Молчание

Некоторые молчат от того, что считают себя самыми хитрыми. Другие молчат от страха. Третьи – от непонимания. А я молчу, потому что нечего сказать.

Молчание

«Вот сейчас отмолчусь, завтра промолчу и послезавтра рот на замке. Плевать, что они все шепчутся в курилке и ржут со своими девками по пятницам в «0.5». Скоро меня оценят, осталось совсем чуть-чуть дотерпеть.


Я ведь каждый день тренируюсь, готовлюсь к длительным испытаниям. Стою по вечерам перед телевизором с включенными новостями, даже жена привыкла. Раньше скандалила, уходила и ребенка уводила в другую комнату, а теперь ничего. Понимает, терпит. По ночам всплакнет тихонько, но на людях ни-ни. Читает вместе со мной Чергинца для качественного увеличения нравственности, учит наизусть стихи Рубинова, развивая патриотическое чутьё, изучает конфабуляции пресс-секретаря ГУВД и блоггера Гигина и тоже молчит.


Парады, «дажынки», суды, вытоптанные зеленые насаждения вокруг Дома Правительства в разгар зимы, селекторные совещания, упущенная выгода ресторана Макдональдс, божественные откровения Надежды Катковец, борщ три раза в день, устные рекомендации Национальной банки, очереди в обменку, коммунальные платежи, цены на бензин, девальвация…


Я умею молчать качественно, густо и многозначительно. И не так как другие: фальшиво, с присвистом и грозной фигой под одеялом.


Зубной врач, правда, говорит, что уже прикус исправить надо. Считает, что давление сильное на коренные зубы, но я молчу в ответ. Даже вида не подаю, даже плечами не пожимаю, не моргаю и даже бровью не виду.


Вот пойду на повышение, и буду наблюдать, как у них рожи вытянутся. Тогда и поговорим. Правильно молчит лишь тот, кто знает, за кем последний приказ.»


Другие молчат от страха. Они всё делают от страха. Живут вопреки, работают потому что, женятся по случаю. Ссылаются на непреодолимые обстоятельства, сетуют на судьбу, работу, родственников жены, проблемы дошкольного образования, минутную слабость и природную робость. Контракты, кредиты, премии по итогам года, суточные, командировки в Шклов, Калиниградскую область, Венесуэлу и Катар, ипотека.


- Сам понимаешь, - он понижает голос. Вокруг кухня, свистит чайник, шумит вытяжка, в руке дымится сигарета. В соседней комнате звенят бокалами и пытаются спеть хором «Заповедный мотив…», - какое сейчас неудобное время… Творится черт знает что, никто не застрахован…


- Что? – не выдерживаешь ты, - говори громче, ничего не слышно.


Собеседник неожиданно гасит окурок в пепельнице, увлекает тебя в ванную комнату. Включает воду на полную мощность и принимается шептать в самое ухо. Рассказывает долго, обстоятельно, нудно и неинтересно. Иногда прерывается, достает из кармана маленький блокнот. «Вот, смотри, цифры нам на совещании донесли. Просили никому-никому, но я все равно записал». Конфиденциально предупреждает, что через месяц, максимум через три, все пойдёт под откос.


- Дружище, я все честно передал, - и прикладывает палец к губам, - Но ты же понимаешь, что это между нами. Мы живем не по средствам.


Галстук сбился на бок, лицо, на котором явственно проступает тревога за страну, тремор.


Третьи молчат от непонимания. Делают вид, что их это не касается. Словно с ними на иностранном языке разговаривают. Даже традиционный вопрос, который должен направить допрос в нужное русло: «Вы что, Родину не любите?» не даёт задуманного эффекта. Правильной реакцией должен быть испуг. Голова уходит в плечи, взгляд становиться заискивающим, у подозреваемого, так написано в инструкции, должно сформироваться подсознательное чувство вины. Но это всего лишь теория, на практике возникают непредусмотренные осложнения.


- Свою Родину люблю, а вашу – нет.


- Вы где родились?


- В Минске.


- Так ведь и я.


- А я думал, что такие, как вы рождаются только в казарме…


Это еще по-божески, а когда требуют занести этот вопрос в протокол?


А я молчу, потому что нечего сказать.


Позади нестабильное прошлое, из которого то и дело пытаются слепить светлое будущее.


Что тут еще добавишь?

10:35 04/07/2011




Loading...


загружаются комментарии