Белорус восстал против неволи

33-летнего Андрея  Пуру, уроженца деревни Ковердяки Брестского района некий Магомед Хайдаков обманным путем привез в конце марта из Москвы в Дагестан. Андрей Пура сумел вырваться из рабского плена и вернуться на родину… Историю освобождения из неволи рассказала газета «Брестский курьер».

Встреча с ним произошла на Брестском рынке. В назначенное время  подошёл к ладно скроенному, тёмно русому коротко постриженному молодому человеку с открытой улыбкой, который уверенно стоит на ступеньках крытого рынка: тёмная куртка, голубые джинсы, белая косоворотка. На шее – чёрный шнурочек с серебряным крестом. «С возвращением!» - «Спасибо!» Жмём друг другу руки: «Давайте поговорим».
Поднимаемся на второй этаж, садимся за столик открытой веранды ближайшего кафе. И потекла, как на духу, неторопливая его исповедь:
«13 лет назад, когда мне было 20 лет,  я уехал  на Север – на заработки. Жил и  работал в посёлке Новый Порт, что на Обской губе Ямало-Ненецкого автономного округа России, около города Салехард.
Я был накачанным парнем, тягал, как говорят, «железо»:  при росте 175 см во мне было 94 килограмма – в основном мышечная масса.  В принципе не боялся трудностей, говорил всегда в открытую и всегда защищал людей, поэтому они меня поддерживали.
На Севере работал  помощником дизелиста, дизелистом, электриком, слесарем 4-го разряда, водителем, курсы  на которого я закончил и получил  права здесь, когда недавно приезжал в Ковердяки в отпуск.
Там женился, сначала  жили в общежитии, тяжковато было. Сейчас у меня  трое детей. Старшему сыну Васе, названному в честь отца – 7 лет, ходит в первый класс. Средняя  – дочка Ольга, названная в  честь матери, и Олежка, которому ещё нет и годика.
Работал в МП «Энергия». Но там поменялось руководство, а новая «метла» всегда метёт  по-новому. Бывший руководитель меня поддерживал, потому что я не пил, а народ  на Севере в основном пьющий.  Потом  – машинист «Водозабора», где получал примерно 14 тысяч российских рублей, или чуть больше 400 долларов. А у меня квартплата за двухкомнатную квартиру забирала 6 тысяч рублей!  Потом мы сделали обмен на трёхкомнатную квартиру, перекрыв за её хозяев долги в 56 тысяч рублей. Но денег постоянно не хватало.
Последнее место  работы – водителем «добитого» «КАМАЗа» у частника. Два рейса сделал –  и он в январе этого года сломался в 17 км от моего посёлка. Я тогда  вёз 8 тонн ряпушки с рыбзавода. Мороз  – 48 градусов!  Никого рядом. Чтобы  не замёрзнуть, набираю две банки солярки, зажигаю её и сижу в кабине. Чуть не погиб там. Просидел до утра – от копоти почернел, как негр.  Хорошо, что идущая автоколонна меня подобрала, а потом притащили мой «КАМАЗ» трактором. И я сказал себе: «Всё – хватит мне Севера!»  Отдал хозяину ключи и документы от машины –  и ушёл.
Жене объяснил, что нет нормальной работы, а ждать  её  бессмысленно. И поехал в Москву на заработки. Помыкался по фирмам. Но везде мне предлагали не более 10 тысяч рублей в месяц, что меня совсем не устраивало: не выживу.
В конце марта  на Ярославском вокзале, где я  ночевал (денег было мало), ко мне  подошёл солидный человек: статный, седые волосы, одетый, как говорят, «с иголочки». Потом я узнал, что  вроде он – бывший глава администрации  одного из районов  Дагестана по имени Магомед. «Уважаемый, - говорит, - не хочешь поработать в Сочи?» -  «Что я буду иметь?» - «Не переживай: 15 тысяч рублей в месяц, счёт фирмы будет обеспечено проживание, питание, прачечная. Не понравится – куплю обратный билет в Москву. Зачем мне лишние проблемы?». Он обещал мне работу водителем – на КАМАЗе или КРАЗе, которые   в хорошем состоянии.
Кроме меня, со мной на Сочи должен был ехать еще один завербованный россиянин – Серёжа.  Но Магомед сказал, что сразу на Сочи он не может нас отправить, потому что группа строителей ждёт отправки на границе с Дагестаном, и нам нужно ехать сначала туда. Повёл нас в столовую, накормил, как положено. На Воробьёвых горах стояли автобусы-неопланы – на Дагестан с надписями: на сегодня, на завтра, на послезавтра.
В автобусе –  вооружённые охранники, которые  нас сопровождали в пути следования. Магомед купил нам  колбасы, хлеба, беляшей, Сергею - бутылку водки, мне -  воды, а сам не поехал. Смотрю на моего спутника – его уже  мутит, да и я от воды какой-то «чумной» стал. Понял, что водка и вода - с чем-то подмешанным. Может, с клофелином. На очередной остановке с Сергеем чуть ли не до драки – вылил в туалете «магомедовскую» водку,  воду и набрал из-под крана нормальной воды.
