В чем Запад ошибается насчет Беларуси

За последние 20 лет зарубежное общественное мнение, если оно вообще пыталось договориться с Беларусью, стремилось впихнуть эту 10-миллионную страну то в одну, то в другую подходящую категорию.

В чем Запад ошибается насчет Беларуси
В своей статье на сайте Центра европейского политического анализа (CEPA) международный редактор еженедельника Economist Эдвард Лукас оценивает европейские подходы к Беларуси в течение последних 20 лет:
 
"Раскладывание по полочкам - удобный способ разобраться в окружающем мире. Но что, если эти полочки остаются пустыми? За последние 20 лет зарубежное общественное мнение, если оно вообще пыталось договориться с Беларусью, стремилось впихнуть эту 10-миллионную страну то в одну, то в другую подходящую категорию.
 
Прежде всего, в эру Джорджа Буша-старшего, она была частью «славянского ядра» Советского Союза. Страны, вроде балтийских, может и хотели отколоться от Москвы, но верные, русифицированные Украина и Беларусь были готовы остаться с Кремлем. Это представление было ошибочным.
 
После воцарилось мнение, что Минск, как и другие «бывшие советские республики», будет двигаться вперед через экономическое восстановление, приватизацию и установление политической системы, основанной на верховенстве закона и политической свободе. Россия в те счастливые дни рассматривалась как союзник в этом деле. Надежда достигла апогея во времена Станислава Шушкевича, руководителя страны до 1994 года. Беларусь лишилась своего ядерного оружия, имела свободную прессу, плюралистическую политическую систему и осторожно прозападную внешнюю политику. Не казалось чем-то невероятным, что однажды она присоединится к Европейскому Союзу (ЕС) - во всяком случае Беларусь имела лучшие перспективы, чем относительно отсталые Румыния и Болгария. Но и это оказалось ошибкой.
 
Сначала приветствовавший избрание в 1994 году Александра Лукашенко как решительного политика и ярого борца с коррупцией, Запад после все с большим ужасом наблюдал за тем, как Лукашенко разворачивает страну на восток, подписывая соглашение за соглашением с Ельциновской Россией. Тогда возникла мысль, что белорусская государственность - возможно, явление временное. Новый белорусско-российский союз был прежде всего шарашкиной конторой для коррумпированных чиновников. (Там был приличный бюджет и никакой отчетности и право раздавать таможенные и тарифные льготы.) Но многим казалось неизбежным, что сильная пророссийская и панславистская позиция Лукашенко приведет к тому, что Беларусь станет частью новой конфедерации под руководством Кремля, куда в будущем могли бы войти другие пророссийские аномалии, вроде Приднестровья или двух сепаратистских анклавов Грузии.
 
Такое видение тоже было ошибочным. Лукашенко понравилось выступать на большой сцене. Ему также понравилась идея, что и сам он мог бы стать большой рыбой в большом пруду, а не оставаться всего лишь главой в малом. Он начал серию публичных встреч и выступлений в российской провинции, что подозрительно напоминало предвыборную кампанию. Может бы он мог бы стать новым лидером России и Беларуси, заменив немощного Бориса Ельцина? Сейчас эта идея выглядит эксцентричной. Однако в сумерки эры Ельцина такая возможность рассматривалась всерьез.
 
Вывеска «лояльным сатрап Кремля» также оказалась ошибочной. У Лукашенко не заладилось с Владимиром Путиным, который не выразил никакого желания тратить время и деньги на улучшение отношений с приземленным, грубым, капризным и высокомерным белорусским лидером. Белорусско-российский союз не то что не стал супергосударством - он провалился почти по всем пунктам. Не был создан общий рынок товаров, услуг, капитала и рабочей силы. Планы создать общую валюту много раз откладывались. Со временем было все отчетливее видно, что экономическая стабильность, которой так хвалятся белорусы, по сути базируется на дешевом российском газе, который поставляется Беларуси в обмен за транзитные привилегии и геополитическую поддержку.
 
По мере того как репрессивный климат в Беларуси становился все более жестоким, Запад начал думать, как же сбросить Лукашенко. Результатом стали еще несколько ложных вывесок. Западная поддержка сосредоточилась на белорусской оппозиции, которая представляет собой пеструю мешанину идеалистов, тех, кто когда-то кем-то был, тех, кто никогда никем не был, политических перебежчиков, национал-экстремистов и эксцентриков. К их радости, но почти без результата, их засыпали деньгами, обеспечивали тренинги и пропагандистскую поддержку. В усилиях забросать проблему деньгами виделась попытка повторить опыт Центральной Европы 1980-х. Деньги помогли «Солидарности» свергнуть коммунизм в Польше. Радиовещание было чрезвычайно действенным средством в донесении идей свободы до порабощенных народов. Наверняка такая комбинация сработает и в Беларуси?
 
Прошло 15 лет, и, как ни досадно, результатов не густо. Среди оппозиционеров не нашлось ни одного харизматического, достойного доверия лидера вроде Леха Валенсы или Вацлава Гавела. Да, им пришлось противостоять в тяжелой борьбе гнусному режиму. Но диссиденты коммунистических времен сумели показать невероятные примеры организации и мобилизации. Ничего подобного в Беларуси не произошло.
 
