Скрытое рабство

По словам политзаключенного Шкловской колонии Александра Класковского, работая на разгрузке леса для Шкловского бумажного комбината, он получает 5-7 тысяч белорусских рублей в месяц, а некоторые и того меньше - по 700 рублей в месяц.

Скрытое рабство
Насколько столь мизерная зарплата соотносится с законодательством и почему белорусский заключенный зарабатывает в месяц столько, сколько американский – в час, выясняет «Завтра твоей страны».
 
Как отмечает председатель Белорусского Хельсинкского комитета Олег Гулак, говорить о прямых нарушениях стандартов или норм в данной ситуации сложно, поскольку таких стандартов нет.
 
-- Но в целом пенитенциарная система построена на том, что заключенный должен работать. Через призму этого оценивается, насколько исправился лишенный свободы человек, -- отмечает руководитель Белорусского Хельсинкского комитета. – Однако принудительный труд за решеткой редко бывает эффективным. Это еще никого не перевоспитало. И в большинстве зарубежных тюрем заключенных не заставляют работать — дело это сугубо добровольное...
 
Эксперт: Это симптомы болезни пенитенциарной системы
 
Некоторые эксперты усматривают в производственном процессе по ту сторону колючей проволоки скрытое рабство. По мнению юриста и политолога Юрия Чаусова, никакого оправдания подобным практикам быть не может, поскольку это нарушение не только национальных социальных стандартов, но и тех обязательств, которые Республика Беларусь взяла на себя согласно международным документам по правам человека.
 
-- В такого рода практиках есть приметы рабства и подневольного труда, что запрещено согласно Международному Пакту о гражданских и политических правах. Помимо этого, налицо неадекватное вознаграждение за труд. И это уже нарушение норм, зафиксированных в Пакте о социальных, экономических и культурных правах, -- подчеркивает эксперт.
 
Как бы ни было, но в белорусских учреждениях исполнения наказаний заключенным приходится трудиться. Сторонники подобной практики аргументируют, что это способ более-менее сносного существования колоний в непростых экономических условиях и возможность отвлечь узников от однообразного пребывания в замкнутом пространстве. А из заработанных средств можно вычесть определенный процент не только на погашение судебных исков, поданных жертвами преступлений в качестве возмещения причиненного им материального и морального ущерба, но и на содержание самого заключенного (питание, жилье, оплату коммунальных услуг). Предполагается также, что человек, выходящий на свободу, должен иметь «за душой» какие-то средства к существованию.
 
-- Однако проблема в том, что все это происходит в закрытых учреждениях, и насколько эффективно построена сама система, -- большой вопрос. В итоге мы имеем давнишнюю постоянную проблему – системную болезнь всей пенитенциарной системы, -- отмечает Олег Гулак.
 
С другой стороны, Юрий Чаусов воспринимает труд за мизерное вознаграждение как свидетельство «доминирующего в белорусской пенитенциарной системе отношения к целям наказания не как к исправлению, а как к каре».
 
Что касается международного опыта, то в канадских тюрьмах, например, категорически запрещено принуждать к труду осужденных — только по их личному письменному согласию.
 
В тюрьмах США правила не столь строги. Там легализовано использование труда заключенных крупнейшими компаниями, такими как «Боинг», «Майкрософт», «Хьюлетт-Паккард». Жалованье — от 17 центов до 1,25 доллара в час (от 850 до 6 250 белорусских рублей по курсу Нацбанка.). Продолжительность рабочего дня — от 6 до 8 часов. Разрешается посылать часть заработанных денег родственникам на волю.
 
Итальянские же тюрьмы отличаются определенным либерализмом: хочешь работать — пожалуйста, а на нет и суда нет. И никакого принуждения.
 
Эксперт: Это средство давления на людей
 
-- Что касается не общих практик, а ситуации с политзаключенными, то, наверное, в каких-то ситуациях это может быть использовано как средство давления на людей. Известно, что от них требуют признания своей вины, покаяния, -- говорит политолог. -- В частности, абсолютно варварское отношение к таким политзаключенным, как Никита Лиховид или Дмитрий Дашкевич, находящимся в ситуации, когда им могут быть ухудшены условия содержания.
 
Все это, по мнению Юрия Чаусова, свидетельствует о том, что политзаключенные в Беларуси есть.
 
-- Власти оправдываются, что у нас нет политических статей – да, у нас их нет, а политзаключенные есть, и это видно по подобного рода практикам, -- резюмирует эксперт.
09:52 22/08/2011




Loading...


загружаются комментарии