"Я вез окровавленного Машерова в больницу и надеялся, что он еще дышит" (Фото)

4 октября 1980 года на автотрассе Минск - Москва на повороте на Смолевичскую птицефабрику произошла авария, которая до сих пор вызывает у многих вопросы.

"Я вез окровавленного Машерова в больницу и надеялся, что он еще дышит" (Фото)

Навстречу мчавшемуся на большой скорости правительственному кортежу выскочил грузовик с картошкой. Черная "Чайка", на переднем сиденье которой находился первый секретарь ЦК Компартии Беларуси Петр Машеров, на полной скорости столкнулась с грузовиком. Водитель "Чайки" Евгений Зайцев, сидевший рядом ним Петр Машеров и расположившийся сзади сотрудник охраны Валентин Чесноков погибли.


Вытаскивал тело первого секретаря из машины 28-летний лейтенант ДПС Олег Слесаренко, сидевший в тот день за рулем головной "Волги" сопровождения. Олег Николаевич на всю жизнь запомнил: когда Машерова извлекли из автомобиля, стрелки на часах на руке Петра Мироновича замерли на отметке 15 часов 15 минут. Людмила Селицкая, корреспондент газеты  "Комсомольская правда в Беларуси" подробно распросила Олега Слесаренко об обстоятельствах той аварии.


"Никакого чемоданчика у Машерова в тот день не было"


- Я специально захватил с собой приговор Верховного суда БССР от 26 декабря 1980 года, в котором все четко расписано: как произошло ДТП, откуда кто выехал и что нарушил, - Олег Николаевич достал из папки бумаги.


- Воспоминания бывают интереснее бумаг.


- За 30 лет, что прошло с момента катастрофы, вы третья, кто ко мне обратился. Остальные предпочитают сами придумывать сенсации. Когда Каневский в своей передаче на НТВ "Следствие вели…" заявил на весь бывший Союз, что Машеров держал в руках 4 октября некий таинственный чемоданчик, я хотел позвонить в Москву и возмутиться. Но кому звонить?


- А загадочного чемодана не было?


- Я никогда не видел Машерова с каким-то чемоданчиком. Не может первое лицо носить чемоданчик. Для этого есть специальные люди, охрана. Сегодня ее много, а тогда у Машерова было четыре человека. В тот день работал Чесноков. У Чеснокова тоже не было с собой чемодана. А тот день я помню хорошо. Мы поздно начали обедать, ели мы в буфете гаража ЦК, на Красноармейской, 37. Не успели доесть первое, как прозвучал вызов: "На выезд". Мы бросили обед, вскочили в машины и поехали к зданию ЦК. Машеров уже стоял на улице, во внутреннем дворике. Пытался запахнуть плащ, который раздувал ветер. В руках ничего, никакого чемоданчика.


- А вы к тому времени долго проработали у Машерова?


- К Машерову я попал в феврале 1980 года. После окончания Саратовской спецшколы приехал в распоряжение Минского УВД. А через три месяца меня назначили в группу сопровождения Петра Мироновича. При назначении спросили: "Быстро умеешь ездить?" - Я сказал: "Попробую".


- А почему в тот день за руль сел Зайцев, самый пожилой из водителей Машерова? Потому что Машеров особо выделял его за совместное боевое прошлое?


- Он уважал Зайцева. Но это выдумка, что они вместе партизанили. Никогда они на войне не пересекались. Зайцев был призван в действующую армию в 1939 году, а Машеров был в партизанском отряде. Познакомились они после войны, когда Машеров работал в комсомоле. 4 октября было как раз дежурство Зайцева. Мы с ним, как обычно, утром поехали в Дрозды, забрали Петра Мироновича, привезли в ЦК. Насколько я помню, в тот год у Зайцева был какой-то юбилей: то ли 30, то ли 40 лет в партии. Он сам собирался уйти на пенсию.


- А почему Машеров поехал на "Чайке", а не на бронированном ЗИЛе?


