Приехал в Минск как турист, а попал за решетку

Новосибирский пиар-специалист Александр Бурмистров оказался в числе россиян, задержанных за участие в несанкционированном митинге 19 декабря в Минске.

20 декабря суд заключил новосибирца под стражу до 3 января, но он сумел покинуть ИВС раньше и встретить Новый год на родине. В интервью сайту tayga.info Бурмистров рассказал, насколько профессионально работает минский спецназ, чем кормят в минской тюрьме и почему он хочет вернуться в Беларусь еще раз.


— Саша, как тебя вообще угораздило оказаться на митинге в Минске?


— Да все, на самом деле, довольно просто. У меня с понедельника должен был начаться проект — в одном из регионов России будут проходить выборы в марте, и я планировал приступить к работе уже 20 декабря. Были последние свободные выходные, и я решил в пятницу полететь в Москву, а потом куда-нибудь, где еще не был. Минск рекомендовали мне как интересный и красивый город, поэтому я выбрал его. Так что я ехал туда просто как турист — прилетел на выходные посмотреть достопримечательности, пообщаться с людьми, побродить по авторынку, в конце концов. Но я, конечно, знал, что в Беларуси проходят выборы, и что в Минске будет митинг.


— Ага, и ты нечаянно принял в нем участие.


— Тут вопрос в том, что такое «принять участие в митинге». Это значит выразить свою позицию по какому-то политическому вопросу. Человек участвует в митинге, потому что хочет сказать что-то обществу. А мне белорусскому обществу на тот момент сказать было нечего. У меня буквально еще три недели назад каких-либо устойчивых взглядов относительно того, что происходит в Беларуси, не было, поэтому принимать участие в митинге — в привычном смысле слова, — я не мог. Да и не стал бы, я все-таки гражданин России. Однако так как я, помимо прочего, занимаюсь выборами, мне было интересно посмотреть, как в Минске проходят массовые акции протеста и как на них работают органы правопорядка.


— Расскажи, что ты увидел.


— Мероприятие должно было начаться на Октябрьской площади. Еще без десяти восемь народу там не было, только детишки катались на коньках вокруг елки. Меня это удивило, я даже подумал, что вообще никто уже не придет. Не особо расстроился: ну ладно, думаю, пойду в театр. Не сказать, что я театрал, но белорусская речь меня завораживает, а услышать ее в Минске в повседневной жизни почти нереально. Но к восьми часам народ неожиданно стал туда стекаться просто тысячами. И как-то так получилось, что я оказался в 20-30 метрах от места, где собрались пять или шесть кандидатов в президенты. Интерес к происходящему становился все сильнее. Но кричать что-либо, размахивая руками, я опять же посчитал для себя невозможным. Ну, просто это неправильно.


Когда я спросил у одного из кандидатов в президенты, что будет происходить дальше, он ответил: «Мы с остальными кандидатами еще не решили» Происходило все очень живо, энергично, бойко. Лозунги вроде «Жыве Беларусь!» («Живи, Беларусь!») у меня в голове будут звенеть еще лет 50, наверное. Кричали совершенно точно трезвые люди, в основном молодежь, и по моим ощущениям это были не зеваки, а действительно люди, у которых есть свое мнение по поводу того, что происходит у них в стране. В первую очередь энергия протеста была направлена против итогов выборов: вышедшие на улицу люди считали их фальсифицированными. Я активно общался с демонстрантами, пытался понять, почему они здесь, чего они хотят добиться. Было ощущение, что все происходило абсолютно спонтанно. Довелось взять небольшое интервью у одного из кандидатов, не хочу называть его фамилию. Когда я сказал ему, что приехал из Новосибирска, и спросил, что будет дальше, он ответил: «Мы с остальными кандидатами еще не решили». Видимо, сценария действительно не было. Меня это поразило.


— Что тем временем решил народ?


— К этому моменту на Октябрьской площади было уже около 10000 человек. Через 20-30 минут они направились, как мне показалось сначала, к резиденции президента, но потом вышли на проспект Независимости, главную улицу Минска, и двинулись в сторону площади Независимости, главной площади Беларуси. Было очевидно, что у всех этих людей действительно есть общие ценности. Они кричали «Уходи!», «Жыве, Беларусь!», доставалось и лично действующему президенту. Сотрудников ГАИ, по-нашему ГИБДД, тогда было немного, может быть, 20-30 человек, и они никак не могли ни сдерживать, ни координировать, ни управлять участниками марша. А их становилось все больше и больше. Когда все они вышли на площадь, было такое чувство, что я попал на стадион «Лужники» — огромное количество людей, десятки тысяч.