Чрезвычайно ошибочной была попытка соединить вражду к автократическому и жестокому режиму с белорусским этническим сознанием, которое хотя и имеет отношение к теме, но представляет собой отдельную проблему. Это правда, что Лукашенко относится к языку коренной нации с невниманием и презрением. Также правда, что это до определенной степени пробуждает заинтересованность. И действительно, этническое и национальное сознание были движущей силой множества борцов за свободу в государствах Балтии: их страны были оккупированы Советским Союзом, они хотели вернуть себе независимость. Это был простой и искренний принцип, который отчасти хорошо сочетался с более широкой идеей демократии и возвращения в Европу.
 
Но такую идею нелегко привить в Беларуси, где национальный язык был скорее разъединяющей, чем соединительной силой. Используемый преимущественно в деревнях, с разнообразными местными вариациями, тяжело придавленный наследием русификации, белорусский язык не был ни необходимым, ни достаточным условием для усиления оппозиции: в лучшем случае он был несущественным, в худшем - вредным.
 
К сожалению, многие из иностранцев, которые пытаются помочь в белорусском деле, исходят из политической традиции, в которой язык, исторические и этнические вопросы занимают центральное место. Они рассматривали свержение режима Лукашенко как часть национально-освободительной борьбы, в которой Беларусь должа вернуться к своим глубоким историческим корням в Великом Княжестве Литовском, с сильной языковым и культурным сознанием. Это красивая идея, однако для большинства обычных белорусов она далека, в лучшем случае слабо привлекательна, в худшем просто неприемлема. В качестве аналогии можно было бы привести попытку провести политические изменения в Луизиане с преобладающей опорой на реставрацию местных старофранцузских речей и традиций.
 
Так что и эта вывеска была подобрана неудачно. Беларусь не была диктатурой, готовой рухнуть под напором патриотической прозападной оппозиции в «цветной революции», вроде тех, которые якобы так хорошо удались в Грузии, Кыргызстане, Румынии и Украине. (Сейчас, оглядываясь назад, эти завоевания выглядят не такими простыми и прекрасными, какими они казались тогда.)
 
Тогда появилась еще одна полочка, где Беларусь попадала в категорию жертвы кремлевских махинаций. Идея заключалась в том, чтобы сосредоточиться прежде всего на геополитике, и только потом на демократии. Белорусской номенклатуре явно надоели российские медвежьи манеры, она уже могла видеть недостатки путинизма. Если подойти к ней с должной кротостью, она в конце концов признает, что ее экономический интерес лежит на Западе. Если белорусским чиновникам вместе с Лукашенко предложить справедливую сделку, они без сомнения согласятся. Такой взгляд на Беларусь был возведен на фундаменте «Восточного партнерства», идея которого заключалась в том, что Евросоюз разработает специальную серию программ (по торговле, визам, модернизации и политических связях) с шестью странами к западу и югу от России: Азербайджаном, Арменией, Беларусью, Грузией, Молдовой и Украиной.
 
И это было ошибкой. Страны Восточного партнерства чрезвычайно различны в своих целях, потребностях и перспективах. Украина посчитала оскорблением, что ее свалили в одну кучу с малыми странами. Пламенно прозападной Грузии не понравилось, что ее поставили вместе с пятью странами, которые с колебаниями или даже враждебно относятся к ценностям евроатлантического альянса. А Беларусь, хотя и принюхалась к западным уступкам и даже сделала какие-то косметические уступки сама - добавив к избирательной кампании в прошлом году в декабре совсем несного справедливости - режим не в силах или желании пойти дальше в этом направлении. Послевыборный период ознаменовался беспрецедентными репрессиями (за решеткой оказались десятки политзаключенных), экономическим кризисом (с валютными перебоями), а теперь еще и кровавым и таинственным террористическим актом в минском метро (где 14 человек погибли и десятки были покалечены).
 
То, что мы не имеем представления, кто стоит за взрывом и что он значит, можно считать свидетельством провала попыток Запада анализировать ситуацию в Беларуси и воздействовать на нее. Был ли это настоящий акт террора, как утверждают белорусские власти? Если так, то мы ничего не знаем об экстремистах, готовых убивать без жалости и без разбора. Или это результат раскола внутри режима, где некая воображаемая группа «ястребов» пытается запугать предполагаемых реформаторов, демонстрируя свою разрушительную способность? Возможно. Но мы так мало знаем о внутренней политике различных кругов внутри режима, что такие спекуляции остаются бесплодными. Или это был мессидж из России? Если да, что имелось в виду? Мы знаем до досадного мало о действительном содержании российско-белорусских отношений.
 
