Просто Саня

Перед этапом из Жодинской тюрьмы из камеры выводят во втором часу ночи.

Просто Саня
Ради чего это делается - не скажет никто, так как конвой забирает тебя и везет в нужном направлении только после обеда. До этого времени зэки сидят в отстойниках - камерах с небольшим окошком, закрытом от солнца и воздуха ресничками; с 0,5 кв.м. на зэка. Если в таком помещении просто курят человек 20, ты еще можешь видеть некоторые лица, хотя бы тех, кто рядом; если же на факелах поднимают в зэчке чифирь, ты видишь уже только контуры. Слава богу, что запасы табака и чая у зэка очень ограничены, поэтому дымовая завеса через какое-то время расходится по продолам тюрьмы и в отстойнике начинаются дискуссии.
 
-Да ты что, такие переполненные хаты, - доливая чифирек, начинает разговор пожилой арестант, - не тюрьма, а перевалочная база.
 
-Ты сейчас на Володарку приедешь и поймешь, что такое перевалочная база, - тут же подхватывает тему второй, с бритой до блеска головой. - Вас сколько здесь сидело в хате?
 
-Сначала 10 на 10 шконок, а потом шестнадцать.
 
-Ну и что, это много?
 
-А то нет, в полтора раза перебор!
 
-На Володарке перебор в два! - продолжает отстаивать свое Бритоголовый.
 
-Перегружены - может и в два, но ведь и свет там на ночь не вырубают! И розетки работают тоже!  - возмущается Пожилой. - А здесь что?! Люди сидят как пленники - ночь без света! Ни в нарды не перекинуться, ни почитать чего нельзя, ни чая даже заварить какого! Нет, ну просто как скотина в конюшне - сиди ночь и гляди друг на друга. В задрыпанных колхозах к свиньям лучше относятся! А мы же не свиньи, а вроде бы еще люди.
 
-Да, - саркастически соглашается очередной участник разговора, протягивая длинными пальцами сигарету, - мы не свиньи. Мы хуже - тех на мясо продадут, а нас просто спишут.
 
-Это все из-за политических! Весь первый корпус ними забили! - агрессивно присоединяется к разговору еще один зэка, и затушивая округленными от вазелина руками окурок о стену, продолжает: - Вот нас и поразбрасывали по другим корпусах.
 
-Так и что - политические? Им же тоже сидеть где-то надо.
 
-Ну и правильно, - прикрикнул товарищ с вазелинками, - не завалили козла, так пусть и сидят! А то поперлись они стекло молотить.
 
-Да сами мусора и молотили его!
 
-Ясное дело - провокаторов там хватало! -подтвердил голос из угла. - Мне адвокат рассказывал. Ну ты сам подумай: нафига кандидатам в президенты то стекло?
 
-Так а что им делать было, если их там только три тысячи собралось? – не сдается оппонентом зэк, рассекая воздух вазелиновыми кулаками.
 
-Ты что, на приколе - три тысячи! Какие три тысячи, когда весь проспект забит был?! У нас один "БелГазету" выписывал, там были фотографии и писали, что Минск такого еще не видел! - перешел на повышенные тона и поднялся из угла плотно сложенный молодой парень.
 
- Ну, Минск может и не видел, - как бы идя на попятную успокаивается  Куластый, - а результат, итог - то какой?
 
Вопрос о результате повис на несколько секунд в табачном дыме, который повально поднимался к сияющей над дверью лампочке. Здесь можно было бы включиться в дошедший до спора разговор и провести агитационное мероприятие среди масс, но, этим в этот свой срок я учусь больше молчать. Полезная и интересная это вещь, надо признаться. В наш век, правда, все как-то более болбочут. Хотя, как показывает практика, в процентах 80 случаев можно промолчать и это никак не ухудшит ситуацию, чаще даже ее улучшит. Для того и сказано: "Кто не грешит в слове, тот человек совершенный" (Як. 3:2). Поэтому сейчас я, положив на колени куртку, и, склонив в полудреме над ней голову, слушал продолжение волнующей общество темы.
 
-А чего вы хотели? - звучит еще чей-то голос из серой массы и уже становится трудно понять, кто и что отстаивает в этой полемике. - Более 100 тысяч мусоров, столько же армия! Тут еще и 20 лет ничего не поменяется ... До Кольки.
 
-Нет, мужики, этот срок у Сани последний, дальше он уже не дотянет. Вы же смотрите, что там делается?! Чемпионат мира по хоккею и тот Европа отменила! – оглушает всех новостью Пожилой. И упреждая вопросы о правдивости этой новости, добавляет: - Сам слышал, по радио.
 
-Ты что?! - радостно удивляется кто-то услышанному. - Вот весело будет!
 
-Ну и правильно! Сразу надо было все заблокировать! Саню кондрашка тут же хватила бы!
 
-О, хватила бы сразу! - весело соглашается еще один арестант. - Он ведь тут с этими дворцами ледовыми носится, как дурак с фантиком! Не пережил бы такого! Точно не пережил бы! - уверенно добавляет весельчак и несколько голосов начинают дружно гоготать.
 