Находясь в центре событий и ни во что не вмешиваясь, я попал, так вышло, в очень узкую зону, где проходил так называемый штурм Дома правительства. Находился очень близко, ну не знаю, может быть, в 20-30 метрах, когда, кажется, трое каких-то товарищей начали бить стекла. Формально все началось с того, что несколько кандидатов пошли к министру внутренних дел и генеральному прокурору на переговоры относительно высвобождения политзаключенных.


Зачем они пошли именно к Дому правительства и какие могли быть переговоры, я не понял, и кто ломал эти стекла, увидеть не удалось. Власти говорят, что оппозиция, те говорят, что это провокация властей. Но это совершенно точно делали не обычные граждане, а специально подготовленные люди. Помню, когда один подросток закричал «Это наша земля, пойдем!», сами же демонстранты его и скрутили, назвав уродом и провокатором. Энергетика просто кипела, зашкаливала. Я толком не слышал, что говорил человек с микрофоном, но он точно не призывал к штурму. А эти ребята продолжали бить стекла, за которыми, уже внутри Дома правительства, виднелись баррикады.


И в этот момент появились омоновцы. Они стали быстро наводнять площадь и «резать на куски» толпу, разделяя людей на группки. Сотни и сотни омоновцев, по виду экипировки похожие на космонавтов — было ощущение, что ты на космодроме. Надо признать, что они работали фантастически эффективно. Притом что активно орудовали люди и в гражданской форме. Если спецназ работал более-менее прилично, действуя жестко и жестоко в отдельных случаях, то эти как бы гражданские, также очень хорошо организованные, просто били демонстрантов. И народ действительно стал с площади расходиться.


Но у спецназа есть два этапа работы, я думаю, так происходит везде. Первый — раздробить и разогнать толпу, второй — задержать всех, кто попадется под руку, до выполнения своего рода «плана». На момент моего задержания я уже ушел с площади Независимости, мило беседовал с какой-то тетушкой и находился вдалеке, строго говоря, от эпицентра событий, то есть был уже обычным гражданином, но они хватали всех — и тех, кто был на площади, и тех, кого не было. То есть я беседую с этой тетушкой, а к нам подбегает уверенный в себе и очень энергичный молодой человек с дубинкой, меня этой дубинкой прикладывает как следует, хватает и несет. По моим ощущениям, порядка половины задержанных вообще не имели отношения к митингу.


— Сколько всего задержали человек?


— Согласно официальным данным, около 650. Думаю, этой цифре можно верить. После задержания меня и еще двух человек, несколько раз огрев дубинками, поставили к стенке, видеокамера каждого поснимала секунды три-четыре, а потом нас побросали в так называемые «омоновозы». А в них — по две скамейки слева и справа, как в метро, а в центре кучкой валяются граждане. И вот это уже было очень жестко. Били сильно, били жестоко, били, куда могли. Поднимаешь голову — получаете и ты, и твой сосед.


С нами оказалась журналистка Франс Пресс, аккредитованная как журналист, и то ли поэтому, то ли потому, что она девушка, ее не били. Ей дали посидеть рядом с омоновцами, которые вели себя по отношению к ней, выражаясь дипломатически, крайне некорректно. То есть, очевидно, спецназ подготовлен психологически на пять с плюсом. Они реально считали нас мерзавцами, кем-то как-то купленными, и даже спрашивали, какая у нас зарплата.


Потом всех отвезли в Ленинское районное управление внутренних дел и там изъяли вещи. Я просил дать возможность связаться с консулом, но меня грубо обрывали, в плане «не до тебя сейчас». Когда до меня дошла очередь, и я сказал, что мне нужно позвонить консулу, мне сказали: знаешь, друг, к сожалению, уже четвертый час с момента твоего задержания, а права на звонок консулу действуют в течение трех часов, поэтому будь добр, успокойся. Отличный ответ, очень остроумный... В этом Ленинском РУВД мы протусовались часов шесть, кто-то возмущался, кто-то нет, но на этой стадии, надо сказать, милиция вела себя уже корректнее, как и до самого освобождения. Зверства были в омоновозах, когда никто ничего не видит, а спецназ действует на фанатизме.