- Петр Миронович сам выбирал автомобили. Он довольно бережно относился к машинам. Почетных гостей встречал в аэропорту на парадном ЗИЛе. В поля всегда брал "Чайку" или обычный разъездной ЗИЛ. Если прямо из аэропорта отправлялся в район, мы меняли представительскую машину на ту, что попроще. Были у него еще и "Нива", "Волга", УАЗик.


- А вы сопровождали его на чем?


- На "Волгах" ГАЗ-2424. В каждой - 8-цилиндровый двигатель, сзади лежала плита для равновесия. Обслуживались в гараже ЦК наравне с секретарскими машинами.


- Внешне они чем-то отличались от обычных?


- На капоте были нарисованы большие буквы - ГАИ. А на бампере стояли большой фонарь и фонари, которые попеременно мигали: красный и белый. В некоторых случаях мы на крышу ставили еще магнитную мигалку. Но очень редко, потому что нам запрещали это делать.


"Могли погибнуть раньше"


- Меньше 160 километров в час мы по городу не ходили. Движение по пути следования в городе перекрывалось полностью. И встречное, и попутное.


- По трассе ездили с такой же скоростью?


- Да. Грузовики тогда ездили 70 - 80 километров в час. И тут налетаем мы - с криками, с мигалками. Водители не успевали сообразить, откуда взялся эскорт. Пытались уйти вправо и, как правило, переворачивались. Случалось, мы подъезжали, стучали шоферу в кабину, и только тогда он начинал съезжать на обочину. Сбрасывать непослушных в кювет тоже приходилось.


- Как-то вы спокойно об этом говорите.


- А тогда мы не знали, куда едет Машеров. Он никогда заранее об этом не сообщал. И связи с ним у нас не было. Ни телефонов. Ни рации в нашей машине. Движение за городом для нас не перекрывали. Мы ориентировались только по сигналам поворотов охраняемого автомобиля. Если включит водитель поворот, то и мы повернем. А если мы проскочили перекресток, приходилось догонять эскорт.


- Глядеть назад: так и до беды недалеко.


- За то короткое время, что я сопровождал Машерова, мы могли разбиться несколько раз. Вопрос стоял просто: или мы идем в лоб и сгоним грузовик на обочину, или же столкнемся с ним. И погибнем все.


- ЧП случались?


- Летом 1980-го Машеров уехал в отпуск в Крым. И все сопровождение ушло в отпуск. Я, как молодой, отпуск еще не заработал, был оставлен при дворе. И вдруг Машеров прилетает, как раз в день в день открытия московской Олимпиады. И говорит: "Едем в поля". Мы меняем машину, хватаем в Дроздах его - и на Слуцк. А потом обратно в Минск, чтоб успеть на стадион. Тогда, в 1980-м, торжественное открытие Олимпиады проходило не только в Москве, но и еще в нескольких городах СССР, в том числе в Минске, где шли отборочные матчи по футболу. На дороге пошел на обгон "Запорожец", но, заметив наши мигалки, стал тормозить. И его понесло. Прямо на охраняемое лицо. Что делать? Идущая первой машина сбивает "Запорожец" - как торпеду, прямо в болото. Выходит Машеров, спрашивает: "Пострадавших нет?" - и снова садится в машину. Я обхожу автомобиль Машерова, подбираю водителя из первой машины, и мы мчимся дальше. Те, кто сбил "Запорожец", получили часы. А я остался без награды.


- А куда спешил 4 октября Машеров? Журналист Славомир Антонович в своей книге про Машерова утверждает: проверить, как идет уборка.


- Петр Миронович часто выезжал в поля. Он хорошо знал Беларусь, заводил нас на такие дороги, еще польские, что всю душу вытряхивало. Останавливался, рвал пучок, брал с собой в машину. Летал вертолетом. Он вообще мог вызвать "Волгу" и инкогнито поехать в магазин. Просил показать одну рубашку, другую. "Дед, ты уже надоел", - злились продавцы. Потом его узнавали, поднимался шурум-бурум.