-Успокойтесь, никто и ничего здесь не сделает, а кто далеко пойдет, кончит как Захаренко с Гончаром,  - отметил кто-то спокойным голосом свою осведомленность в белорусских реалиях. - У нас на зоне книга была: "Эскадрон смерти", ее бывший руководитель Володарки издал. Там такое написано, скажу я вам, о том как у нас отстреливают ...
 
-Да брехня все! - подбрасывает еще один словоохотливый эмоций в наэлектризованной и без того воздух.
 
-Если бы брехня, здесь Игнатович бы не сидел на пожизненном. Да и в фильмах все показано. Как их там? ..
 
- "Крестный батька"? - подсказывает Пожилой.
 
-Нет, "Крестный" вот сейчас вышел, перед выборами.
 
-Ну, я первые два успел на воле глянуть, - присоединяется к разговору басистый голос из-под окна. - Там вся наша власть показана как организованная преступная группа.
 
-Это уже давно ясно. Вот там и показывают, как товарищ Лу все под ручонки свои подгребает. Один, кажется, "Необычный президент" называется. И если хотя бы половина из того подтвердится, Саша сразу на Жодино поедет, к ПЗешникам.
 
-Так и что тот Алкаев? - возвращается разговор к экс-главе СИЗО № 1.
 
-Грохнули его. Спецслужбы наши, в Германии.
 
Я, конечно, желаю Олегу Алкаеву хорошего здоровьица и долгих лет жизни, но вот такая деза, о его нейтрализации, ходит по многим камерам белорусских тюрем. Убеждали меня в этом на Киче, в Жодинской тюрьме и на родной Володарке.
 
-Ничего удивительного. Здесь каждый, кто дорогу переходит - или в землю, или в зону. Бывает даже свои идут в расход, когда вылезают или перестают делиться.
 
-Да нет, какой там расход? - слышится уже знакомый голос из угла. – Вон эта, как ее, которая банками руководила ... Журавкова. (Воровали миллиардами). И что, посадили?! Не тут-то было! А в тюрьмах каждый третий или за мобильник в 20 $ сидит, или за бутылку водки и полкило колбасы.
 
-А чего вы ожидали? - выражает удивление басистый голос. - Саня свою за пару миллиардов помиловал. А мы, зэчьё, будем сидеть.
 
-И будем, что же тут поделаешь, если в такой стране живем, вдыхая табачный дым, сказал его сосед. - Тут уже каждый второй, хотя бы на сутках, но сидевший. Это как раньше: если ты не служил - не мужик, а теперь: ты не мужик, если не сидел. Что говорить, если даже кандидаты в президенты, и те сидят!
 
-Мне сразу было понятно это! Я еще подумал: вот смельчаки, куда же они прутся - всех же посадят! Ну и посадили.
 
-Нет, ну сидят не все, некоторые же на свободе!
 
-Возможно, кто-то и на свободе, кто на своих же доносы понаписал. Это как и у нас: сдаешь подельника - и иди-гуляй! Сук же везде хватает. Хотя у них баш, даже и жену Санникова вместе с ним посадили. Значит, не сдаются люди.
 
Тут звякнули замки дверей и все зэки повскакивали со своих мест и, сощепив руки за спиной, согласно правилам тюрьмы № 8, повернулись лицом к стене и спиной к двери. Через открытую дверь продольный, держа в руках пачку карточек осужденных (де-юре может и невиновных, но де-факто уже осужденных), стал называть фамилии. Отвечая имя и отчество, зэки натягивали куртки и хватая свои кешары, выходили на шмон. Прозвучала и моя фамилия. Подцепив кешарок, я тоже потянулся на одну из самых паскудных процедур пенитенциарной системы Беларуси.
 
Стоя на продоле, лицом к стене и ожидая шмона, я думал о том, насколько изменилась психология посполитого люда. Лет еще 5 назад в таких же камерах, для таких же людей гарант был прежде всего "Батькой". Теперь же он - "Саня". Просто Саня - лидер организованной преступной группировки, который рано или поздно, но займет свое законно заработанное место в камерах белорусских ПЗешников.
 
Отстойник - камеры на первом этаже тюрьмы, в которых зеки либо ожидают перевода в жилые тюремные камеры, либо этапа из тюрьмы.
 
Реснички - своеобразные железные жалюзи, приваренные к окну.
 
Факел - обычно скрученный в ткань ломоть сала; возможно просто скрученная трубкою газета или ткань, которые поджигаются.
 
Поднимать - здесь: кипятить.
 
Зечка – здесь: алюминиевая кружка.
 
Чифирь - сильный чай.
 
Продол - коридор.
 
Хата - камера.
 
Шконка - нары, кровать.
 
Перекинуться - здесь: сыграть.
 
Вазелинки - кулаки, закаченные вазелином.
 
Мусор - милиционер, от: МВД.
 
ПЗешник - осужден на ПО (пожизненное заключение).
 
Грохнуть - здесь: убивать.
 
Кича - от: ИВС (изолятор временного содержания).
 
Расход - пускать в / под р. : убивать.
 
Подельник - фигуранты одного уголовного дела.
 
Сука - человек, который пошел на сотрудничество с органами; тот, кто сдает своих.
 
Продольный - от: продол; постовой, который дежурит в коридоре.
 
Кешар - сумка зэка.
 
Шмон - обыск, обыск, досмотр.
 
11:30 20/05/2011




Loading...


загружаются комментарии