В кольце огня (фото)

С тушения пожаров в России белорусские спасатели вернулись целыми и невредимыми. Первая масштабная гуманитарная миссия белорусского МЧС за пределами республики завершилась успешно. Но что осталось за кадром официальных отчетов?

В кольце огня (фото)
Об этом  в интервью "Рэспубліцы" рассказал Виталий Пекурин, руководитель сводного отряда МЧС Беларуси в Рязанской области.
 
— Мы знали, что едем не на Лазурный берег. И потому готовились основательно. С запасом брали пожарные рукава, мотопомпы, бензопилы, респираторы и защитные маски. Кроме того, на многих автомобилях были установлены GPS-навигаторы: карты картами, но в условиях ограниченной видимости они были просто находкой. В пути колонна провела почти сорок часов. Серьезных поломок не припомню: разве что из-за жары чаще обычного спускали колеса и перегревались бензонасосы. Уже в Коломне мы почувствовали, что до места назначения близко: дым стелется по улицам и проспектам, как туман. Всюду – люди в масках, не продохнуть. Сигналов светофоров вечером не видно за пять шагов: вместо этого — блеклое цветовое пятно. В Рязань сводный отряд прибыл в 4.00. В 8.00 — оперативное совещание в штабе, и через час мы заступили на позиции…
 
— Виталий Аркадьевич, как можно охарактеризовать ситуацию в регионе на момент прибытия?
 
— Крайне тяжелой. В общей сложности горело почти 4000 гектаров леса. Чтоб вы представляли, это площадь двух городов вроде Борисова или Пинска. Огонь – на километры вокруг. В тот момент стихии на Рязанщине противостояли всего 460 российских спасателей и 100 единиц техники. В тушении участвовали даже поливочные машины коммунальных служб города. Сказать, что наша помощь была здесь очень кстати, ничего не сказать.
 
— Говорят, в первые дни белорусы спали по 2—3 часа…
 
— Это правда. Но по-другому было нельзя. Леса горели, как спички: низовые пожары через пару часов переходили в верховые. Площади – огромные, водоисточники нередко в 10—15 км от места тушения. 120 спасателей четверо суток работали в бессменном режиме, прерываясь на 3—4 часа сна. Кто-то спал прямо в кабине автоцистерны, кто-то в ближайшей деревне. Наша база располагалась в городе Спас-Клепики, почти в 40 км от места событий. Первые дни тратить время на дорогу туда и обратно было непозволительной роскошью: каждый час промедления стоил нескольких новых гектаров пожара.
 
Кудом, Лопухи, Криуша – названия этих деревень мелькали в сводках практически каждые сутки. Что там происходило на самом деле?
 
— Это отдаленные лесные деревушки, на которые огонь шел сплошной стеной. В Кудом, например, мы попали только с третьей попытки. Первая подъездная дорога была завалена десятками опаленных деревьев. Мост через реку на второй сгорел до углей. Третья была свободна, но песок тут был такой зыбучий, что вязли даже джипы… Так вот в Кудоме из всех местных жителей к нашему приезду осталось только трое, и те ветхие бабушки. Я поднялся на наблюдательную вышку лесников и ужаснулся картине: на 300 градусов вокруг – кольцо огня, и конца-краю ему не видно. В Лопухах огонь вообще подошел к заборам на расстояние 50 метров. Те, кто там остался (а это 10 человек из 60), давно упаковали имущество и до отказа загрузили свои машины. Люди готовились к худшему и неделями жили на чемоданах. Они были перепуганы до смерти и не спали ночами, опасаясь пожара. Теперь вы понимаете, почему в Лопухах все 11 суток командировки безвыездно дежурили 13 наших спасателей, а в Кудоме – 25. И в одной, и во второй деревнях мы оборудовали палаточный лагерь. Уже спустя пару дней местное население прониклось к белорусам большой симпатией. Женщины готовили спасателям обеды, мужчины каждое утро ездили на своих мотоциклах в лес на разведку и помогали лопатами за-брасывать мелкие возгорания травы и кустарников. Просили-заклинали только не оставлять их один на один с огнем.
 
— Опишите, пожалуйста, ваш тогдашний рабочий день.
 
— Подъем в 6 утра. Завтрак. Обзвон офицеров-спасателей на тех 7 участках, где работали наши подразделения. К восьми я уже был на совещании в поселке Ласковский в 40 км от базы. Первый замначальника Главного управления МЧС по Рязанской области рассказывал об обстановке и ставил задачи на день. В 10.00 – доклад в Минск. Затем объезд вверенных нам участков. А это 7 населенных пунктов в трех районах области: Клепиковском, Спасском и Рязанском. Иной раз на это уходил весь световой день: до Кудома, например, 140 км ходу, до Лопухов – 80… И дороги, повторюсь, тут не сахар. В 21.00 – вечернее совещание в штабе, итоги прошедших суток. В 24.00 – доклад в Минск. В 1.00 – отбой. Нужно отметить, что и российские офицеры-спасатели работали в таком же напряженном ритме. Когда мы приехали, у них уже несколько недель действовал режим чрезвычайной ситуации. Когда уезжали – все еще действовал…
 
— Чисто технически, что было самым тяжелым в тушении, не считая огня и дыма, конечно?
 
