О взрыве, правосудии и цене ошибки

Приговор по самому громкому делу в истории Беларуси вынесен.

О взрыве, правосудии и цене ошибки
Оба подсудимых – Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалёв признаны виновными в подготовке взрыва 11 апреля 2011 года на станции минского метрополитена “Октябрьская”: Коновалов, согласно приговору, изготовил и доставил из Витебска взрывчатку, а Ковалёв помог ему – в том числе и тем, что знал, но не донес властям.
 
Приговору предшествовала массовая пропагандистская кампания в государственных медиа. Приговора еще не было, а телевидение и радио, забыв о презумпции невиновности, готовили общественное мнение к смертной казни как единственной и неизбежной мере наказания. Не стоял даже вопрос о возможности судебной ошибки; не брались во внимание явные натяжки следствия, противоречия в показании свидетелей – даже в том, что пленка видеозаписи, на основании которой якобы и был вычислен террорист Коновалов, была смонтирована, что изображенный на ней человек мало напоминает Коновалова. Не были приняты во внимание замечания адвоката о том, что ему не давали полностью реализовать право на защиту обвиняемого – просто потому, что не давали возможность встречаться с подзащитным в СИЗО. Судья отказал даже в возможности проконсультировать подсудимого во время суда.
 
Смертная казнь. Высшая мера наказания. Беларусь – единственная страна в Европе, где она приводится в исполнение.
 
Мать Владислава Ковалёва просила: расстреляйте меня вместо сына!
 
И я вспомнил о другой матери.
 
Несколько лет назад в одном из сельских районов Беларуси трое крестьян заподозрили судимого односельчанина в том, что он поджег сарай с сеном. Собрались, сговорились и убили подозреваемого.
 
Началось следствие. Но вмешался президент Александр Лукашенко: за что их наказывать? И обвиняемые убийцы – не скрывали даже, что убили! – отделались, что называется, легким испугом.
 
И тогда в одной из негосударственных газет появилось интервью с матерью убитого. Она никого и ни в чем не обвиняла – она просто спрашивала: сына за что убили? Да, он был плохой, но он отсидел свое. И мне помогал. За что?
 
А потом выяснилось, что сарай с сеном подпалили игравшие подростки.
 
Но убитого не вернешь.
 
В истории Беларуси было и куда более громкое дело – дело маньяка, насиловавшего и убивавшего женщин. По этому делу в разных районах еще БССР было арестовано около десятка человек, а несколько даже осуждено на смерть. И приговор был приведен в исполнение.
 
А потом нашелся настоящий маньяк – некто Михасевич. Он ездил по республике и убивал. И потом, устав от потоков крови, рассказал на следствии правду – и показал, где захоронены не найденные трупы жертв.
 
Но казненных не возвратить.
 
Александр Лукашенко предусмотрительно заявил, что будет рассматривать вопрос о том, возможно ли помилование приговоренных. Телевидение и прочая государственная пресса готовят общество к тому, что справедливость восторжествует.
 
Вопрос не в торжестве.
 
Вопрос в справедливости.
 
Весь 2011 год шло не только следствие по делу о взрыве. Шли суды над участниками мирной акции протеста 19 декабря – тех, кто был не согласен с объявленными результатами выборов. Всего только в Минске было задержано около 800 человек.
 
Следствие при попустительстве прокуратуры шло с явным нарушением права обвиняемого на защиту. Об этом заявляли все подсудимые.
 
Многие подсудимые заявляли, что в СИЗО к ним применялись недопустимые формы физического и психического давления.
 
Судьи и прокуроры краснели, но штамповали приговоры.
 
Милосердие проявилось тогда, когда возмутилось мировое сообщество. И Александр Лукашенко распорядился начать выпускать осужденных из тюрем.
 
Даже на Западе восприняли это не как милосердие, а как попытку сменять свободу тридцати лишенных ее человек на кредиты, необходимые для преодоления кризиса.
 
Но тогда речь шла о свободе. Всего лишь – о свободе.
 
Сейчас речь идет о жизни. Как сказал осужденный на два года лишения свободы условно экс-кандидат в президенты Владимир Некляев, рука палача не равна руке Бога.
 
Если все доказательства вины были налицо, почему право на защиту не было реализовано полностью? Если есть сомнения у профессионалов – в том числе, бывших судей, сотрудников спецназа – почему гениями химического анализа, состряпавшими в домашних условиях взрывчатку, которая, по изначальным заявлениями следствия, не имела аналогов, оказались троечники, люди, не имевшие никакой специальной подготовки?
 
Когда объявили приговор, зал загудел. Так написали сайты негосударственных изданий. Государственное телевидение сказало, что приговор был оглашен в полной тишине.
 
Под сомнением вся система правосудия в Беларуси.
 
И что бы ни сделал Александр Лукашенко, объявит ли он помилование в виде замены смертной казни на пожизненное заключение, откажется ли миловать – эти сомнения трудно развеять.
 
В воздухе носится гарь от подпаленной мантии белорусской Фемиды.
 
Если бы не смертная казнь, нос можно было бы заткнуть. Но смертная казнь существует и приводится в исполнение.
 
И проще объявить мораторий на смертную казнь, чем брать на себя роль Бога и гарантировать, что судебная ошибка в данном случае исключена.
 
Кто знает, может быть, Лукашенко так и поступит. Но если после этого белорусские власти начнут спекулировать темой этого моратория в европейских структурах, требуя оказания помощи без проведения экономических и политических реформ в стране, значит вновь пошел процесс торговли людьми – и жизнь Коновалова и Ковалева, двух пацанов из Витебска, в вине которых суд так и не смог меня убедить, сменяют на свободу остальных девяти миллионов белорусов.
 
09:03 01/12/2011




Loading...


загружаются комментарии