Приехали в  Дагестан, где нас встретил старший сын Магомеда – Шамиль. Посадил нас в машину. Я ему говорю: «Слушай, море охота увидеть, Сочи».  Он отвечает: «Ну что тебе сказать? Увидишь свои Сочи». Заехали на кирпичный завод, а там - бараки, «стрёмная» баня без пола, ребята - без работы. Потом мне рассказали, что  надо было набрать примерно 30 человек, а всего доставили 14. Нас привезли, чтобы мы делали кирпичи. Там стояли газовые трубы, два трактора «Беларусь», формовка…
Я говорю ребятам: «Вы понимаете, куда попали? Нас завезли  сюда обманным путём». А Шамилю сказал:  «У меня – телефон посольства Беларуси в Москве». Он: «Отдай мобильник». Я: «Здоровья хватит – отбери». Он за руку схватил – я тут же ему блок поставил, отбил руку. «Ого, - говорит, - ты крепкий». Я – в ответ: «Белорусы вроде на здоровье не жалуются». Ночью 1 апреля я  позвонил в Посольство, что нахожусь в Дагестане, куда меня завлекли обманным путём, дайте мне телефон ФСБ.  Но у меня не хватило денег на разговор.   
На следующий  день приехал Магомед. Я понял, что  надо выкидывать какие-то «козыри» - иначе пропадёшь. Говорю ему: «Ты меня куда привёз? Что ты творишь? Я тут работать не буду. Ты обещал мне Сочи. У меня есть знакомые чечены, я буду связываться с ними». В своё время один чеченец гнал машину, и она сломалась недалеко от Ковердяк. Я тогда работал в «Автосервисе», помог ему отремонтировать автомобиль, и он оставил мне свой телефон в Чечне: «Если что, брат, обращайся». А Магомед в ответ: «Не пугай меня. Мне – без разницы, я никого здесь не боюсь. Не нравится – иди в Чечню, она рядом, всё равно менты привезут тебя обратно».
Кормили одними макаронами на растительном масле. Я  стал возмущаться,  тогда привезли гречку и лук, но мяса не давали вообще.
Стычка у меня произошла с младшим сыном  хозяина - Рамазаном, который работал охранником и присматривал за нами. Он не раз говорил мне: «Чего ты лезешь не в своё дело?  Они – россияне, ты – белорус. У тебя есть своё «я», а у них нету. Зачем ты их защищаешь? Андрей, прекращай мутить здесь. Мы тебе даже предложим охранником здесь быть». Я говорю: «А они как? Я одну землю с ними топчу.  Я их не брошу?» Но после этого завербованные россияне как-то приободрились, стали чувствовать себя уверенней.
Народ на кирпичном  заводе собрался слабенький,  в основном все пили, поэтому физическая и  нервная системы были истощены. Среди  нас был и «стукачок»-россиянин, которого Шамиль постоянно угощал техническим спиртом. Его сын Рамазан приказывал  им: «Поезжайте огород мне копать».
Среди охранников был Хампаш, охранник-чеченец, который  дагестанцев терпеть не мог, потому что получилось, что  в этом месте  они вроде как бы жили на земле  чеченцев и до какого-то года должны её покинуть. Он мне ночью в бараке как-то сказал:  «Андрей, сразу видно, что ты – джигит. Хочешь, мы тебе «дорогу» сделаем на Москву, а добираться домой сам будешь. Но только ни в коем случае не обращайся в местную Новолакскую или Хасавьюртовскую милицию, потому как там работает родня Магомеда, которая «кормится» с кирпичного завода».  И посоветовал: «Один не поезжай, тебя могут продать на другой кирпичный завод - в Каспийск или просто-напросто  застрелят. Тут всё куплено». Хампаш пояснил, что главное – попасть в Кизляр, что км в 70 от Хасавьюрта. Там, мол,  есть российский ОМОН и  УДГ – Управление Дагестанской границы, куда я могу обратиться как гражданин Беларуси.
Каждый день по ночам в горах слышалась  стрельба. Перед нашим побегом  рядом с заводом, возле школы, взорвался какой-то ваххабит. Если бы 14 человек, привезённых на кирпичный завод, ночью вышли с территории завода, их бы считали «бандформированием» и в темноте могли перестрелять даже российские военные, несущие службу на местных блок-постах. В той обстановке мыслишь совершенно по-другому – иначе там не выживешь.
Я пробыл на заводе 8 дней, присмотрелся к ситуации, собрал кое-какую информацию, подготовил людей, что надо уезжать оттуда.  Но не решался на побег, пока не узнал обстановку.
Когда Рамазан уехал на обед и никого из охранников не осталось, я сказал:  «Ребята, срываемся!» Мы с Серёгой вышли с территории завода и пошли пешком. Но, видимо, мир не без добрых людей.  По дороге остановили легковую автомашину – «ВАЗ-10». В ней -  чеченец по имени Муса. Мы ему всё объяснили. Он посадил нас и довёз до Хасавьюрта, оставив свой телефон:  «Заберём по любому!»
