В какой союз писателей вступит Лукашенко?

На недавней встрече с писателями Александр Лукашенко вспомнил, что и сам в молодости стишки пописывал.

В какой союз писателей вступит Лукашенко?

Внезапного восстания на прошедшем недавно съезде Союза писателей Беларуси не случилось - его председателя переизбрали на второй срок. Причем перевыборы те стали триумфальными для Николая Чергинца - за него проголосовал 461 делегат, один высказался против и трое воздержались. С чем и поздравляю победителя и весь так преданный ему СПБ.


Такого единства в писательских рядах не смог добиться ни один предыдущий председатель. Даже в советские времена при Максиме Танке кое-какое инакомыслие присутствовало. А в сегодняшнем СПБ, как в армии: "Вы - за?" - "Так точно, товарищ генерал!" Но, похоже, и у Чергинца вскоре может появиться серьезный конкурент.


На недавней встрече с писателями Александр Лукашенко вспомнил, что и сам в молодости стишки пописывал. "А давайте мы их опубликуем, а вас в наш союз примем", - тут же прозвучало подхалимское предложение.


Предложение подхалимское, но небеспочвенное: при желании Лукашенко может хоть сегодня зарекомендоваться автором нескольких книг (скажем, сборника афоризмов, тщательно собранных Владимиром Подголом), да и литературная премия имени Шолохова - ого какое подспорье.


И вот когда такой новый член появится в СПБ, председательское кресло из-под Чергинца само выскочит и на всех четырех ножках перебежит сами знаете под кого. Не быть же ему рядовым членом. Да и к повышенной общественной нагрузке ему не привыкать - Национальным олимпийским комитетом вон как управляет! Ледовые дворцы по городам и местечкам как грибы растут. Пусть бы и Дома литератора по всей Беларуси так размножались ...


Вступить в сцементированные любовью к своему председателю ряды СПБ достаточно просто. Согласно уставу, претендент якобы должен иметь за душой хотя бы одну собственную книгу. Но на самом деле - можно и без книги. Так приняли, например, директора издательства "Художественная литература" Владислава Мачульского, который ни поэзии, ни прозы в жизни не писал. Не писал, а красную книжечку с чергинцовским автографом имеет.


Сколько в СПБ таких творцов, мне, честно говоря, до лампочки. Это Николай Чергинец постоянно подсчитывает количественный состав союза-конкурента. Между прочим, когда в Союз писателей в далеком уже 1978 году вступал сам Чергинец, рассмотрение претендентов был куда более принципиальным.


В ходе рассмотрения его кандидатуры встал Иван Пташников (который и тогда имел весомое имя, и сегодня его не утратил) и сказал буквально следующее: " очень уважаю милицию и очень люблю читать детективы, но вот это "никакого отношения к литературе не имеет". Слова, взятые в кавычки, были произнесены именно по-русски, надо думать, для большей доходчивости.


Дошло не только до присутствующих на том заседании, но и до кандидата в союз. Николая Чергинца тогда с треском провалили. А Иван Пташников уже в независимой Беларуси так и не получил заслуженного им звания народного писателя. Документы на него были подготовлены и поданы наверх, где все и остановилось. Ходили слухи, что помешал некий влиятельный человек во властном окружении ...


Можно подумать, что я слишком придирчиво и тенденциозно отношусь к Николаю Чергинцу. Вовсе нет, и книжки его вместе с блогером Липковичем я не жег и жечь не собираюсь. Сжигание книг вызывает в моем сознании три исторические параллели: средневековую инквизицию (тогда вместе с книгами и людей жгли), гитлеровскую Германию и сталинский СССР, когда костры из книг пылали и в Минске, во дворике "американки".


Понятно, что я не хочу, чтобы к такой борьбе с инакомыслием вернулись в Республике Беларусь. Так что не придирчивый я и не тенденциозный. А вот Николай Чергинец к моей скромной личности почему-то давно неравнодушен. Чтобы в этом убедиться, достаточно почитать официальный сайт СПБ. Или, скажем, дает Чергинец интервью "Белгазете" и вдруг - ни к селу ни к городу: "Не нужен нам Михась Скобла!" ("БелГазета", 15 февраля 2010 г). Как будто я днюю и ночую на крыльце обжитого Чергинцом Дома литераторов - примите меня в ваш союз четыреста шестьдесят шестым членом! У меня и мысли об этом никогда не возникало. Так что, как говорят в народе, бей хоть пестом, лишь бы было по чем. А когда не по чем, то и спрячь свой пестик куда подальше.


Теперь несколько слов об уже упомянутой встрече представителей провластного Союза писателей с Александром Лукашенко. Во время той встречи он несколько раз направлял свой праведный гнев против тех писателей из независимого СБП, которые вот уже пять лет как-то обходятся без государственных гонораров и некрологов в еженедельнике "ЛиМ".


