Александр Астафьев: Омоновцы просто получали радость от того, чтобы отпинать тебя по ногам

"Нас с окриками, как зеков, погнали по коридору: "Лицом к стене! Руки за спину! Не поворачиваться!" И так стояли 2 часа... ", - рассказал в интервью радио "Эхо Москвы" о своем пребывании в белорусской тюрьме российский журналист Александр Астафьев, задержанный 19 декабря в Минске.

- Как это все происходило? Потому что, ну, мы видели в интернете видеозаписи, как люди, многотысячные совершенно такие толпы людей ходят по улице. В какой-то момент начинает кто-то что-то крушить, ну и происходит то, что происходит. Сотрудники милиции, ОМОН, спецназ и так далее задерживают людей. Ты среди них был, среди тех, кого задержали. Как это происходило? Почему стали задерживать людей? Где ты был в тот момент, когда тебя задержали?


- Я был, скажем так, в пространстве между памятником Ленина и дверьми, которые там ломали. Нас взял, грубо говоря, в мешок, окружил спецназ и стали вытеснять, сделали коридор и в этот коридор стали вытеснять к автозакам. Я это не сразу заметил, увлекся.


- Кто, на твой взгляд, устраивал то, что потом было названо погромами? Потому что есть очень разные на этот счет суждения, вплоть до того, что это была провокация, которая, в общем-то, сделала возможным задержание людей.


- В тот момент, когда я там был, первый жест провокативный – там просто побили стекла. Я был в метрах 50, наверное. Поэтому я только услышал звон стекла, я побежал туда, но там уже, как бы, непонятно было, кто это сделал. Потом вся толпа отхлынула обратно и, скажем так, центром внимания собравшихся, стал человек, который был около памятника на импровизированной трибуне, просто говорил. Но в какой-то момент я уже сейчас не смогу реконструировать, в какой момент пошла опять вторая провокация. На мой взгляд, это провокация была. Там уже стали выламывать просто двери. Там двери были закрыты щитами какими-то типа столешниц, и окно было закрыто щитами алюминиевыми, омоновцы там держали.


Почему я сейчас склонен думать, что это провокация? Потому что, во-первых, есть сведения, ну, некоторые люди утверждают, присутствовавшие там, что они заметили некие элементы одежды у людей, которые ломали двери, элементы формы МВД, ну, наверное, спецназа, ОМОНа, чего-то такого. Плюс к этому это не имело бы смысла, если бы они вдруг задумали привести всю эту толпу и долбать зачем-то дом правительства, потому что там никого не было. Ну, к кому там идти, чего-то говорить? Бесполезно. Пустое здание.


- Но факт остается фактом, что это поведение этих неустановленных якобы людей привело к тому, что людей стали задерживать?


- Да. Если бы не стали ломать двери в дом правительства, повода бы для жесткого разгона людей не было бы. Ну, во всяком случае, оправдания для подобного.


- Задержание было насколько жестким? Досталось ли тебе? И как? Потому что была информация, что ты избит, что тебя били по ногам.


- Смотрите, «избит» - это была неправильно кем-то сформулированная вещь. Да, я, естественно, попал... Ну, я был вплотную ко всем этим дверям прошибаемым. И в момент, когда омоновцы вырвались и стали оттеснять, я, естественно, под раздачу получил по затылку дубинкой, я, поскользнувшись, чего-то еще по спине получил. Ну, в общем, как-то откатился от этого.


- И на видео видно, как крепкие люди иногда подбегают к лежащим и просто их, что называется, пинают ногами.


- Да, это было. Самое жесткое, что я видел, это когда... Ну, там много у них перестроений было. В какой-то момент шел двойной ряд ОМОНа, человек споткнулся, упал и они не просто переступили, пошли дальше или, там, взяли, его уволокли. Нет, каждый омоновец, который был рядом, посчитал нужным отпинать его, потом попрыгали на нем сразу же вчетвером-впятером, и второй ряд совершил то же самое. Я не знаю, остался ли жив этот человек.


- Ничего себе. А, вот, люди-провокаторы такие – им тоже доставалось? Или они каким-то образом исчезли потом?


