Искусство соблазнения: феномен Казановы в политике

На белорусских политических подмостках роль Казановы до настоящего времени была неплохо исполнена только двумя актерами: Зеноном Позняком и Александром Лукашенко.

Искусство соблазнения: феномен Казановы в политике
«Свядомы» Казанова против «советского»
 
Кто-то скажет, что Позняк, олицетворявший национальный проект, проиграл Лукашенко, олицетворявшему проект социальный. Возможно, это так, но, тем не менее, Позняк-соблазнитель до сих пор обитает в политическом пространстве Беларуси. И не только благодаря приверженцам национального проекта – их противники также признают в Позняке соблазнителя. С подобным отношением к себе встречался и реальный Казанова: его появления в обществе совершенно справедливо опасались как мужья и отцы, так и многие дамы, которым было тяжело смириться с пониманием, что их нравственность легко пасует перед чувственностью.
Во второй тур президентских выборов 1994 года вышли Лукашенко и Кебич. Последнему попасть туда помог, как сейчас принято говорить, административный ресурс. Но если бы премьер Кебич обратился за консультациями к специалистам по выборам, а не к своим подчиненным, функционерам советского образца, то эти специалисты (правда, были ли они тогда в Беларуси?) в нескольких предложениях объяснили бы ему, почему он не станет президентом.
 
Фактически второй тур Лукашенко выиграл у Кебича, но побеждать ему нужно было не премьера (который, по сути, был побежден еще до выборов, когда население назначило его персонально ответственным за кризис в экономике), а своего коллегу, депутата Позняка. Даже не его самого, а соблазн, связанный с его именем. С Кебичем Лукашенко перестал сражаться в день голосования, а вот с Позняком он сражается до сих пор (причем теперь, после краха проекта «Союзное государство», не только как с соблазнителем избирателей, но и как со своим alter ego).
 
Чьи желание знали или угадывали наши политические казановы? Позняк – национально ориентированной интеллигенции и части хозяйственной и политической номенклатуры, выступавшей за максимальную независимость от Москвы. Лукашенко – другой части номенклатуры (она была больше числом и признавала «старшинство» России), силовиков (тоже пророссийских), боявшейся «повальной» белорусизации интеллигенции и «простого народа», своей главной электоральной силы. Именно народ (демос) обеспечил Лукашенко победу, и именно народ своей поддержкой указал колеблющемуся и ранее кебичевскому электорату, на чью сторону следует переходить.
 
Все дальнейшие события: и изменение Конституции, и роспуск Верховного совета, и фактически силовое отстранение оппозиции от участия в политическом процессе, и формирование «карманного» двухпалатного парламента, и выборы президента в 2001 и 2006 годах, а также экономическая политика государства представляют собой средства борьбы против соблазнителя Позняка.
 
Совершенно не важно, что с начала нового тысячелетия Позняк не является реальным претендентом на власть. Кто, кроме Лукашенко, остался на слуху из кандидатов в президенты 1994 и 2001 годов? Кебич и Шушкевич. Но вспоминают их (причем люди старшего поколения) только потому, что они оба были первыми руководителями страны. Кто-то, конечно, назовет и других: коммуниста Новикова, профсоюзного деятеля Гончарика, еще кого-то. Однако подавляющее большинство возможных респондентов из предложенного списка кандидатов укажут на одного Позняка. Не зря же долгое время всякий оппозиционер был для обывателя бээнэфовцем.
Тривиальный набор соблазненного Позняком: национальный суверенитет, самостоятельная историография (не российско-советская), интеграция с Европой, рыночная экономика, демократия и права человека. Альтернатива от соблазненного Лукашенко: вечная дружба с Россией и Союзное государство, единство славянских народов (соответствующий курс истории в школах и вузах), плановая экономика и борьба с «нэпманами», сильная президентская власть и уверенность в необходимости ликвидации оппозиции (так как представители последней мечтают только о разграблении страны). И если почти всякий соблазненный Позняком мог артикулировать свои предпочтения, то соблазненный Лукашенко довольствовался словами самого соблазнителя.
 
