Тихий омут

Эту историю я хочу рассказать всем тем,  кто у нас в Беларуси шибко возмущается произошедшим в станице Кущевской.

Тихий омут
Уже не раз слышала: "Это же надо,  какой беспредел творится в России — и власть не обращала внимания,  и прокуратура бездействовала,  и милиция покрывала! А вот у нас..."
Просто кощунственно спорить с тем, что произошедшее на Кубани страшно и ненормально. Но у нас такие Кущевские тоже есть. Только нет того телеканала, на котором поднимут шум, честно расскажут о беспределе, призовут власть к ответу, будут требовать наказать всех виновных — и тех, кто творил криминал, и тех, кто его покрывал. В этом смысле у нас действительно тихо…
Можно вспомнить хотя бы банду Морозова из Гомеля. Может быть, губернатора Якобсона отстранили от должности за то, что он руководил сначала городом, а потом — областью и слыхом не слыхивал о более чем 30 нераскрытых убийствах, о жертвах, которых сначала пытали, а потом сбрасывали в реку Сож? Или главного следователя Гомельщины, а позже и страны Леонида Глуховского наказали, поскольку он добросовестно "не знал" о происходящем, не видел между происшествиями связи и единого почерка?
 
Нет, не наказали. Наоборот, приблизили к высшей власти. Хотя похлеще, чем в Кущевской, в Гомеле дела творились.
 
Однако я все-таки хочу рассказать не о гомельском беспределе, пусть и с оговорками, но доведенном до суда хотя бы тогда, когда лидеры банды настолько обнаглели от вседозволенности, что в самом центре города, рядом с властью, выстроили себе шикарные дома и творили все, что хотели. Я хочу рассказать совсем свежую, сегодняшнюю историю.
 
На днях к нам в редакцию пришла маленькая уставшая женщина и, с трудом сдерживая слезы, попросила: "Помогите добиться, чтобы наказали убийцу моего сына". Дрожащими руками она достала из сумки фотографии красивого и жизнерадостного молодого мужчины — сына, долго выплаканными глазами на них смотрела и начала говорить.
 
…Лето. Жара. На берегу неглубокого искусственного водоема, в котором даже дети купаются без опаски, отдыхают и стар, и мал, и свои, и приезжие. Как водится, взрослые компании выпивают. Внезапно между двумя мужчинами завязывается ссора, переходящая в драку. В конфликт, чтобы заступиться за односельчанина, вмешивается сын моей собеседницы. Итог — в деревне двое похорон, две свежие могилы на сельском кладбище. Потому как по странному стечению обстоятельств "деревенские" после встречи с заезжими отдыхающими дружно утонули в местной "луже".
 
Никто никогда в этом мелком водоеме не тонул, а тут в один день пошли на дно двое молодых здоровых мужиков, 20 и 30 лет. И это первая странность.
 
Вторая деталь. Когда один из местных жителей рванул на шум к месту происшествия, то увидел, как один из приезжих сбрасывает в воду парня. С криком: "Что ж ты делаешь?" — кинулся спасать. Но… Представьте его ужас, когда он выловил из водоема труп еще одного, совершенно другого человека.
 
Вытащил на берег, начал откачивать. И изо всех отверстий — через рот, уши, нос — полилась не вода, как это бывает у утопленников, а кровь.
 
Чуть позже выловили и второй труп.
 
Приезжие сами звонили в милицию, сами с кем-то разговаривали по телефону, что-то объясняли прибывшим людям в форме. И… уехали.
 
Мать, которая прибежала на место происшествия, из событий того ужасного дня очень ярко почему-то запомнила запыхавшегося, употевшего, по виду — явно "выдернутого" из-за стола человека, который суетливо отправлял назад в райцентр "скорую", тоже приехавшую по вызову. "Я, как в замедленной съемке, до сих пор вижу эту картину и теперь понимаю, что он просто не давал врачу толком осмотреть трупы", — говорит женщина.
 
А смотреть было на что: на утопленниках оказались явные следы побоев и запекшейся крови.
 
О том, что случилось ужасное убийство, говорила вся родня, все люди, пришедшие на похороны. И это не удивительно, поскольку доказательства, как говорится, оставались даже на лице покойников. Однако заключение судмедэксперта оказалось следующим: "Смерть от асфиксии. Утопление". Причем было признано, что утонули мужчины сами. Соответственно, в возбуждении уголовного дела было отказано.
 
Собеседница дает мне читать свидетельства очевидцев. На листочках, вырванных из школьной тетради, жители деревни, кто как умел, пишут, что видели. Одни — о том, что никаких следов побоев на утопленниках до этого инцидента не было. Другие — что когда одного из мужчин стали откачивать, из него полилась кровь. Третьи — что это не было мирное купание.
 
Спрашиваю: "А почему вы носите с собой эти листочки? Почему не отдали следователю?"
 
— Так он не берет, швырнул мне все назад со словами: "Заберите свои бумажки, нет никакого дела и некуда мне их складывать".
 
— Но ведь есть свидетели… Что говорят люди, которые были в компании с этим приезжим, они ведь не могли ничего не видеть?
 
— Так их и не спрашивал никто, ведь дело не заведено.
 
— Но вы знаете, кто это был, к кому приезжал? Почему, по-вашему, его выгораживают?
 