- Я не смог это отследить. Ну, там очень много людей, все очень быстро перемещается. Тем более, что там в толпе было очень много людей в штатском и они даже, ну, читались легко. И, вот, когда пробивали... Я не смог к дверям пробиться. Там, на самом деле, больше прессы было вокруг этих людей, которые ломали двери и окно с щитами алюминиевыми. Меня уже туда просто начали втискивать в это окно. И передо мной стоит человек в черном, ну такая, вязаная как всегда шапочка, черная куртка неопределенной формы и он говорит: «Первый-первый» и еще что-то такое говорит. Там были везде координаторы всего этого происходящего.


- А что происходило дальше, когда вы оказались в автозаке? Потому что была информация, что вас перевозили с места на место, и в итоге вы оказались в этом изоляторе Окрестина, 36.


- Вот как происходило задержание. Вот, они взяли в мешок, стали вытеснять. Люди – ну, они успокоились. Ну, вообще, там буйных-то не много, на самом деле, было. Много было эмоциональных людей, но, вот, чтобы буйствовать не много, честно говоря. И они вытесняли, и все, люди не сопротивляются, они идут в автозак. И, вот, при подходе в автозак много омоновцев (я не могу сказать, сколько человек), они тоже получали радость от того, чтобы отпинать тебя по ногам. Втроем сразу же по ноге. Ну, мне тоже досталось.


- То есть перед тем, как тебя закинуть в кузов?


- Перед тем как в кузов, я иду, я уже выключил камеру, я не снимаю, у меня бейдж висит «Пресса». Он начинает меня пинать, я говорю: «Товарищи, как бы, я из Прессы» - «Да, ....» Ну, как бы, не цитирую. Передо мной шел там даже не совсем в этот момент, стоял мальчик такой, и он понимает, что нас туда выдавливают, он видит, что у меня там бейдж «Пресса», он говорит так, очень спокойно, но испуганным голосом, говорит: «Вы же журналист?» Я говорю: «Да» - «Выведите меня, пожалуйста, отсюда». Он думал, что меня выпустят. Я говорю: «Приятель, я бы тебя с радостью вывел, но меня, скорее всего, тоже не выведут». И вот мы с ним идем, подходим к автозаку и первым, конечно, ему дают то же самое, может, и больше, чем мне досталось, вот этими берцами.


- Дальше куда повели?


- Дальше заталкивают в автозак. Мы потом посчитали, перекличка у нас, мы почти там сдружились в этом автозаке. Мы перекличку устроили, 67 человек нас туда затолкали.


- А сколько, в принципе, в такую машину помещается людей?


- Я не знаю, сколько там, в принципе, помещается. Вот, сколько помещается, столько и поместилось. 67 – это как сельди в бочке. Там только разве что на коленки не ложили людей. И нас куда-то везли какое-то время. Потом остановилось. Естественно, никто ничего не сообщает, куда нас везут, чего, почему. Останавливается автозак и стоит. Там, 10, 20, 30, час, два, три. И мы вот так все стоим. Ну, там у людей, естественно, у кого-то вода оказалась, у кого-то что-то поесть. Люди сразу стали делиться, очень хорошие ребята, белорусы вообще замечательные люди. И так мы стояли, наверное, часов где-то до 3-х ночи.


- Но вы, естественно, все это время не могли ни спать, ни отдыхать, ничего.


- Так мы вот все стояли. Ну, там стоишь-стоишь, кто-то сидит: «Слушай, давай меняться – я встану, ты сядешь». И периодически вот так друг друга меняли. В результате нас сдали в этот изолятор на Окрестина, а там сразу же тебя быстренько начинают обыскивать. Ну, так, наспех, чтобы только дубинку какую-то обнаружить. Я, как бы, на первом же обыске предоставляю «Прессу», предоставляю загранпаспорт российский, говорю, что я журналист из Петербурга. Омоновец нормально реагирует, говорит: «Хорошо, там разберутся». Дальше идем туда. Ну, я, обрадованный такой спокойной адекватной реакции, прохожу дальше. Ну, разберутся там, свяжутся с консульством. Нас сразу же там с окриками как зеков погнали по коридору: «Лицом к стене! Руки за спину! Не поворачиваться! Я кому сказал, лицом к стене?!» И так стоим 2 часа, если не 3. Там вообще все происходило как в заторможенном каком-то компьютере. Одно действие – и зависание. И ничего не происходит. Вот эта монотония – это дичь, ты тихонечко начинаешь съезжать, честно говоря. И, соответственно, 3 часа ночи, мы стоим 2 часа руки за спину, голову не повернуть, стоишь, с ноги на ногу переминаешься, потому что затекают.