Глава государства почему-то называл их «свядомыми», в связи с чем мне хочется обратиться к нему непосредственно. Александр Григорьевич, может, вы не в курсе: «свядомы» - это сознательный, находящийся в сознании, или, как в народе говорят, в своем уме. Называя сознательными только писателей из СБП, вы психологически травмируете членов чергинцовского союза, так как получается, что у них что-то с головой не в порядке. Не сердите вы их. Писатели - существа мстительные, и могут о вас едкие эпиграммы насочинять.


А вот насчет цензуры вы правильно высказались. Не должно ее быть. А она, черт ее побери, завелась в государственных издательствах. Привести примеры? Пусть вам министр информации Пролесковский принесет недавно изданную издательством "Літаратура і мастацтва" книгу "Владимир Короткевич: известный и неизвестный". Там на странице 26 вы увидите такой значок [...]. Это и есть след цензуры. Из книги была выброшена целая страница текста о некоем лукавом с берегов Днепра. Так вот, цензоры посчитали, что бес этот - вы. Это же додуматься только! Вразумите вы их, что делать так нельзя.


Существует в нашей стране и худший вид цензуры - на имена. Когда в 2008 году в издательстве "Белорусская энциклопедия" готовился к печати двухтомный "Словарь фразеологизмов" профессора Ивана Лепешева, из него бдительными "энциклопедистами" были удалены следующие писатели: Светлана Алексиевич, Владимир Орлов, Сергей Островец, Лариса Гениюш, Сергей Дубовец, Сергей Законников, Александр Лукашук, Винцесь Мудров, Владимир Некляев, Алесь Пашкевич, Борис Петрович, Масей Седнев.


Попал под цензорские ножницы и автор этих строк. Вслед за именами вылетели из словаря и цитаты из наших произведений - более 500. Профессор назвал такую прополку своего словаря "напористой, бескомпромиссной и жесткой цензурой". И как тут с ним не согласиться?


Солидарен я с вами, Александр Григорьевич, и насчет вульгарности и пошлости, которые коварно проникли в нашу литературу. Вот тут однозначно нужно ставить заслон высотой с Братскую ГЭС, чтобы ни один пошляк в наше «прыгожае пісьменства» не просочился.


А то захожу я недавно в столичный книжный магазин «Светоч», мимо которого вы ежедневно на работу ездите, и читаю в книге, изданной во все том же издательстве «Литература и искусство»:


Что-то печень, что-то печень расходилася,


А как ляжешь - в почки отдаёт.


Мне снотворное бы очень пригодилося,


Да понос вот что-то не перестаёт.


Автор книги, видимо, действительно в тот момент не вылезал из туалета, так как в следующем стихотворении говорилось о "народище" какой-то необычной "породищи", который:


В унитаз - за ихних двух,


Только дай борща ...


И раз в двадцать крепче дух


Из туалетища.


Любой профессиональный критик (а о критике вы тоже на встрече говорили) подтвердит вам, что процитированные строки и есть проявление вульгарности и пошлости. Поэта надо бы покритиковать, чтобы он впредь не развращал читателя. Но критикам к нему не достучаться - высоко сидит. Так позвоните ему по правительственной связи в Совет республики, пожурите. Поэта зовут Анатолий Рубинов, он там председательствует.


Понимаю я вашу озабоченность и плохими школьными программами по литературе, куда напролазило "второстепенных авторов". Правильно, и жук и жаба сейчас в той программе. Это же каждый раз, когда по вашему приказу «перетряхивают» те программы, они и щемятся туда - кто тихонько, а кто пищом лезет. Так что здесь не надо в очередной раз велосипед изобретать. Нужно просто вернуть старые программы, по которым детки учились до всех ревизий, и все второстепенные останутся на своих кочках сидеть.


Что до "наведения порядка с гонорарами, которых писатели ждут по 5-7 лет", то у меня на этот счет есть рацпредложение. Пусть те два ресторана, которые располагаются сегодня в Доме литератора, с каждой проданной там рюмки отчисляют определенный процент в кассу писательской взаимопомощи. Хочу вас заверить - хватит всем, а не только аппарату СПБ. А то сейчас получается, как в той пословице: горюю, батюшка, горюю - с одной лавки да в другую.


Правда, не знаю, как к моим советам и рацпредложениям Николай Чергинец отнесется. Может, опять закричит, как в "Белгазете": "Не нужен нам Скобла с его советами!" ... Но тут я не советую Николаю Ивановичу опережать события.


А вдруг Александр Лукашенко и, действительно, пожелает вступить в союз писателей, но не в его? Чтобы в очередной раз всех с толку сбить - и Запад, и Восток, и "свядомых", и "несвядомых". Вот же недавно вступил в СБП его бывший соратник - Александр Федута. Он и рекомендацию своему бывшему шефу не откажется написать. Тогда, что ни говорите, а интересная жизнь на белорусском Парнасе может начаться.

17:02 31/10/2011




Loading...


загружаются комментарии