— Суд был уже на следующий день?


— Да, нас повезли в то ли Дом, то ли Дворец правосудия. Суд проходил в течение двух-трех минут, по шаблону. Двое свидетелей, из числа сотрудников ОМОН, уже заявили, что ты кричал то-то, то-то и то-то. Зачитывается текст обвинения. Судья уточняет, признаете ли вы вину. Я сказал, что я российский турист. Ну, это правда, на самом деле. Можно же воспринимать как достопримечательность белорусскую традицию выходить на площадь, бросать вызов системе, получать дубинками и расходиться по домам либо по автозакам.


Задержали глухонемого, который якобы тоже кричал. Задержали Деда Мороза... Признаешь вину — 10 суток, не признаешь — 15. Я сказал, что никаких лозунгов не кричал, и что все дела сфальсифицированы. По крайней мере, у тех человек 30, которых я опросил, находясь в здании РУВД, текст обвинения был одинаковый. Что мы все якобы кричали «Жыве Беларусь» и «Уходи» и что якобы органы правопорядка нам говорили прекратить противоправную деятельность, а мы продолжали. Но там, во-первых, лозунгов было с десяток, самых разных, нереально, чтобы все кричали только эти два. Во-вторых, органы правопорядка занимались, как я уже сказал, другой работой — на первом этапе зачищали площадь, а на втором задерживали вообще всех.


Задержали глухонемого, который якобы тоже что-то выкрикивал. Задержали, по моим данным, Деда Мороза. Поговаривали, что одна женщина в 23:00 вышла с работы, неподалеку от места событий, а в 23:05 ее уже задержали, как участницу этих самых событий, и также дали 15 суток. Не скажу, что корреляция стопроцентная, но в суде такая логика прослеживалась: признаешь вину — 10 суток, не признаешь — 15. Я свою вину не признал, конечно, и все еще был уверен, что то, что со мной происходит, это какая-то фантастика, не знаю, компьютерная игра какая-то. Продолжал что-то судье доказывать и объяснять, рассказывал про свои билеты на поезд из Минска и на самолет уже из Москвы. Оба билета в результате пропали, когда меня заключили под стражу на 15 суток.


— Сообщалось, что арестовали 11 россиян. Ты общался со всеми?


— Нет, там было две, грубо скажем, тюрьмы. Одна — это Жодино, где находились семь человек, другая — Окрестино, где сидели, видимо, остальные. Я был в Жодино. Из шести россиян, с которыми я общался, только один 18-летний парень ехал целенаправленно на митинг из России. Он себя считает оппозиционером — то ли либералом, то ли еще кем-то, какая-то идея у него непонятная есть. Остальные ребята — все местные, фактически белорусы, с российским паспортом и видом на жительство, и многие из них вообще никакого отношения не имели к митингу.


А делились там откровенно — кто имел, кто не имел, кто случайный, кто идейный, кого где задержали и так далее. Мне даже было интересно, кого я встречу в тюрьме — может быть, уголовников, пьяных отморозков, злодеев каких-то. А из них кто-то конспекты по физике пытался выпросить через других людей, кто-то Стефана Цвейга читал, кто-то еще чем-то таким занимался. Нормальные ребята, в общем. В одном месте таких даже в Новосибирске встретить непросто — нужно ехать в Академгородок.


Кормили нас, наверное, как обычных зэков. Квашеная непонятно как капуста, кислая до невозможности: ее в основном сливали, так скажем, в санузел, потому что хлеб вкуснее, и его было много. Чай, имеющий отношение к чаю или нет, непонятно. Баланда, или как ее, не знаю, называть. Конечно, не курорт, но есть было можно. И все было в порядке, если это можно назвать порядком. Как шутили мои сокамерники: «Все как полагенно. Зато стабильность».


— Тебя выпустили не через 15 дней, а через 10 — после того, как дело все-таки было пересмотрено. Это заслуга наших дипломатов?


— Конечно. Нет, сотрудники посольства по-честному проделали большую работу, чтобы освободить россиян, это совершенно точно. Ощущения, что я нахожусь один, в какой-то пропасти, у меня не было. Я чувствовал, что постоянно что-то делается, и меня это даже удивляло, так как по роду своей деятельности я немного знаю и не очень люблю наших чиновников. Местные правозащитники приносили передачки, поздравительную открытку c текстом на русском и белорусском языках, тоже было очень приятно.


