Если друг оказался вдруг…

Я заметила, что  новостями чаще всего становятся примитивные, понятные и не глубокие по своему психологизму истории.

Если друг оказался вдруг…
Ну, например, история про мой обыск. Естественно, я прекрасно понимаю, в какой стране живу и работаю. Понимаю, что в благодарность за эту работу медаль мне не дадут, а вот проблем – сколько угодно. Ничего хорошего не жду от тех, кто по другую линию фронта, и в принципе к приходу «гостей» в свой дом отнеслась спокойно.  Это, конечно, неприятная процедура, когда тебя просят показать полки с трусами и лифчиками и вынуть из стиральной машины грязное белье, но не более того. Ну, вынула, ну посмотрели, что компьютер в трусах не спрятан. В конце концов, те, кто ходит на обыски, каждый день на чужое грязное белье любуются, и мое в этом смысле ничем не выдающееся.
Настоящий психологизм  все-таки не в таких сюжетах. Звонит мне вчера вечером хорошая  знакомая, успокоить, поддержать морально и всякое такое. Слово за слово  и вот тут всплывает сюжет. Она несколько лет работала в маленьком издательстве: книги, альманахи, какие-то сборники. Нарадоваться не могла и на работу, и на коллег, ели-пили, как говорится, из одной миски, все жуткие единомышленники и по взглядам на жизнь, будто воспитанные одной мамой. Короче, я слышала только восторги. А потом она вдруг поутихла, стала рассказывать, что фигня какая-то творится. Есть, например, книжка на редактуру, она ее вычитывает, но заработок делится на двоих.  Якобы, у одного товарища очень сложная жизненная ситуация, и ему надо помочь.  Работать он, конечно, совсем не может, поскольку у него и так сто работ, и времени нет, и семья большая, но помочь надо.  И месяц надо, и два надо, и три надо… В конечном итоге она сказала всем «До свидания» и ушла.  
Проходит время. И находится ветеран, который  начинает предъявлять претензии, что его в книжке обидели. Разборки: кто виноват, кто составитель … И всплывает фамилия моей подружки, хотя альманах этот с воспоминаниями о войне вышел уже после ее ухода из издательства. Она, ничего не понимая, кидается с вопросами к бывшим друзьям, с которыми ели-пили. А ей говорят: «Ты бросила нас на произвол судьбы, и тебе должно быть стыдно. Может быть, тебе плохо объяснили, но  должны были объяснить, что несколько месяцев после твоего ухода бухгалтерские отношения между нами сохранятся и фамилия твоя в выходных данных будет фигурировать. Потому что человек, пришедший тебе на смену, был на испытательном сроке, и его зарплата формально начислялась тебе. Да и вообще, милая, какие претензии? Ты еще проставиться должна, поскольку мы завысили твои доходы, и если ты вдруг соберешься купить дом, то тебе это очень понадобится».
Про дом (поясняю) – это, видимо, шутка, поскольку зарплата у нее была совсем не большая: работали как бы на перспективу, на общее дело. Но, главное, про обиженного ветерана, который намерен с ней судиться – ни слова. Даже без «извини, так получилось».
Вот такой сюжет, после которого мой обыск кажется  всего лишь маленьким приключением. Потому что сейчас у нее дилемма: если история с ветераном не утихнет, то ей надо будет как-то объясняться. А объясняться – значит подставить бывших друзей. Но ведь с ними же ели-пили из одной тарелки…
И я, честно говоря, не знаю, что ей в этой ситуации посоветовать.
09:55 01/03/2010




Loading...


загружаются комментарии