Поздравление

Диву даюсь, почему Республиканское общественное объединение «Белая Русь» запустило по Минску всего один невзрачный трамвай со своим логотипом.

Поздравление
А ведь как могло быть прекрасно:
 
Весенним утром вместе с радостной капелью в дверь раздаётся такой же радостный стук.
 
«Надлежит явиться к старшему оперуполномоченному Республиканского общественного объединения «Белая Русь», советнику юстиции третьего класса. По адресу…
 
Неявка без уважительной причины влечет за собой ответственность согласно статьям УК РБ».
 
В «тревожный чемоданчик» укладываются последовательно зубная щетка, мыло, продукция «Милавицы» и «Сержа», носки брестского чулочного комбината, зачитанный до дыр томик стихов Василя Быкова и карманный портрет Франциска Скарыны на фоне Исаакиевского собора, с которым ты никогда не расстаёшься.
 
Собираются родственники. Разговаривают тихо, тяжело вздыхают. У женщин красные глаза, многие продолжительно и часто сморкаются.
 
Детей уводят в другую комнату, из-за закрытой двери раздается приглушенный визг, грохот и звон.
 
— Папа, а Оля кусается! — выскакивает раскрасневшаяся дочь.
 
Троюродная тетка, которая появляется раз в два года на две минуты, срывается с места и хватает ребенка в охапку.
 
— Бедное дитя, — шепчет она между поцелуями в темя и вытирает набежавшие слезы. Дочь пытается вырваться и орет как ненормальная.
 
— Я всегда говорила, — слышится сдавленный голос тещи, — что он…
 
Окончание фразы тонет в грохоте кастрюль.
 
На столе стоит несколько бутылок виски, текилы и метаксы. Пьют не чокаясь, закусывают приготовленными на скорую руку селедкой под шубой, солеными огурцами, гречкой и квашеной капустой. Кто-то крестится.
 
Мужчины курят на балконе, при твоем появлении замолкают, подносят сразу несколько зажигалок, как только ты вставляешь сигарету в губы…
 
Расходятся быстро. Хлопают по плечу, желают удачи, стараются не смотреть в глаза. Жене суют записанные на клочках бумаги телефоны массажисток, репетиторш, практикующих экстрасенсов и специалистов по надгробиям.
 
Ты остаешься один, смотришь в свое отражение в выключенном экране телевизора и пытаешься еще раз прокрутить все свои записи в ЖЖ, фейсбуке, твиты, интервью, тосты, которые собрался произносить, телефонные переговоры с супругой, объяснительные записки любовнице.
 
Дочка уже давно безмятежно спит в детской, жена прекращает громыхать посудой на кухне, неслышно подходит, садится рядом и берет тебя за руку.
 
Утром целуешь еще спящего ребенка, он что-то бормочет спросонья и поворачивается к стенке. Губы жены дрожат все больше и больше. Она перестает сдерживаться и, рыдая, вешается на шею.
 
— Ну, что ты, Ира…Что ты, родная...
 
Ее волосы, ее запах… Ты говоришь ей на ухо успокоительные ничего не значащие слова. Она вытирает красные от бессонной ночи глаза и выходит на улицу.
 
Перед подъездом небольшой кучкой стоят соседи. Женщины что-то теребят в руках, мужики курят, кашляют, чешут затылки. Их лица сочувственно суровы.
 
Ты делаешь шаг навстречу, но требовательный сигнал такси «Престиж» прерывает так и не начавшееся прощание. Хлопает дверца, рычит двигатель, из-под колёс во все стороны летит грязь.
 
Жена в тапочках, с накинутым поверх халата пуховым платком, долго бежит вслед за машиной. В ногах у нее путается соседский питбуль.
 
Такси поворачивает за угол и въезжает на кольцевую.
 
— Так ближе, — успокаивает водитель.
 
Вот и здание «Американки». От волнения чуть не забываешь в машине «тревожный чемоданчик» и становишься в хвост длинной очереди.
 
Люди молчат, переминаются с ноги на ногу. Впереди несколько знакомых лиц. Ты пытаешься им кивнуть, они не замечают или делают вид. Очередь быстро двигается, ты протягиваешь в окошко повестку.
 
— Блок «Б», второй этаж, камера 224. Следующий, — сообщает из динамика искаженный металлом голос.
 
Гулкие пустые коридоры, где-то гремят ключами, хлопают двери, раздается команда «Стоять! Лицом к стене!».
 
Лихорадочно вспоминаются основные юридические знания: право не отвечать на вопросы, право хранить молчание и крепнущая с каждым шагом уверенность, что любое слово, которое тебе припишут, обязательно будет использовано против тебя.
 
В камере 224 высоко расположено маленькое окошко, в которое виден крохотный квадрат синего неба, деревянный стол и голубая пластиковая урна. За столом сидит молодой человек, пальцы которого быстро бегают по клавиатуре ноутбука. Он указывает твердым подбородком на стоящий напротив намертво привинченный к полу табурет.
 
— Извините, — он резко захлопывает экран, — много работы.
 
Некоторое время вы пристально изучаете друг друга.
 
— Значит… — молодой человек в синем мундире советника юстиции третьего класса неожиданно начинает широко и искренне улыбаться. В его глазах появляется тепло, он потирает руки, подмигивает.
 
Сердце твое колотится так сильно, что этот стук, наверное, каким-то образом можно использовать как свидетельство против тебя.
 
В руках у советника юстиции третьего класса появляется фирменный бланк.
 
«Минская городская организация, — зачитывает он поставленным голосом, — Республиканского общественного объединения «Белая Русь» и Минский городской Совет депутатов поздравляют Вас с наступающими праздниками и желают вам добробыта и процветания».
 
Он протягивает бумагу.
 
— Что это? — спрашиваешь ты.
 
— Подписка о неразглашении.
 
Он изучает твои закорючки и вызывает охрану.
 
Перед тем, как закрывается дверь в камере, ты видишь, как он снова строчит за ноутбуком.
 
В себя приходишь только на улице.
 
17:17 05/03/2011




Loading...


загружаются комментарии