Нужно ли было России как-то жестче отреагировать на ситуацию с ее гражданами? Я не являюсь, черт побери, политиком. Как тогда я не считал допустимым для себя что-то выкрикивать на митинге в чужом государстве, так и сейчас мне сложно комментировать, надо быть жестче или нет. Могу сказать, что дипломаты старались, и мы встречали Новый год в своих семьях. Поэтому, наверное, они действовали правильно.


Хотя сразу после освобождения двоих ребят задержали снова. По моей информации, их зовут Артем Бреус и Иван Гапонов. Они отбывали свое наказание в Окрестино и что-то сказать о них я не могу. Сейчас их обвиняют в организации массовых беспорядков, а это уже уголовное дело, сидеть до 15 лет, совсем не шутки. Я призываю журналистов, власти и правозащитников следить за этой ситуацией. Очень вероятно, что ребята могут получить наказание незаслуженно.


— Ты написал жалобу в прокуратуру Республики Беларусь из-за каких-то денег, которые тебе не выдали после освобождения. Что это за история?


— Там ситуация получилась очень любопытная. У меня в Ленинском РУВД изъяли 46 тысяч российских рублей, а в Жодино выдали 43 тысячи. Происходило же формально два изъятия: одно в милиции, где забрали большинство вещей, а второе — уже в тюрьме, когда нашли сим-карту, флешку, еще какие-то мелочи. Я говорю сотрудникам ИВС, что как-то это совсем нехорошо, показываю протокол обыска, по которому изъято 46 тысяч, а они отвечают: что мы у тебя в тюрьме изъяли, то мы тебе и отдали, а деньги изымали еще в РУВД. Потом показали какой-то протокол досмотра, совершенно непонятный документ, который подписал неизвестно кто, вместо меня подпись там поставил тоже непонятно кто, и вот по этому протоколу мне уже полагается 43 тысячи. На три тысячи меньше, грубо говоря. Даже понимаю, почему именно на такую сумму, эта цифра имеет очень логичное обоснование. Сразу вспомнил наши страховые компании — когда по ОСАГО недодают чуть-чуть, не настолько много, по крайней мере, для того, чтобы ты, если что, не суетился. Правда, я считаю, что в моем случае это не системное действие, а проявление жадности отдельно взятого милиционера.


Я очень надеюсь, что кто-то из сотрудников РУВД или изолятора в Жодино тоже понесет ответственность. Воровать — неправильно. Жалоба в местную прокуратуру отправлена, надеюсь, деньги вернуть удастся. Не из шкурного интереса стараюсь, мне эти 3000 рублей не нужны, пусть их в какой-нибудь фонд помощи кому-то там положат. Просто хочется определенной справедливости. Насколько я знаю, белорусские активисты это дело активно прорабатывают. Потому что, по сути, это единственный случай в истории с митингом, когда кого-то из милиционеров схватили за руку. В автозаках это сделать было невозможно, а тут — вот они, протоколы, пожалуйста.


— Какие у тебя в целом впечатления от визита в соседнюю страну?


— Я провел в Беларуси 12 дней, 10 из них — в тюрьме. Ехал как турист и получил незабываемую туристическую программу. Ну да, я был на площади Независимости и формально, наверное, должен быть наказан, поэтому если кто скажет, что я сам виноват, наверное, он тоже будет прав. Хотя меня задержали и «приняли» совсем не на площади, а потом еще пришили это бредовое дело с лозунгами. Но я все равно считаю, что 2010 год завершился интересно и познавательно, я пообщался с радушными и приветливыми людьми, с новой для себя культурой познакомился.


На самом деле, Беларусь — офигительная страна, я всем советую туда съездить отдохнуть. Да, милиция лютует и беспредельничает, но можно гулять по ночам, люди имеют социальные гарантии и чувствуют себя защищенными — правда, не понятно от чего, Минск — чистый и красивый город. Все это — тоже правда, понимаешь? Не хочу, чтобы выглядело так, словно приехал человек из Минска и рассказывает ужасы про КГБ. Так что надеюсь когда-нибудь позже, может, на пенсии, вернуться в Беларусь и завершить свою культурную программу — побывать в Бресте, Гомеле и Могилеве.

08:59 14/01/2011




Loading...


загружаются комментарии