— Жара. Днем – до + 30—35. Тушить лесной пожар в боевке при такой температуре – кошмар. Ребята обливали друг друга водой, но это спасало ненадолго. Поэтому многие снимали тяжелую амуницию и работали просто в форме. Каждый расчет брал с собой на точку несколько десятков литров бутилированной воды, днем им вместе с обедом обязательно привозили молоко. За вредность. Возле водоисточников, куда мы приезжали заправлять цистерны, кишмя кишели змеи, в основном гадюки. Лесной пожар согнал их сюда, поэтому, прежде чем где-то присесть или просто поставить ногу в высокую траву, приходилось детально все осматривать. Я уже не говорю о диких осах и клещах… Пожалуй, самую большую угрозу личной безопасности спасателей создавали деревья. Они падали без всякой логики и системы, как в фильме об апокалипсисе. Проходишь мимо: обычная сосна, только отвернулся – скрип, и на тебя падает ствол. Потом уже видишь, что корни у него прогорели до-тла… Несколько раз сосны ложились в метре-двух от наших машин, но Бог миловал. Самое страшное из того, что мне довелось видеть в Рязани, были огненные смерчи. Такое явление я наблюдал впервые: спиралевидный вихрь высотой с пятиэтажный дом, в котором крутились угли, пепел, ветки, искры... Он обрушивался вниз, как раненый колосс, и на земле сразу же вспыхивали 15—20 новых очагов горения. Много неприятных минут подарили верховые пожары и… поджигатели. Несколько раз было так: заканчиваем к вечеру тушение, напоследок еще раз проливаем участок водой. Чисто. Приезжаем утром, а все горит по новой. Одного из поджигателей потом поймали. Он признался, что делал это в расчете на обещанную компенсацию погорельцам. Три миллиона российских рублей как-никак…
 
— Что вас удивило в Рязани больше всего?
 
— Природа. Она в тех местах потрясающая: леса, озера, лоси и косули, которые, не боясь, подходили по утрам прямо к нашему лагерю… Тем ужасней смотрелись на этом фоне сгоревшие деревни. Они очень напоминали мемориал в Хатыни: голые печные трубы, а вокруг только пепел и выжженная земля. Страшное зрелище. А еще поразило солнце. За плотной пеленой дыма оно даже в обед было едва видно. Впервые в жизни я спокойно смотрел на светило без солнцезащитных очков. И не щурился.
 
— Как отнеслись к белорусским спасателям простые россияне? Они, вообще, поняли, что это отряд из другой страны?
 
— В газетах региона пусть и не сразу, но появились материалы о нас: мол, приехали белорусы, помогают. Но многие представители старшего поколения восприняли это как нечто естественное: для них память о СССР еще жива. И то, что спасатели из Минска прибыли на помощь в Рязань, выглядело в их глазах продолжением старой советской традиции. В Коломне один местный предприниматель, узнав, что спасатели из Беларуси едут тушить леса, пригнал целый джип арбузов. А владелец гипермаркета из Рязани привез в наш лагерь две машины продуктов: соки, фрукты, тушенку, минеральную воду… Сказал, просто так, в благодарность. Мы были настолько удивлены, что поначалу даже растерялись. Всюду, где бы ни шла колонна МЧС Беларуси, водители приветственно сигналили нам, кричали "Молодцы!", салютовали кулаком с поднятым большим пальцем. По правде, мы чувствовали себя настоящими героями. Многие спасатели, когда пришла информация о смене через 2 недели, просили оставить их еще на один срок. И я не преувеличиваю.
 
— Что из сделанного за эти дни вы считаете непосредственной заслугой белорусских спасателей?
 
— То, что не пустили огонь дальше границ вверенных нам участков. Их было семь, и площадь каждого составляла от 60 до 100 га. Это стоило немалых усилий: приходилось пускать встречные палы, делать просеки и минерализованные полосы… Порой обстановка накалялась до предела и грозила непредсказуемыми последствиями. Мы не раз спасали из огненного кольца технику и специалистов близлежащих лесхозов. Десять часов отбивали у наступавшего пожара участок газопровода. И отбили-таки. Спасли от верной гибели лесника, которого привалило деревом. Не пустили пламя в населенные пункты Ольгино, Ювино, Малиновку, Рябиновку, Тюково, Кудом, Криуши… В Лопухах, где 17 августа мы сворачивали лагерь, жительница деревни перегородила дорогу машинам и сказала, что не отпустит нас. А потом растрогалась, благословила на обратную дорогу и пообещала, что напишет письмо нашему президенту с просьбой вернуть белорусских спасателей.
 
— Какие личные впечатления от командировки?
 
— Такое ощущение, будто вернулся с масштабных учений на выживание в экстремальных условиях. Все мы получили колоссальный опыт работы в чужой стране, в незнакомой местности за 750 км от Беларуси. Есть и чувство удовлетворения: поставленную задачу выполнили, отзывы хорошие. Первые дни дома никак не мог надышаться свежим воздухом. После дымов Рязани даже самые загазованные улицы Минска – ботанический сад.

 






 

 

 

 
Фото из архива Виталия ПЕКУРИНА
 
12:38 31/08/2010




Loading...


загружаются комментарии