Окрестина, 36. Палата №6

Блогер kavka-666 делится своими впечатлениями о пребывании десятилетней давности в печально известном приёмнике-распределителе на Окрестина. "Белорусский Партизан" публикует этот текст полностью ― без купюр и в авторской редакции. Практически ничего не изменилось ни в изоляторах, ни в белорусском обществе.

Окрестина, 36. Палата №6

Адрес 1-й переулок Окрестина, 36, что рядом с пристно известной Прилукской, знаком все большему количеству беларусов.


Там даже не тюрьма. Там всего лишь приемник-распределитель.


Раньше, когда-то давно, туда попадали за мелкое хулиганство, дебош, семейные разборки. И передачи там были, полагаю, редкостью. Ведь проводили там от суток до 15-и. Даже срок не намотаешь.


Позор да и только. Уважающий себя человек туда не попадет. Даже на работу.


Однако, времена меняются. И с ними меняются приоритеты. Сегодня работникам сего заведения есть чем гордиться. Им подарен шанс охранять интеллектуалов: студентов, артистов, инженеров, ученых, дипломатов и даже недавних депутатов. Да и просто людей осмелившихся иметь чувство собственного достоинства. Причем, охранять совсем даже не оберегая, а очень наоборот - издеваясь и унижая.


Вот где раздолье для культивации мании величия на почве комплекса неполноценности!


Но почему-то не тут-то было. Охраняемых унизить не так-то просто, а достоинства не только не теряют, вроде как бы и гордятся фактом своего заключения. Нет с ними сладу.


Вот как бы и кавка слегка сподобилась. Правда мне несколько неловко об этом рассказывать на фоне происходящих событий. Бо действительно слегка.


Но обещала похвастаться.


Оговорюсь сразу, это было много лет тому. Возможно, прилично изменилось. В новом корпусе условия, говорят, поцивилизованнее.


А в самом конце минувшего века...


__________


- Да не возьмут меня, какой с меня навар.


Упц. Взяли


- Да не посадят меня, я ж мать-разведенка.


Упц. Содют.


Говорил мне папа, де не зарекайся от тюрьмы. Говорил мне ребенок, что берут всех, невзирая на цвет и вкус. Родителей и детей надо слушаться.


Для начала применяется средство охраны от депрессии и агрессии (в дальнейшем СОДА) № 1. Т.е., проводится шмон по тушке. Изъято все режущее, колющее, завязывающее, горящее, шуршаще-звенящее и тыды.


Ну чо, не снимается у меня перстень. Рубите палец. Не отрубили. Вот и доверяй таким великие дела. Зато сигареты забрали, сволочи. А я в стрессе, между прочим. И организация у меня тонкая, нервная. А тут еще и камера под номером 6. Дур дом, конечно, но тут моя крыша. Как минимум на сейчас.


В двери протиснувшись... Нет, я-то мелкая, я вошла, а вот тем кто покрупнее, надо втискиваться. Бо дверь открывается градусов на 45 примерно, а дальше блок стоит - СОДА № 2.


Но, главное, что я сейчас, пардон, поссу усну - уж больно охота. Йэх, гони удобства.


Пять пар бапских глаз с любопытством взглянули на меня с топчана, смонтированного посреди помещения примерно 3х3 м, освещенного засиженной мухами лампой ватт в 60, вмонтированной над дверью и обтянутой решеткой. Мои сокамерницы уплотнились, освобождая место: "Хорошо, хоть мелкая. Ложись."


Нет, ну меня же никто не предупреждал, я как-то совсем не так все представляла. Это же просто шедевр интерьерно-коммуникационной мысли!


В метре от двери топчан из ДСП со скатным вовышением для головы. Одним краем он вплотную к стене, с другого - примерно полуметровый проход. Можно подойти к батарее, к чуть теплой зимой и обтянутой досками (СОДА № 3). Но, если на батарею залезть, можно дотянуться носом до грязного, всего в паутине окна. Хотя смысла никакого. Из окна не видно ничего, кроме серого неба и решеток - СОДА № 4. Из него даже воздуха не глотнуть. Бо оно не открывается, хотя, говорят, должно бы.


Стены ... Ну их задумывали белыми. И штукатурили забавно: они все в "шипах". Представляю, что шлепали по ним штукатуркой, а потом оттягивали, она так и высыхала - "шуба". СОДА № 5. В результате, даже прислониться к стенке неудобно и больно, но, наверно, легко надеться на такой шип виском и покончить со своим бренным существованием. И зачем было шнурки из ботинок вытаскивать? На них-то точно не повесишься.


А самое крутое - устройство канализации и водоснабжения.


Унитазом это не назовешь. Такие раньше (может и по сей день) стояли в привокзальных уборных. Невысокий подиум, в нем металлическое углубление с дыркой стока, а по бокам - рифленые плошки для ног. Все это устройство смонтировано почти вплотную к топчану и отгорожено от него примерно метровой высоты стенкой. Т.е., где жрем там и срё.. на виду у наблюдательной публики.


Но и это еще не главный шедевр.


А главный шедевр - "умывальник". Собственно, он же и унитаз, он же и сливной бачок.


Это кранчик. Длинный такой. На высоте примерно см 40 от "унитаза" и такой же длины. Т.е., чтобы свершить акт отправления естественных нужд, надо изогнуться, дабы не оседлать. А для свершения акта омовения лица - поклониться сточной канаве.


