Белорусские художники Парижской школы

Недавно в Арт-центре Марка Шагала в Витебске прошла презентация книги «Художники Парижской школы из Беларуси». Издание представлял сам автор – посол по особым поручениям Министерства иностранных дел Беларуси, председатель Национальной комиссии Республики Беларусь по делам ЮНЕСКО Владимир Счастный.

Книга – итог 9-летней работы. Но это не биографическое и не искусствоведческое издание, а эссе, путеводитель, своего рода навигатор  по тем местам, где жили и творили наши земляки.
Среди ярких представителей Парижской школы – течения, возникшего в 1910-1920 годах, Модильяни, Пикассо, Паскен, Леже, Фужита, которые входили в этот интернациональный круг художников, получили всемирную известность. Среди них были и наши соотечественники: Марк Шагал, Хаим Сутин, Лев Бакст, Яков Балглей, Евгений Зак, Михаил Кикоин, Пинхус Кремень, Израиль Левин, Осип Любич, Оскар Мещанинов, Яков Милкин, Надежда Ходасевич-Леже, Сэм Царфин. Всего в книгу включено 14 имен. Сегодня работы  этих художников хранятся в известных музеях, экспонируются на престижных выставках.
На основе исследований и публикаций, а также парижских впечатлений В. Счастный повествует о дорогах, приведших будущих всемирно известных мастеров из белорусских городов и местечек в парижский «Улей» – легендарную коммуну художников-новаторов. Их творческие эксперименты были порой шокирующими. Но ныне без их имен нельзя представить историю мирового искусства.
В интервью «Обозревателю» Владимир Счастный рассказал, что подтолкнуло его к созданию книги о художниках Парижской школы из Беларуси:
– Идея родилась лет 30 назад, когда мне в руки случайно попался каталог выставки «Современное французское искусство», проводившейся в 1928 году в Москве. Листая его, я обратил внимание, что большинство художников, чьи имена приводились там, родом из бывшей Российской империи, четверо – Марк Шагал, Оскар Мещанинов, Михаил Кикоин, Пинхус Кремень – из Беларуси. С тех пор я начал интересоваться судьбой наших соотечественников, которые жили и творили в Париже, постепенно собрал небольшую библиотеку по Парижской школе в изобразительном искусстве.
Я обнаружил, что не меньше десятка художников, выходцев из Беларуси, были довольно известными представителями Парижской школы начала XX века (1904-1929 годы). И поскольку я возглавляю Национальную комиссию по делам ЮНЕСКО и бываю в Париже, мне удалось посетить места, связанные с нашими соотечественниками, легендарную коммуну художников-новаторов в Париже «Улье», посидеть в знаменитом кафе «Ротонда», где они любили собираться, встретиться с их родственниками.
В результате сама собой создалась книга. «Художники Парижской школы из Беларуси» – это не искусствоведческое исследование, это эссе. Я включил в книгу биографии художников, которые родились в Беларуси, но стали известными представителями Парижской школы, путеводитель по местам, связанным с их жизнью и творчеством в этом замечательном городе.
– Вы упомянули о родственниках художников, с которыми вам довелось встретиться. Но ведь прямых наследников у большинства представителей Парижской школы из Беларуси не осталось…
– Мне повезло пообщаться с дочерью и сыном Михаила Кикоина, которые родились в «Улье» и знали Шагала, Сутина, Модильяни, Пикассо и др. И хотя на момент встречи дочери Кикоина было 90 лет, а сыну 85, они сохранили удивительно хорошую память и рассказали мне массу интересных вещей о ставших уже культовыми в искусстве фигурах. В Беларуси познакомился с племянницей Хаима Сутина Ниной Александровной Ферапонтовой. Я привожу в книге мало кому у нас известные эпизоды из жизни парижской богемы, тех, кого сегодня мы считаем крупнейшими художниками XX века, и наших менее известных соотечественников.
– Судьба кого из художников задела вас сильнее всего?
– Невероятно сложная судьба была у Хаима Сутина: и трагическая, и счастливая одновременно. Он был десятым ребенком, с самого детства странным, из достаточно бедной семьи. Когда уехал в Париж, довольно долго жил в нужде, пока ему не начал помогать известный дилер Леопольд Зборовский. А потом 52 картины Сутина купил известный американский коллекционер Альберт Барнс. Тогда к Хаиму Сутину пришла слава. В отличие от своего друга Модильяни, работы которого оценили лишь после его смерти, Сутин узнал успех при жизни, хотя долго был лишь тенью эпатажного красавца и любимца женщин Амедео.
Вообще, у всех художников были нелегкие судьбы и тернистый путь к признанию. И у Михаила Кикоина, и у Пинхуса Кременя, и у Израиля Левина, и у Евгения Зака. Сегодня творчество всех этих художников получило признание, их работы находятся в крупнейших музеях мира, выставляются не только на выставках, посвященных Парижской школе.
 
