В Могилев со всей страны везут детей, больных ДЦП

В кабинете доктора Миховича зазвонил телефон: бабушка мальчика из Брестской области поделилась радостью: внук, который до операции в могилевской больнице не мог встать на ноги, начал ходить вокруг кровати. А ведь у мальчишки диагноз — «детский церебральный паралич»…

К Миховичу, прослышав про то, что он со своими коллегами начал заниматься такой сложнейшей проблемой, как ДЦП, везут больных детей не только со всей Беларуси, но и из-за рубежа.
—  Эта болезнь пока неизлечима, потому что связана с поражением головного мозга,  — рассказывает кандидат медицинских наук, заведующий областным детским травматолого-ортопедическим отделением на базе Могилевской горбольницы СМП Михаил Михович. — Но мы с помощью операций стараемся исправить то, что дает эта патология, — нарушение походки, деформацию суставов, спазмы мышц... Сделать так, чтобы лежачий ребенок смог сидеть, а сидячий — стоять или ходить! Однажды к нам привезли 14-летнего хлопца, который только на коленях немножко передвигался. Он перенес три тяжелейшие операции на коленном суставе, костях, но теперь — ходит. Вы бы видели его отца, который в больнице все время был рядом с сыном! Какие у него были сияющие глаза, когда парень смог подняться на ноги...
А был случай, когда диагноз ДЦП не подтвердился. Из Калининградской области мама привезла семилетнюю девчушку, у которой не поднимались стопы ног, пальцы на руках... Куда они ни обращались, медики были бессильны помочь. После обследования  у нас выяснилось, что у нее сложная и очень редкая врожденная патология. Потребовалось 6 операций в течение нескольких лет — и теперь девочка нормально ходит, играет на фортепиано...
— Почему же у других врачей диагноз ДЦП не вызывал сомнений?
— Да вроде бы все указывало на церебральный паралич. Но были нюансы... Чтобы на них обратить внимание, доктор должен иметь широчайшую эрудицию, все время учиться и совершенствоваться. Жаждать знаний! Ведь   мединститут дает будущим хирургам только общую практику, детской ортопедии-травматологии там уделяется мало внимания. Когда я учился, даже внимания не обратил, что есть такая  интересная специализация! Стремился стать хирургом-онкологом, практику в онкологической клинике проходил...
— И как же вас нашла детская хирургия?
— Когда я в 1972 году закончил институт, меня направили врачом-интерном в Могилев, попал в отделение детской травматологии горбольницы. После интернатуры должен был по распределению уехать в другой город, но завотделением Анатолий Соколовский предложил остаться. Он — великолепный хирург, интереснейшая личность и меня увлек своим любимым делом. Впервые в СССР доктор Соколовский разработал и внедрил в практику оригинальные операции по лечению дисплазии (нарушения костеобразования, деформации) тазобедренного сустава. Дети с такой патологией в большинстве случаев были обречены на сильную хромоту — ведь болезнь разрушала головку опорной тазобедренной кости. С подачи Соколовского в Могилеве стали делать операции, при которых эту косточку специальным способом разворачивали, и здоровый участок становился на место больного. Сильно хромавшие дети после этого начинали нормально ходить! Более того, Соколовский  разработал вариант хирургического вмешательства, когда не надо рассекать сосуды, нервы — в результате втрое сократилось время операции, значительно уменьшилось кровотечение. Ряд операций на тазобедренном суставе в мировой хирургии считается операциями Соколовского. А я имею честь быть его учеником.
В Могилеве появилась медицинская  школа по детской ортопедии — к нам привозили на лечение детей со всего Советского Союза. Анатолий Михайлович в Минске защитил докторскую диссертацию, стал заведующим кафедрой мединститута, а затем — НИИ травматологии и ортопедии. В этом году цикл операций на тазобедренном суставе представлен на соискание Госпремии страны — мы давали данные, что эти операции начинали делать в Могилеве!  
А в среднем за месяц врачи нашего отделения поводят около 60 операций, связанных с заболеваниями костного скелета, травмами.
— Какая из операций вам больше всего запомнилась?
— В первый год моей работы здесь «скорая» привезла 17-летнюю девушку, упавшую с 5 этажа. Не знаю, при каких обстоятельствах… Упала она на забор — штакетник «прошил» брюшную полость, грудную клетку... Мы долго оперировали, но спасти ее было невозможно, там все было разорвано — печень, легкие... Страшное дело! На меня сильно повлияло, что девушка — красивая, в расцвете сил — так рано ушла из жизни. Я тогда чуть не плакал... До сих пор она перед глазами.
— Это не поколебало ваш выбор — стать детским хирургом?
— Наоборот, еще больше захотелось заниматься детьми.
— А самую долгую операцию помните?
— Около 9 часов оперировали годовалого мальчика — у него был разрыв нервов плечевого сплетения. И мы брали кусочки нервов на голени, пересаживали на место разрыва и сшивали…
— Но это ведь уже микрохирургия!
— Такие операции в основном делают в узкоспециализированных центрах микрохирургии, но и мы вышли на этот уровень. Детская ортопедия, по сути, и есть микрохирургия! Мне приходилось оперировать и новорожденного ребенка. Медицина  не стоит на месте — приходят новые технологии, методики, оборудование, материалы... В результате люди стали меньше находиться в больнице. Сломал ребенок ногу или сделали маленькому пациенту операцию по коррекции кости — через 2—3 дня он уже может ходить и даже бегать. Появились специальные фиксаторы, которые так держат кость, что никакой гипсовой повязки не требуется. Недели две назад к нам 16-летнюю девушку доставили с переломом позвоночника после дорожной аварии — слава богу, не пострадал спинной мозг! Мы вправили перелом, закрепили позвонки фиксаторами — и через неделю пациентку выписали из больницы!
Начали широко использовать и трансплантацию костей. Например, если кость начинает разрушаться, удаляем пораженный участок и на это место ставим трансплантат. Обычными стали артроскопические операции, когда мы не разрезаем сустав, а через минимальные проколы вводим в него микрокамеры и на экране монитора видим, что там творится. Находим патологию, вводим специальные инструменты и оперируем, контролируя действия по изображению на экране. Сейчас вот строится хирургический комплекс при детской областной больнице — там уровень проведения операций будет не хуже, чем на Западе.
— Западная детская хирургия ушла далеко вперед?
— По обеспечению технологическим оборудованием — да. Но наши врачи разрабатывают оригинальные методики лечения, а это зависит от личности, профессионализма врача. Здесь уже Запад учится у нас. Взять хирурга Илизарова из Кургана — его методики упоминаются в любом западном учебнике по хирургии, или доктора Соколовского, о котором я говорил.
У нас появилось современное  диагностическое оборудование, но  чтобы правильный диагноз поставить, должен быть высокий уровень знаний, опыта у доктора. Мы разработали диагностические методики (ими очень интересуются и западные медики), с помощью которых можно, например, выявить врожденный вывих бедра у ребенка с первых месяцев жизни. Это значит, мы успеем остановить заболевание:  своевременно вправим сустав, сделаем все, чтобы он правильно формировался, — в 95% случаев вылечиваем ногу!
 
07:31 26/06/2010




Loading...


загружаются комментарии