Помните знаменитый диалог с Кебичем? Лукашенко: «Мы запустим заводы». Кебич: «Как?» Лукашенко: «Мы знаем – как». Вот и весь ответ. Уверен, на тот момент никто из команды Лукашенко не знал, как запустить заводы. Однако вскоре заводы все-таки заработали. После этого официальной пропаганде не стоило больших усилий не только доказать, что Лукашенко лучше Кебича и Шушкевича (которые, понятное дело, виноваты перед народом по определению), но и всяких там оппозиционеров, которые, как только дорвутся до власти, опять устроят разруху, рыночники проклятые, да еще заставят всех говорить и писать по-белорусски.
 
Не стоит думать, что Лукашенко соблазнял примитивным образом: куском хлеба или, пользуясь уже устоявшимся фразеологизмом, чаркой и шкваркой. Своих избирателей, большей частью выходцев из деревни или деревенский жителей, он привлек к себе подчеркнутой демонстрацией образа Хозяина. Женская половина избирателей видела в нем того, за кем, как за каменной стеной, а мужская половина – человека дела. Разумеется, и среди оппозиции было много людей не менее, а может и более деловитых и предприимчивых, нежели Лукашенко. И Лукашенко это понимал, поэтому такие люди лишались депутатских кресел и руководящих постов, после чего становились обыкновенными критиками власти, т.е. теми, кто говорит разумные вещи на страницах оппозиционных газет и в интернете, но не может реализовать их на практике.
 
Почти неразличимые братья-близнецы
 
После выборов 2001 года режим окончательно консолидируется. Примерно тогда же начинается устойчивый рост экономики, что обеспечивает удовлетворенность властью подавляющего большинства населения. В результате, соблазненные Позняком либо маргинализируются, либо становятся конформистами (просто ходят на работу и растят детей). Выборы президента 2006 года даже самых недоверчивых наблюдателей убеждают в том, что сила соблазнителя Позняка распространяется, в лучшем случае, на одного из шести избирателей. Полагаю, именно это обстоятельство повлияло на то, что Площадь-2006 закончилась, можно сказать, «предельно деликатной» ликвидацией палаточного городка (быть более дружелюбным ОМОН просто не умеет).
 
Однако в перерыве между президентскими выборами 2006 и 2010 гг. белорусское общество, привыкшее к пресловутой стабильности, неожиданно (замечу: только на первый взгляд, неожиданно) начинает соблазняться вещами, которыми, по мысли идеологов и устроителей этой стабильности, соблазняться не должно. Главный вопрос, возникающий в связи с этой метаморфозой и мучающий лукашенковских стратегов и аналитиков, можно сформулировать просто: «Если в стране все хорошо, то почему тех, кто «за» Лукашенко, и тех, кто «против», примерно поровну?»
 
Мой ответ на него следующий: «Вы же сами хотели стабильности – получите». Что это значит? Только то, что наши граждане не ставят под сомнение национальный суверенитет Беларуси и уверены в устойчивости институтов государственной власти. Иными словами, немного в стране осталось тех, кто считает, что без Лукашенко на посту президента Беларусь ждет неминуемый крах (даже большинство голосовавших за него на минувших выборах, уверен, придерживаются такой же точки зрения, но отдали за него свой голос, потому что среди остальных кандидатов в президенты не нашли своего).
 
Идеологи и устроители «белорусской модели» упустили один важный момент, бесконечно повторяя мантры о стабильности. В Польше, Чехии, Словакии, Голландии, Дании… и прочих государствах Европы тоже не военное положение и не вечная мобилизация, там – то, что у нас принято называть стабильностью. Стабильность – это когда при выборе президента или парламентариев, которые дадут стране нового премьер-министра, не стоит вопрос о жизни и смерти государства.
 
По мере приближения выборов 2010 года граждане Беларуси именно так воспринимали и «нашу стабильность». Это восприятие, по-моему, удачно выразил Николай Статкевич в своем обращении с экрана лично к Александру Лукашенко: «Подсчитай голоса честно!» Подсчитал бы честно и выиграл – никаких проблем: президент страны в четвертый раз. Но этого не произошло, поэтому у нас в стране не просто стабильность, а наша стабильность, в которой главное – несменяемость власти.
 
Тем не менее, не следует думать, что процессы, происходящие в обществе, никак не отражаются на власти, точнее на тех, кто исполняет ее функции. Весной и летом прошлого года стали говорить о том, что нынешняя власть чуть ли не по пунктам выполняет программу БНФ, разработанную еще при участии Зенона Позняка (появился даже термин «зенонизация» белорусской политики).
 