Было бы легко завершить этот мрачный каталог, страницы которого несут следы западного невежества, доверчивости, самообмана, цинизма и эгоизма, предложив простой манифест с рецептом успеха. Мы перепробовали почти все, иногда по несколько раз. Ничего не помогло. Первым пунктом любого решения должна быть определенная порция скромности со стороны Запада. Вторым - проницательный взгляд на Беларусь как на страну, которая реально существует, а не какой бы мы хотели ее видеть. Это страна, где, казалось бы, простые рецепты не срабатывают. Сочетание слабого национального самосознания (независимая Беларусь просуществовала несколько месяцев в 1918 году), страданий военных лет (наихудших из всех стран, которые профессор Ейля Тимоти Снайдер называет «Кровавыми Землями») и интенсивной советизации оставило после себя специфическую культурное и духовное наследие. Одна из его черт - избегание риска. Еще одна - недоверие к институциям. Третья - неприязнь к внешнему вмешательству. Стиль Лукашенко, который включает в себя родительскую командную манеру, поверхностную стабильность и паранойю, идеально вписывается в эту картину.
 
Наши наилучшие шансы на успех заключаются в долгосрочных усилиях изменить белорусскую реальность через вмешательство на уровне экономики и человеческих контактов, сопряженных с адресными санкциями против руководителей режима, ответственных за побои, заключение и исчезновение людей. Наибольшим успехом последнего десятилетия было событие, в котором западная политическая тратегия не сыграла никакой роли: переориентация белорусской внешней торговли с востока на запад. Сейчас Евросоюз, а не Россия, является наибольшим рынком белорусского экспорта.
 
Долгосрочные последствия этого очень глубоки. Это означает, что белорусские менеджеры должны изучать европейские языки, ездить в Европу и налаживать деловых связи с тамошними партнерами. Благодаря этому они попадут под влияние основанного на верховенстве закона западного капитализма, который представляет собой резкий контраст с кумовством, коррупцией и немилостью мира российского бизнеса. Провозглашение широких и глубоких экономических санкций, каким бы красивым нам этот жест ни казался, вряд ли послужит причиной к освобождению политических заключенных. И вряд ли Евросоюз пойдет в этом деле за американским примером. Иногда санкции действуют. Но в случае с Беларусью результатом скорее всего была бы «зимбабвезация»: укрепление режима, постоянная паранойя и изоляция, а также предоставление России мощных инструментов для продвижения своих интересов.
 
Вместо этого нам нужно развивать торговлю и другие формы экономического взаимодействия. Радикальным шагом был бы перевод сборника инструкций Евросоюза на русский язык. Нужно также сделать как можно более дешевым и простым доступ белорусов к западным университетам через введение стипендиальной программы. Коррупция в вузах остается серьезной проблемой в Беларуси: многие студенты были бы готовы к поиску лучшего выбора. Главным условием такой программы было бы, в стиле программы Фулбрайта, возвращение стипендиата на несколько лет в Беларусь по окончании обучения.
 
Результатом такой активной заангажированности была бы постоянная европеизация Беларуси, противодействие вредному влиянию со стороны режима и смена духовного и нравственного климата до той степени, когда верховенство закона и политическая свобода будут казаться естественными, а не чужими иностранными понятиями.
 
Второй стороной этой стратегии было наказание режима визовыми и финансовыми санкциями. Визовые запреты в отношении лиц, ответственных за политические репрессии, перекроют им и их семьям возможность ездить на закупки, учиться и отдыхать на Западе. Это будет больно. Больным будет и удар по их кошелькам. В западных разведывательных кругах хорошо известно, что некоторые из высокопоставленных чиновников режима имеют большие вклады на Западе, в частности в Австрии.
 
Эти средства были накоплены путем систематического обкрадывания белорусского народа и должны стать объектом расследования денежных махинаций. Банки, которые проводят эти трансакции, наживаются на нелегальном бизнесе. Если они будут и дальше это делать, они должны согласиться на потерю своих банковских лицензий в Америке. Поставленные перед таким выбором, они избавятся от своих белорусских клиентов быстрее, чем вы скажете «венский шницель». Цель такой политики должна быть очень конкретная: освобождение всех политзаключенных. Как только она будет достигнута, все санкции должны быть прекращены, чтобы обеспечить как можно больший эффект от экономического взаимодействия. Конечно, здесь была бы неизбежна политизация обычно нейтральных решений со стороны уголовного правосудия и финансовых властей. Но это могло бы помочь освободить из тюрьмы Андрея Санникова и других политзаключенных. Если так, то оно того стоит.
 
Долгосрочная польза от экономического взаимодействия с Беларусью выглядит неопределенной. Оно могло бы укрепить режим, сделать его более богатым и стабильным. Но на фоне 20 лет провала на всех других направлениях, оно по крайней мере базируется на едином позитивном достижении - переориентации торговли. Я думаю, стоит попробовать.
 
Справка. Центр европейского политического анализа (Center for European Policy Analysis) - независимый неправительственный исследовательский институт изучения Центральной Европы. Эдвард Лукас - международный редактор еженедельника Economist.
 
Его статья была переведена с английского на белорусский язык и опубликована на сайте радиостанции "Свабода".
 
 
 
 
14:07 04/05/2011




Loading...


загружаются комментарии