, зачем столько земли, почему она обязательно должна быть одним куском, а не как у сельских жителей — разбита на несколько участков.

Впрочем, земельное законодательство меняется быстрее, чем созревают помидоры в просторных теплицах помещиков, и что будет дальше — предугадать сложно. Росичане надеются, что когда-нибудь этот гектар будут давать бесплатно. Каким бы трюизмом это ни звучало, но земля любит хозяина. Может быть, «некоторые экономические трудности» последних времен подстегнут решить вопрос и с теми колхозными просторами, которые не обрабатываются и пребывают в запустении: администрация, может, и рада бы, но по закону не имеет права их никому ни продать, ни отдать.

Предполагается, что в родовом поместье помещик построит не просто дом с приусадебным участком, а создаст настоящий миниатюрный Эдем. Строят жилище из экологически чистых материалов, вырывают пруд, пытаются возделывать неклассическими способами почву и выращивать экзотические для наших широт культуры. Мне показали и рассказали про метасеквойю, съедобные каштаны, гинкго билобу, орехи Зибольда и Максимовича и бог еще знает что.

— В своем доме я хочу совместить все экотехнологии, — говорит Александр и отводит меня к смотровому окошку в стене. — Основная часть построена из соломенных блоков, а кухня из легкого самана (глина плюс солома). Сверху штукатурка или вентилируемый фасад. Толщина стен — 50 сантиметров. С пожарной точки зрения такие дома гораздо более безопасные, чем просто деревянные. Все, вплоть до мебели и печи, делал своими руками. Разве что доску сам не строгал и шурупы не ковал.

Росичи увлеченно изучают  ландшафтный дизайн, фэн-шуй и пчеловодство. Сажают не только плодовые деревья, но и березы, дубы, ели. Вообще, деревья — наверное, ключевой пункт их экологической программы. Такое ощущение, что они первые всерьез восприняли сетования самого известного пропагандиста саженцев чеховского доктора Астрова из «Дяди Вани»: «Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее…»

Деревня: перезагрузка

В соседней деревеньке, куда я ходил покупать парное молоко и прочие отнюдь не постные деликатесы, к жителям «Рос» относятся одновременно и с уважением, и с иронией.

— Посадють пару кустов картошки, рядом дерево какое-то — что это такое, а? — улыбается 80-летний дед. — А правда, что не пьют гарэлку?
— Похоже на то.
— Хм… Не пьють… А вот какой они нации будуть?
— Наши.
— Наши… Тутэйшыя, — качает головой старик.  
Поселенцы свято верят, что путь, выбранный ими, не просто хороший или передовой, а единственно возможный. Городская цивилизация не оправдала себя и переживает коллапс. У человечества нет иного шанса на выживание перед лицом кризиса, войн, техногенных катастроф, кроме как вернуться к истокам.

— Идея будет распространяться, как же иначе?! Таких поселков будет становиться все больше, — говорят в один голос поселенцы.
Анастасийцы внимательно отслеживают все чаще звучащее в речах политиков и общественных деятелей словосочетание «родовое поместье»: от верховного муфтия России до Дмитрия Медведева и Александра Лукашенко.

Видят намек на перемены в разнообразных концептуальных проектах, вроде «малоэтажной России» или агрогородков и надеются на улучшение законодательной базы.

Любопытно, что будет дальше. Как закончится этот эксперимент, предугадать сложно. Поселенцы настроены оптимистично и считают процесс переселения «на землю» необратимым. Однако, может, запал новообращенных угаснет, родовые поместья войдут в историю как одно из многочисленных благовидных, но бесплодных начинаний — превратятся в загородные виллы или коммуны дауншифтеров, умело заколачивающих деньгу удаленным трудом по Сети. Есть и другой вариант: мы наблюдаем воскрешение, ребрендинг дышащей на ладан деревни. Кто знает.


Кстати

На территории бывшего СССР сегодня расположена почти сотня родовых поселений: в самых разных регионах России, Беларуси, Украины, Кавказа. Численность их населения от нескольких человек до сотни. В некоторых активно развивается инфраструктура, появляются школы и т.п. У многих поселений есть свой интернет-сайт, газеты, видеофильмы и т.п. Самое «раскрученное» в этом смысле — подмосковное поселение «Ковчег», о жизни которого можно узнать по многочисленным видеороликам с youtube. Образ жизни каждого поселения индивидуален, какой-то единой схемы не существует: где-то максимально отказываются от благ цивилизации (говорят, некоторые даже живут в землянке), где-то сочетают экологическую направленность с новейшими достижениями техники.
В Беларуси порядка 10-15 начинаний подобного рода, самые успешные из них — «Росы» и «Звон-гора» (Витебская область).
06:32 29/06/2009




Loading...


загружаются комментарии