Про единство славянских народов уже не особенно распространяются, а председатель Совета Республики советский ученый Рубинов на страницах «СБ» вдруг заявляет, что между Россией и Беларусью частенько бывали непростые отношения, и приводит пример эпохи противостояния Московии и ВКЛ. Ясное дело, непростые: Союзному государству давно кранты, потому нефть с пошлинами, газ «по формуле», а там еще ТС, ЕЭП и пр.
 
Значит, суверенитет Беларуси и все с ним связанное одинаково положительно оценивается как обществом, так и «вертикальщиками». Тут соблазн от Позняка работает на единение нации. Однако второй политический соблазнитель – Лукашенко – также соблазненный суверенитетом (без «националистического» компонента языка), по-прежнему пытается соблазнять и общество, и «вертикальщиков» образом борца с теми, кого соблазнил Позняк. Очевидно, что по отношению к обществу это УЖЕ НЕ РАБОТАЕТ. Последние выборы показали, что избиратели относились к оппозиции как оппозиции, а не как к врагам.
 
По сути, казанова Лукашенко оказался в положении реального Казановы, которому предпочли молодого подмастерья. Но Лукашенко – не стареющий дамский угодник, а правитель автократического толка, поэтому он, понимая, что соблазнять более не в состоянии, прибегает к силовому принуждению.
 
В ожидании нового соблазнителя
 
Обществу дается четкий сигнал: справедливых выборов в стране быть не может. Лукашенко готов спокойно смотреть, как люди соблазняются идеями Позняка, и готов соблазняться ими сам только до того момента, пока это не угрожает его власти. Суверенитет, независимость, «Беларусь – европейская страна», даже ВКЛ, несмотря на уверенность президента-историка в том, что Скорина жил в Питере, – это все пожалуйста. А вот изменение выборного законодательства, либерализация экономики, свобода слова и собраний – это, извините: «Здесь президент пока еще я – и бардака не допущу!»
 
Так что же, наше общество, вполне созревшее к прощанию со своим патерналистским прошлым, не имеет шансов выбраться из него? Смирительная рубашка, надетая на общественное тело Российской империи в начале двадцатого века, стала свободнее после революции 1905-1907 гг., начала трещать по швам в феврале 17-го и разлетелась в клочья в октябре. В настоящее время эта рубашка рвется в арабском мире. В Беларуси, по всей видимости, она стала верхним слоем кожи, резкое удаление которого крайне болезненно и нежелательно для пациента. Но лечить надо, потому как задержка с терапией может привести к рецидиву.
 
Самое время для появления в белорусской политике нового соблазнителя. Представим, что в Беларуси случился «дворцовый переворот». Сколько людей выйдет на улицы Минска, чтобы поддержать своего свергнутого «монарха»? Полагаю, не ошибусь, сказав, что в сто-двести, а то в тысячу раз меньше, чем вышло 19-го декабря. Ну что ж, значит надо соблазнять. Причем, сначала номенклатуру. Чем? Да, в общем-то, незамысловатой вещью: тем, что без Лукашенко можно жить точно так же, как и без Союзного государства.
 
Беларуси нужна перезагрузка в отношениях как с Россией, так и с Западом, но при «монархе» Лукашенко она не реализуема в принципе. Номенклатура понимает это. Поэтому она с радостью побежит к новому соблазнителю, как когда-то побежала от Кебича к Лукашенко. И ему – этому новому соблазнителю – даже не надо изобретать чего-то принципиально нового, достаточно творчески переработать утверждение Лукашенко семнадцатилетней давности: «Я знаю, как запустить заводы».
 
Это для номенклатуры. А обществу, чтобы хоть в некоторой степени удовлетворить его изменившиеся вкусы, после вторых в истории Беларуси настоящих выборов – другое телевидение, новые условия для ведения бизнеса, БРСМ и «Молодой фронт» – имеющие равные права общественные организации, открытая критика действий президента и правительства, независимые профсоюзы и т.д. и т.п.
 
Впрочем, условные заводы, которые запустит новый соблазнитель, обществу также интересны. Для единения номенклатуры и общества даже лозунг готов: «Вместе мы Беларусь!» Дело за малым: кто сможет произнести его так, чтобы избиратели не усомнились в том, что выбирают именно они?..
13:38 29/06/2011




Loading...


загружаются комментарии