В Хасавьюрте подошли  к одному дагестанцу, который возился  со старенькой «Волгой». Он попросил починить ему «болгарку», которая режет  металл.  Я собрал вместе с Серёгой из двух одну. Он нас накормил, дал денег на автобус до Кизляра.  «Гаишник» довёз нас до Кизлярского РОВД, где мы объяснили про ситуацию, и нас завезли в УДГ.
С утра вызвали  милицейского оператора и записали наш рассказ на камеру.  Потом четыре человека взяли меня, два автомата, сели в автомобиль и вместе с нами поехали на кирпичный завод в Новолакский район – выручать ребят из рабства.
Какой там поднялся «кипиш», мама дорогая! Мне приказали  остаться в машине, чтобы не было стычки. Но желание набить морду Магомеду было очень сильное. Из 14 человек забрали всех, кроме троих: «стукача», ещё одного москвича, которые не захотели уезжать, и украинца Петра, которого, по-моему, заранее куда-то упрятали. Нас завезли в Кизляр, где начались допросы. Говорю сотрудникам УДГ: «Мужики, не отдавайте нас в Новолакское отделение милиции – там нам будет хана». Началась заморочка - сотрудники отвечают: «Вас надо везти именно туда – по месту совершения преступления. Мы не рассматриваем такие дела, а собрали материал – теперь от нас ничего не зависит».
Приехали в  Новолакский ОВД. Выходит из здания Магомед. Все менты с ним челомкаются, чуть ли не обнимаются. Лично мне сказал:  «Я тебя застрелю: ты приехал и всё «замутил» - весь народ поднял». Половина потерпевших сразу же позабирала свои прежние заявления на хозяина.  Наверное, он их «обработал» и  поналивал… Я им говорю: «Что хотите – то и делайте, раз вас устраивает такое. Даже со своим здоровьем я не отобьюсь – меня тут просто порвут и «опустят», как последнего…».
Мне в милиции  сказали так:  «Мы на Вас будем  возбуждать уголовное дело, потому что нашёлся человек, которого Вы избили два дня назад и который  дал на Вас показания. У него поломаны три ребра, разорвана селезёнка».  Показали мне фотоснимки человека, которого я вообще в глаза не видел.
Магомед принёс нам ручку, бумагу и образец готового «отказного» заявления: мол, всё  у нас было нормально, кормили  хорошо, просто у работников произошёл  срыв на нервной почве.
Сотрудники УДГ  объяснили, что нас никто не будет транспортировать из Дагестана, на это нет денег. Я сказал: «Пешком или как, но я по любому доберусь домой, в Беларусь!» Предупредили Магомеда, чтобы не «встревал».  Однако он предложил мне «заработать» 50 тысяч российских рублей за то, что я дам по телевидению против УДГ показания, что его сотрудники заставили меня  написать заявления против него. Я ему говорю: «А зачем мёртвому деньги?» - «Ты же живой!». – «Как только напишу, то можно считать, что я уже  – мёртвый!» Меня и Сергея-россиянина потом повезли в Хасавьюртовскую прокуратуру, чтобы и пальцем никто не посмел тронуть. Подхожу к ближайшему российскому военному блок-посту. Боец орёт: «Отойди отсюда!», - и передёргивает затвор автомата. – «Сумку поставь и подойди сюда!». Я подхожу. «Что ты хочешь?» - «Домой хочу». – «Езжай – вот дорога! Такие, как ты, каждый день по пять человек подходят. Мы тут все на нервах: каждый день то взрывают, то стреляют… Отойди от блок-поста – тебе же лучше будет».     
Попросили «гаишников»  в Кизляре, чтобы добраться до Москвы. Наконец, 10 апреля они остановили легковой автомобиль, владелец которого гнал его через Москву на Питер - на транзитных номерах. Пару раз в дороге останавливались, и он нас за свой счёт кормил. В Москве  Сергей расстался со мной, чтобы добраться до Ярославля.
Добраться до Бреста было не за что: в карманах – шаром  покати, а надо было хотя бы 650 российских рублей за место в общем вагоне. Мой мобильник мы продали ещё  в Кизляре за 300 рублей (10 «баксов»),  потому что кушать надо было. Купил  тогда для ребят две пачки майонеза и стопку лавашей.
Я снял с шеи  серебряную цепочку, а нательный  крестик оставил. Пошёл по ларькам, что у Белорусского вокзала. Продал её за 800 рублей и купил билет до Бреста. Грязный, как бес. Носки выкинул, потому что «шмонило» от меня. Зашёл в туалет, помылся, побрился – и 13 апреля, в 12.10 прибыл в Брест.
Хотелось бы предостеречь: пусть народ не едет далеко «за длинным рублём» - лучше  Беларуси нет. Я больше никуда в жизни  не поеду, буду здесь на работу устраиваться. Скоро супруга должна привезти сюда детей».
09:59 19/04/2010




Loading...


загружаются комментарии