Если учесть, что этот же кранчик несет и функцию смывного устройства, а ёршики не предусмотрены, можем себе представить весь этот хеппининг.


Стоит ли говорить, что ни о каких туалетных бумагах, полотенцах, а, тем паче, подушках-одеялах и речи не идет. Что вода из кранчика течет ржавая и холодная. Что из всех средств гигиены предусмотрен лишь кусок черного мыла (таким мы собакам блох гоняли, "мыло-К" называется). Что туда закидывают и благоухающих БОМЖей, а душ только раз в 10 дней.


Стоит ли говорить, какой смрад вперемежку с холодом там стоит.


А назавтра нас кормили. Отдельный прикол. В качестве обеда (он же завтрак, он же ужин) была предложена перлово-пшенная каша. Холодная, без соли, ломтик хлеба и кусок алюминиевой ложки с отпиленным черенком-держалкой. СОДА № 6. И чай. Жутко горячий. Настолько, что даже за ручку взяться было невозможно - посуда-то металлическая. А время на еду ограничено. Тетки, съев кашу, студили чай, переливая его в миску и обратно.


И, главная фишка нашего номера: весь этот курорт не задаром.


Сидельцев приемника-распределителя используют на "общественно-полезных" работах - подметалках, разгребалках, убиралках. Они и рады: можно воздухом подышать, сигаретку стрельнуть. Да и кормежка каждый день.


Но политические сидят безвылазно. Ибо неблагонадежны. А, значит, дышать нечем, каша с ложкой только через день, и оплатить свое пребывание вы обязаны сами. Точнее, те, кто вам передачу приносит. Бо иначе весточки с воли вам не дождаться.


О сумме оплаты не скажу. Платила, но уже не вспомню, сколько, ибо было это такой мелочью в сравнении со всем остальным. Помню только, что оплата была неправдоподобно высока для тех условий.


Кстати, передачи принимались ТОЛЬКО от близких родственников, и родство определялось не на слово, а по соответствующим документам.


Вот, собственно, и все об условиях Окрестина, 36. В далеких уже 90-х годах.


______


И частное лирическое отступление:


А страшно не было. Было только брезгливо. Но, действительно, гордо.


Особенно после того, когда узнала, за что и почему туда попали мои сокамерницы. Имен не помню:


1. У нее дубленка, модное платье, модные сапожки, высветленные волосы с уже отросшими корнями, и даже тут она умудряется красить губы - уговорила оставить ей хоть помаду. Но уже забыла, когда чистила зубы.


- Я с Гомеля сама, тут жила со своим парнем в квартире его мамы (мама у своего бой-френда жила). Он уехал в командировку, а свекруха мои документы спрятала, и вызвала на меня ментовку, мол, я непонятно кто и непонятно, что в ее доме делаю. Вот, уже 13 дней мою личность устанавливают.


2. Молоденькая брюнетка с каре в кожаной курточке. Матом кроет не хуже Джигурды.


- Я парня с зоны дождалась, отмечали, пошли в ночник - догнаться, а там менты. Пристали, мол доки покажите, а у моего-то только справка. Его и повязали, но он же не дебоширил, просто выпивши. Я им и сказала, что думаю. И меня повязали. 15 суток дали.


3. Полноватая женщина совершенно домашнего вида в домашних тапках и халате поверх спортивного костюма:


- Ай. Гостей мужниных погоняла. А гостями оказался участковый наш с компанией, - она отвернулась и больше не проронила ни слова.


4. Я ее совершенно не помню. Она только молча плакала.


5. Грудастая тетка. Обычная такая. Таких на Комаровке пачками. С Комаровки ее и привезли:


- А я чо, я ничо. Курица у меня несушка. Яйца я на базаре продавала. И за место заплатила кому надо. Мимо мент шел, корзину мою пнул, яйца побил. Я его козлом назвала. Ему не понравилось. Меня сегодня взяли, пока до суда, а что потом, не знаю.


Кстати, вот эта пятая, местившаяся у стенки поближе к унитазу, была единственная со своей сумкой, ей оставили ее недобитые яйца и минералку. И именно она меня расспрашивала, кто нами руководит и что нами движет. Поняв, что я настроена только троллить, разразилась в мой адрес проклятьями:


- Какого *** вас туда несет? Чем вы недовольны? Если бы не вы, у меня бы все разговором в участке и закончилось...


Все пятеро - обиженные, жалеющие себя, кухонно-возмущенные. И совершенно не понимающие, ЗА ЧТО?


И я - единственная, что не только знала, за что, но знающая, что мое задержание - месть слабаков. Месть за то, что я им не по зубам. Месть за мою свободу. Ведь свобода - это не вседозволенность. Это осознанность и ответственность.


Вот там я поняла с особенной ясностью: они НИ-ЧЕ-ГО со мной сделать не могут.


Меня можно покалечить, пустить по кругу, убить, в конце концов.


Моя плоть может сорвать голос и обгадиться от боли, может остаться калекой, да что угодно.


Но свободы у меня не отнимут. И не унизят. Нет у них ключей к этому моему механизму.


Пробыла я там всего лишь сутки. Я ж говорю, какой с меня навар. И больше меня никогда не сажали. Хоть и делали вид, что намерены. Но ни разу больше не довели ни одного задержания дальше обезьянника.


Вот мне и похвастаться сегодня нечем. Ну, что имеем... Тем и поделилась.

08:21 04/01/2011




Loading...


загружаются комментарии