- А много ли было у тебя бесед с теми или иными серьезными мужчинами в погонах и без? Сколько раз за эти несколько дней тебе пришлось с ними поговорить?


- Сейчас я про застенки. Я не хочу, чтобы это выглядело, что я пришел и говорю: «О, как ужасно со мной обращались». Со мной обращались ровно так же, как с остальными белорусами. То есть когда я говорю «Со мной происходило это», это означает, что происходило с каждым арестованным белорусом, не белорусом, с каждым участником этих событий. И даже не участником – многих просто хватали, не имевших к этому отношения никакого, то есть их вообще там рядом не было. Их в метро зачем-то хватали. Они, на самом деле, хватали еще и на следующий день, и на следующий день. И нахватали столько, что им уже было это не переварить. Поэтому нас и возили с места на место в автозаке, набивали как сельдей в бочке – про это я отдельно проговорю.


- Ну, когда пришел первый человек и что тебя спросили?


- Первый гэбэшник встретился 19-го, соответственно, когда мы стояли лицом у стеночки, как они любят выражаться. Они все время жестко говорят, а, вот, говорят: «Смотри в стеночку». Вот, «стеночка» у них уменьшительно-ласкательное. И пошел человек такой, в кожаной курточке, в такой, меховой...


- Глазки правильные? Стеклянненькие?


- Глазки правильные. А, на самом деле, он лицом, не в обиду будет сказано актеру, который играет так называемого Глухаря, он похож на него, только у него глаза поуже и губки так, подвытянутей. Он идет и смотрит на всех как на насекомые, понимаете? Он ощущает себя царем зверей. В общем, там, где он обитает, он вот такой, главный хищник. И он ходил, и записывал все имена-фамилии. Я поворачиваюсь, соответственно, говорю имя, фамилию, отчество, рождение. Говорит: «Место жительства» - «Санкт-Петербург». Смотрит на меня. Я говорю: «Гражданин России» - «И что?» Я говорю: «Я – журналист» - «И что?» Вот, понимаете? «Как называется издание?» Я говорю: «Мой район». Вот и: «Что ты там, типа, вылазишь из района? Вот там и сиди, как бы». Ну, я там не цитирую. В основном, сложно произнести смысл того, что он произносит, потому что, в основном, это мат.


- Хочу процитировать одну из твоих смсок: «Меня сопровождает 2 милейших человека. Жаль, что они в погонах». Это о ком?


- Ну, это были сопровождающие меня 2 сотрудника МВД, которые возили меня на машине из вот этого распределителя во Дворец правосудия.


- Дворец правосудия?


- Громкое название.


- А Министерства правды у них там нет?


- Нет, нету, Дворец правосудия – так назывался. И мы чего-то так разговорились, по-человечески разговаривали в машине. Ну, в каком-то звании были менее приличном. Второй-то за баранкой ехал, молчал. Поэтому на фоне того, что там происходит в остальное время, они кажутся милейшими. Вот.


- Еще одна была смска от тебя. Ты писал, что многим дают сроки ареста, там, 5-7-9 и так далее суток. И ты также написал, что для многих это значит лишиться работы, учебы, бизнеса.


- Да. Я, когда мы были в таких, каменных очередных стаканах в подвале где-то вот этого дворца правосудия, там можно набить человек 9, а предназначен для 3-х, потому что больше там не сесть, а остальные там стоят. Мы общались, и там один мальчик был, студент, он рассказывал, что его взяли совсем уже не на площади, а где-то в метро, по-моему, уже без повода. И он говорит: «У моего отца бизнес. Скорее всего, он его лишится. А я точно вылечу из университета».


- А почему люди такие вещи говорят? Это было?


- Говорят, было в прошлый раз. Ну, в прошлые выборы. Кого задерживали на 15 суток по этой статье.

11:24 24/12/2010




Loading...


загружаются комментарии