- Но в октябре рано темнеет. Пока добрался бы до поля - мгла. Говорят, он хотел поздравить любимую учительницу. Или партизанскую соратницу. Купил цветы и подарок.


- Никакого букета ни в одной машине я не видел. И никакого подарка.


- Ладно, тогда другой вопрос: ваша машина успела разминуться и с встречным МАЗом, и с грузовиком с картошкой, который шел впритык за МАЗом и выскочил на встречную полосу. Едущий за вами водитель Машерова мог уйти в сторону?


- По правилам первая машина эскорта должна была идти по осевой. А вторая, охраняемая, ехать так, чтобы ее левые колеса равнялись по правым впереди идущей. То есть каре, с коридором для маневра. Зайцев же шел след в след за нами. Если бы ехал, как положено, пуская левое колесо своей машины по правому колесу нашей машины, то такой шанс гипотетически оставался. Вопрос в том, насколько внезапно вывернул ему навстречу "газон" с картошкой.


- Я видела фотографию "Чайки" - от нее мало что осталось.


- Когда машины столкнулись, в грузовике поднялся от удара кузов с 3 тоннами 800 килограммами картошки и сдвинулся вправо по крыше "Чайки". Зайцева прижало к рулю. Чесноков, сидевший сзади, оказался под водительским сиденьем и был засыпан картошкой. Только русые волосы виднелись. Обе машины загорелись. Мы стали доставать людей, которые не подавали признаков жизни. Когда вытащили Машерова, мне показалось, что у него переломана левая рука в запястье. Может, он тоже пытался руль выкрутить. Из носа текла кровь. И больше никаких повреждений.


- Он был уже мертв?


- Мне показалось, что еще дышит.


Лейтенанту Олегу Слесаренко, когда он пришел в службу сопровождения Машерова, было всего 28. "Спидометр нашей "Волги" ГАЗ-24-24 после 160 километров в час буквально ложился. Но кортеж должен был держать именно такую скорость", - вспоминает он.


"Рви рубашку и вытирай с Петра Мироновича кровь"


- Я повез Машерова в ближайшую больницу в Смолевичи, придерживая его на заднем сиденье. Хорошо, что была коробка-автомат. По пути увидел, что стоит инспектор ДПС. Я подобрал его и попросил его сесть рядом - показывать дорогу в больницу. "Держи, - говорю, - это Машеров. Вытри с него кровь". Он побледнел: "Чем? Нечем!" Я ему на ходу: "Оторви низ рубашки". Он: "Я не могу, я боюсь". Я как крикну: "Режь!" Он оторвал часть рубашки и вытер кровь.


Я хорошо запомнил его фамилию - Гайдук. Потому что вписал ее в свое водительское удостоверение, которое храню до сих пор. В тот день я должен был получать ордер на квартиру. После аварии, боясь, что меня могут задержать, отдал документы инспектору, чтобы тот передал моей жене.


- В районной больнице как отреагировали?


- Пока я бегал за врачом, Гайдук достал Петра Мироновича из машины. Врача пришлось тащить чуть ли не силой. Потом принесли носилки, спустился главврач, седой мужчина. Спросил, кто это. Услышав, кто, не поверил: "Не может Машеров ходить в таком скромном костюме".


- Наверх об аварии доложили?


- У главврача я спросил: "Где у вас телефон, позвонить в райком партии?" Он повел в свой кабинет. Я звоню в райком: "Дайте первого". "Он на полях". Звоню второму: он тоже на полях. И третий. Кто есть? Зав по идеологии. Отвечает женщина. Я говорю: погиб Машеров. Связь прервалась моментально. То ли она бросила трубку, то ли потеряла сознание.


- А что было потом?


