Хлеб дают

Кажется, именно так должна выглядеть обреченность: тихо, покорно, дисциплинированно. Муравейник, в котором уже никто никуда не спешит и даже не возмущается. Нудно, тягуче, смирно.

Хлеб дают
-- Два хлеба, два батона.
 
-- Хлеб и два батона.
 
-- Какой батон получше?
 
-- По такой цене весь одинаковый.
 
На Комаровке теперь выстраиваются огромные очереди за дешевым хлебом. Возле лотков с итальянскими булочками -- пусто. Возле ярких витрин с аппетитными тортами -- почти никого. Торговки печеньем и конфетами тоже откровенно скучают. А вот в левое крыло крытого рынка просто невозможно пробиться: тут минчане в огромных очередях стоят за дешевым хлебом.
 
Смирно стоят. Молча.
 
-- Мало ли что в газетах пишут! -- вдруг взрывается продавщица. -- Не бывает у нас хлеба по тысяче рублей! Не выпускают его уже! Не привозят!
 
И вновь гнетущая тишина. Шарканье ног. Тихий шелест принесенных с собой ради все той же экономии целлофановых пакетиков.
 
-- Следующий!
 
В очередях за хлебом -- люди разные. И моложавые пенсионеры, и люди среднего возраста. Стариков, как мне показалось, даже поменьше.  Может, они в будние дни на рынок стараются попасть, а может, не каждый уже и доедет. Не знаю
 
А вот молодежи почти нет. Хотя они подходят к хлебным рядам, опасливо косясь на очередь. Активно пытаются разглядеть через спины стоящих плотной стеной людей, что же там, такое дефицитное, на прилавках?
 
Хлеб?!
 
Удивленное недоумение.
 
И уходят как-то уже не так бодро. Эти дети до недавнего времени вообще не знали, что такое очереди. Зато сейчас постепенно узнают, что бывают даже очереди за хлебом.
 
А взрослые все так же молчат. Дисциплинированно жмутся друг к другу и к прилавкам с хлебом, оставляя проход для желающих попасть в павильоны с сухофруктами и кофе. Правда, желающих почти нет.
 
Тем временем бодрый голос по громкоговорителю радостно вещает: "Открылся новый магазин вещей сэконд-хэнд. Приглашаем за покупками!"
 
-- Как это не объявили, что магазин поношенных вещей у нас самый крупный в Европе! Самый лучший! Самых поношенных! -- наконец, не выдерживает женщина лет пятидесяти.  -- Позор!
 
-- А у меня зарплата на двести тысяч меньше, чем в прошлом месяце. Потому что на заводе опять простои начались, -- начинает оправдываться другая, будто слово "позор!" было адресовано лично ей. -- Просто страшно...
 
Очередь разговор не поддерживает. По-прежнему молчит.
 
Плохо молчит.
 
Это не покорность и не обреченность. Это сосредоточенная озлобленность. Когда всем все уже понятно и говорить больше не о чем.  Когда еще непонятно, что делать, но уже ясно, что делать что-то надо.
10:55 01/11/2011




Loading...


загружаются комментарии