– Знают ли на Западе, и в частности во Франции, что Марк Шагал, Хаим Сутин, Михаил Кикоин, Пинхус Кремень, Израиль Левин, Евгений Зак, Лев Бакст и т.д. родом из Беларуси?
– Начинают понемножку узнавать благодаря публикациям в прессе, спектаклю «Шагал, Шагал», который видели французы. Хотя в некоторых изданиях пишут о том, что Хаим Сутин из Литвы. Эта путаница объясняется тем, что в определенный период наша территория входила в состав ВКЛ, и, кроме того, евреи, проживавшие на нашей территории, назывались литваками, потому что они говорили на «литовском» диалекте идиш. После того как Беларусь обрела независимость, прославленных художников, наших соотечественников, начинают воспринимать уже именно как уроженцев Беларуси.
– Практически все представители Парижской школы из Беларуси – евреи. Это объясняется исключительной одаренностью этого народа, или есть какие-то другие причины такого феномена?
– Тут два основных фактора. Первый заключается в том, что в соответствии с религией у иудеев нельзя изображать людей. И поэтому в патриархальных общинах, в которых они жили, рисование не поощрялось. Когда Хаим Сутин изобразил местного раввина в своей особой художественной манере, племянник раввина, мясник, его жестоко избил. Родители Сутина через суд потребовали хоть какой-то компенсации, и вот за вырученные от обидчика деньги они смогли направить Хаима в Минск: по одной версии – учиться сапожному делу к шурину, по другой – на ретушера в мастерскую фотографа. Одним словом, окружение талантливых еврейских детей не благоприятствовало тому, чтобы они занимались изобразительным искусством.
А второй фактор заключается в том, что евреи могли получать в Беларуси только начальное художественное образование, потому что существовал ценз на их прием в высшие художественные заведения Российской империи. Единицам удавалось поступить в Санкт-Петербургскую академию художеств: ее окончили Лев Бакст и Юрий Пэн.
Поэтому все художники-евреи стремились уехать за пределы Беларуси, чтобы продолжить свое обучение за границей, вдохнуть дух вольности, вкусить свободу творчества. Хотя следует отметить, Франция начала XX века была достаточно консервативной страной, в том числе и в отношении искусства. И как раз художники, съехавшиеся в тот период в Париж со всего мира, внесли дух новаторства во французское искусство, спасли его от слащавости, академизма, рутинности.
– Чье творчество ближе лично вам?
– Сложно сказать. Все картины надо видеть наяву. Репродукции не могут передать магии картин того же Сутина. Я лично был свидетелем того, как в Музее современного искусства в Париже публика, минуя многие шедевры, устремлялась к картинам Сутина: они действительно притягивают к себе. Хаим Сутин был непревзойденным колористом. Да и все художники, о которых пишу, стали известными не потому, что были представителями Парижской школы, а потому, что они оставили яркий след в европейском искусстве.
 
– Что было самым сложным, а что самым приятным при написании книги?
–  Самое сложное было отыскать информацию о других художниках – о Сэме Царфине, Евгении Заке, Якове Милкине, Оскаре Мещанинове, Якове Балглее, Осипе Любиче, Израиле Левине и др. Непросто было найти истину в тех многочисленных мифах, которые появились после смерти художников. Даже в серьезных публикациях есть расхождения в описании событий жизни художников. В этих случаях я старался отразить разные версии, взгляды. А самое приятное, что сам материал очень интересный.
– Есть ли шанс увидеть работы художников Парижской школы из Беларуси в наших музеях?
– Это очень сложно, потому что их работы надо собирать по разным музеям, галереям. Это требует много времени, больших финансовых средств. Я думаю, это дело будущего. Пока же при содействии нашей Национальной комиссии по делам ЮНЕСКО в Смиловичах открыт небольшой музей Хаима Сутина. Мы начинаем открывать новые для нас имена, наши культурные горизонты расширяются.
– А встречались ли вы в Париже с современными белорусскими художниками, например с Борисом Заборовым?
– Встречался и принимаю участие в организации выставки его работ, которая состоится в сентябре в Национальном художественном музее.
 
13:30 14/06/2010




Loading...


загружаются комментарии