- На место происшествия приехали из прокуратуры, ГАИ, правительства. Все что-то рисовали. Только к вечеру я добрался домой. Выпил штоф "Беловежской". А утром в полседьмого мне позвонили: "Собирайтесь, поехали". Я спросил: "Чего так рано?" А мне в ответ: "Мы еще не уезжали". Караулили меня, значит. Приехали мы в ГУВД, в кабинет начальника розыска Николая Ивановича Чергинца. Там уже сидел какой-то дедок, он сказал: "Мы прилетели спецрейсом из Москвы из КГБ СССР". Он беседовал со мной 2,5 часа. Спрашивал, что я ел, пил, кто меня толкал в спину в трамвае. И, кстати, никто из московских спецслужб никакой чемодан не искал. Спрашивали лишь про оружие. Забрали пистолет Чеснокова.


- Многие уверены, что аварию устроили те, кто не хотел, чтоб Машеров пошел в Москву на повышение. Вместо Брежнева генсеком.


- Пока Андропов был председателем КГБ, он бы не пустил туда ни Машерова, ни кого другого. В лучшем случае Машерова сделали бы председателем Совета министров, а затем отправили на заслуженный отдых. Андропов ведь хранил компромат на все Политбюро и даже секретарей обкома.


- Вы поддерживаете отношения с семьей Машеровых?


- Я лишь один раз встретился с Натальей Петровной при возложении цветов в день гибели Петра Мироновича. Она спросила: "Вы кто?" Я сказал. И всё. Мы и при его жизни были далеки от его семьи. Чисто служебные отношения. По праздникам Машеров подходил к каждому из нас, пожимал руку, поздравлял. Спрашивал, какие есть проблемы. Но нам было запрещено говорить об этом. Помню одну поездку: вначале мы отправились в Могилев, а оттуда в Оршу. Машеров посадил в машину Аксенова и Полякова. Путь проделали за пять часов. Когда приехали в Дрозды, он вышел и сказал: "Молодцы, спасибо".


- А вы еще долго сопровождали первых лиц?


- Довелось поработать у Тихона Киселева, затем у Слюнькова. Но у Слюнькова не постоянно. После гибели Машерова вышел приказ МВД СССР, что скорость движения по сопровождению первых лиц не должна превышать 120 километров в час. И когда мы однажды сопровождали Слюнькова в Хойникский район и увлеклись так, что дали все 160, нас вызвали и сказали: "Вам что, одного мало? Загубили Машерова, а теперь хотите Слюнькова?" А потом меня перевели в Госавтоинспекцию. Там работал на различных должностях, получил полковника, в 2004 году вышел на пенсию.


Только факты


- Многие историки считают, что в аварии с Машеровым было больше роковых случайностей и обычного разгильдяйства, а вовсе не злого умысла завистников.


Во всяком случае, именно после гибели Машерова в СССР были пересмотрены правила по эскорту первых лиц. Помимо уменьшения скорости правительственных экипажей до 120 километров в час вместо прежних 160, стали строже относиться к спецоформлению автомобилей сопровождения: в частности, к наличию на них проблесковых маячков. Первые лица стали садиться только на задние сиденья.


- Водитель грузовика с картошкой Николай Пустовит, выехавший на встречную полосу, получил 15 лет тюрьмы. Но 16 сентября 1983 года был условно освобожден и отправлен на стройки народного хозяйства по приговору Круглянского районного суда Могилевской области. А в 1985 году освобожден от всего уголовного преследования.



Олег Слесаренко



Машеров не любил помпезных выездов с мигалками и сиренами



Потому и отправлялся в поля не на представительском бронированном ЗИЛе, а на черной "Чайке"



Лейтенанту Олегу Слесаренко, когда он пришел в службу сопровождения Машерова, было всего 28. "Спидометр нашей "Волги" ГАЗ-24-24 после 160 километров в час буквально ложился. Но кортеж должен был держать именно такую скорость", - вспоминает он. В верхнее зеркало заднего вида смотрел водитель, а в нижнее - напарник, сидевший рядом.


 


 

08:27 07/10/2010




Loading...


загружаются комментарии