— Мне сказали, что этот человек из Борисова, и что у него родственник в уголовном розыске работает. Наверное, родственнику он и звонил, когда понял, что люди видели, как он наших хлопцев в воду кинул.
 
— Вы обжаловали отказ в возбуждении уголовного дела?
 
— Дошла до Генпрокуратуры, но пока добилась только эксгумации. Они просто издевались надо мной, когда проводили это повторное вскрытие, надеялись, что я потеряю сознание, уйду. Все медленно делали, лениво, с жуткими комментариями. "Вот сейчас, —  говорят, — будем открывать череп твоего сына, посмотришь на его мозги… Ты сама этого хотела…" А когда открыли, опять хлынула кровь. Разве так бывает у утопленников?.. Я просто не знаю, как это выдержала. Сказала только: "Я сына своего защищаю, а вы кого защищаете — убийцу, который завтра еще кого-нибудь на тот свет отправит?" Молчали тогда… Но я не верю, что эта, вторая, экспертиза что-то даст. Ведь тогда надо будет снимать погоны с тех, кто покрывал убийство двух человек. Не пойдут они на это. Что захотят, то и напишут в заключении, — проверить же некому.
 
Справедливости ради скажу, что результатов этой экспертизы, проведенной после эксгумации, еще нет. Так что надежда на то, что мать, потерявшая сына, пройдя многие кабинеты и дойдя до Генеральной прокуратуры, все-таки узнает, по чьей вине ей пришлось хоронить своего ребенка, остается. Но ведь не каждый найдет в себе силы выстоять после такого горя, не каждый решится идти на штурм силовиков, не каждый вообще сообразит, к кому в этой страшной ситуации кинуться.
 
Впрочем, сама женщина не верит, что ей удастся добиться расследования.
 
— У нас в районе у милиции хорошая статистика, если почитать районную газету, то преступность мы давно победили. А убийства они в своих бумагах успешно списывают на несчастные случаи и самоубийства. Я ведь почему по инстанциям пошла, не выдержала? У меня же и мужа убили. Но милиция сказала, что сам с лестницы в клубе упал.
 
— ???
 
— У него череп был проломлен, и в ране остались такие мелкие камушки, как от штукатурки на стене клуба. Но милиция написала в заключении, что произошел несчастный случай. Мол, разбил голову, упав на ровной и гладкой лестнице. Какая лестница?! Но тогда не было у меня сил по инстанциям ходить, добиваться расследования. А вот теперь сын — и тут уж я не могу спустить… Что же это такое, где мы живем? Почему, даже когда все случилось среди бела дня, когда люди видели, все равно надо ходить, писать, плакать, просить, ездить в Минск, добиваться, чтобы завели дело? И знаете, сейчас, когда они поняли, что я не отступлюсь, то говорят: "Давайте мы дело вашего сына оставим, а лучше расследуем давнее убийство вашего мужа". Разве это не издевательство?
 
И не думайте, что это только я с таким столкнулась. У нас одна женщина пошла на пикник, а потом ее нашли повешенной в лесу. Милиция, конечно же, написала, что сама повесилась. Но покажите мне человека, который на пикник берет с собой веревку! Зачем?.. Но им до лампочки — написали, спихнули и спокойны. Не знаю как где, но в нашем районе милиция ничем серьезным заниматься просто не хочет. Они только пьяных ловят для отчетов. А сами прямо в форме приезжают в магазин и водку закупают — людей не стесняются. Если у тебя что-нибудь украли, то надо найти вора и за руку к ним привести, тогда, может быть, оформят "раскрытие". Вот родители второго погибшего парня и не надеются ничего добиться. Они простые деревенские люди, ходят на могилку, плачут…  Мне говорят: "Ты с образованием, ты добивайся. А мы куда пойдем? Нас и слушать не будут". И ведь не будут, это я вам точно говорю, я не в один кабинет со скандалом прорывалась. Вы даже не представляете, как мы там, в деревне, живем. Вот, я вам обо всем написала…
 
Начинаю читать листы, исписанные крупным аккуратным почерком школьной учительницы, и обнаруживаю, что женщина об этом жутком в своей обыденности беспределе написала… рассказ.
 
— А почему рассказ? Кто-то ведь не поверит, подумает, что вы всю эту историю про нашу прекрасную страну выдумали. Что это страшный, но художественный вымысел. Может, напишем статью, с адресами, с фамилиями, с цитатами из официальных ответов?
 
— Понимаете… Я боюсь. Ведь и в хате спалить могут, а потом отчитаются, что сам собой пожар случился. Вы просто не представляете, что у нас там творится. А у меня еще есть дети… Нет, статью не надо. Я подумаю… Потом…
 
Конечно, при таких обстоятельствах я не могу назвать точный адрес нашей Кущевской, хотя от возмущения просто руки чешутся. Скажу только, что это Витебская область. Не знаю, как у милицейского, прокурорского и иного начальства, но у нас в редакции на витебских силовиков как-то подозрительно много жалоб. Дружно они там все живут — и УВД, и прокуратура, и КГБ, с большим пониманием друг к другу относятся. И статистика у них хорошая: преступность пошла на убыль. Тихий омут…
12:55 17/12/2010




Loading...


загружаются комментарии