Перед казнью

Этой казнью, если она состоится, режим не предупреждает о грядущем возмездии будущих убийц. Не отдает дань справедливости. Этой казнью он запугивает всех граждан Беларуси. Поэтому они и против.

Перед казнью
Некие властные деятели недовольны.
 
Они недоумевают.
 
Им бы, возможно, хотелось, чтобы и у нас, как в 1930-е годы, когда шли известные процессы над "врагами народа",  когда по всему СССР, на предприятиях, в организациях,  проходили митинги с призывами: "Смерть кровавым убийцам! Нет пощады выродкам!", происходило бы что-то похожее.
 
Но не слышно в Беларуси о таких митингах в связи с процессом по делу о взрыве в минском метро. И даже идеологической службе не дано указаний организовать эти проявления «народного негодования».
 
Может быть, потому, что нет уверенности в том, что  получатся ли эти «проявления» и будут ли пламенные речи с призывами «сурово покарать убийц-террористов»?
 
В народе нет сочувствия Коновалову и Ковалеву.
 
Но у многих нет и явно выраженного желания их смерти. Не потому ли, что слишком много тумана, неясностей и противоречий в этой трагедии?

И власть чувствует это. И потому явно раздражена такой общественной реакцией.
 
Но штука в том, что власть знает и о других, не менее существенных причинах  такой реакции. Но не может, никогда не скажет о них открыто.
 
А причины между тем ясны. Они на поверхности. Народ, в большинстве своем, не доверяет этой власти, не верит ей. И она, власть, это знает.
 
Я не буду входить в обстоятельства дела: как там все было, что отследили камеры в метро, что за люди Коновалов и Ковалев, как они сумели подготовить и осуществить взрыв, почему так мгновенно их поймали и прочее. Об этом много разного сказано в интернете, в газетах. В том числе и о вопросах, на которые не дали ответа ни следствие, ни суд.
 
Я - о другом. Об общественной реакции на процесс и приговор. Почему она такая? Не защищающая Коновалова и Ковалева, но и не жаждущая их смерти. Не жаждущая мести, крови. Даже у части родственников погибших нет этой жажды. Тут, конечно, немалую роль играет христианское отношение. И мы еще поговорим об этом.
 
Но прежде о другом. О недоверии к власти. Том недоверии, которое перевешивает сотни томов дела, многочисленные улики и доводы обвинения.
 
И глубинная суть этого недоверия и неверия в том, что нет у этой власти, на чьей совести столько бесправного и беззаконного, права судить и тем более приговаривать к смерти.
 
В том самом зале, где судили Коновалова и Ковалева, незримо присутствовали тени Гончара, Красовского, Захаренко, Завадского… Они напоминали о том, что могучие белорусские силовики, буквально в течение нескольких дней нашедшие двух жалких витебских пацанов, что-то мастеривших в подвале панельной «хрущобы» и якобы одолеваемых желанием «дестабилизировать ситуацию в стране» (вряд ли они и слова-то такие знали, которые больше напоминают цитату из доклада деятеля спецслужбы), уже 15 лет не могут найти, кто убил («исчезнул») бывших министра внутренних дел Беларуси, вице-премьера и председателя Центризбиркома, а также видного предпринимателя и известного журналиста.
 
Этого трогать нельзя. Эта тема для тех же силовиков -- табу.
 
Потому вам далеко не все верят, господа прокуроры и судьи, следователи и штатные пропагандисты, совершенно напрасно именующие себя журналистами.
 
И еще в том же зале незримо присутствовали те, кого били, калечили, бросали в тюрьмы вечером 19 декабря минувшего года (в день президентских выборов) и в последующие дни. Их сотни. А еще в зале незримо присутствовали тысячи униженных, оскорбленных, разоренных, доведенных до тяжелых болезней, вынужденных эмигрировать наших сограждан. А вместе с ними их родственники, друзья, знакомые. Это уже сотни тысяч людей.
 
Они уж точно не верят вам, судьи и прокуроры, занимавшиеся делом Коновалова и Ковалева.  Не верят в то, что вы можете быть справедливыми. И вы это знаете. Да и как можно верить вам, когда группа односельчан, действуя вполне сознательно, убила якобы «поджигателя сараев», после чего «хозяин» освободил их от наказания, а вы, законники, промолчали? О каком правосудии в этой стране можно говорить, когда закон растоптан и лежит в грязи? Пусть дважды и трижды виновны Коновалов и Ковалев, но вам нет веры.
 
Именно в этом состоит тяжелейший, трагический парадокс современной белорусской жизни.
 
Этой казнью, если она состоится, режим не предупреждает о грядущем возмездии будущих убийц. Не отдает дань справедливости. Этой казнью он запугивает нас, граждан Беларуси. И граждане, господа судьи и прокуроры, это хорошо понимают. Поэтому они (за всех, конечно, не говорю, но насчет  думающей, совестливой части белорусов, а таких немало, уверен) - против.
 
II
 
Теперь о том самом христианском моменте.
 
В Беларуси государство присвоило себе право убивать людей. Да, конечно, у нас казнят совершивших особо тяжкие преступления. Но почему цивилизованная Европа отказалась от «государственных убийств»? Тут несколько ответов. И один из первых заключается в том, что никто не вправе отнимать жизнь, данную Богом. И еще: отменив смертную казнь, государство признает, что и оно несет на себе немалую часть вины за совершенное злодеяние. Ведь злодей, преступник не с Луны свалился, он вырос в нашем обществе, при нашей государственной системе. Значит, есть и наша вина. Но нынешнее белорусское государство открещивается от своей вины. Просто вот такие уроды родились, а мы тут ни при чем. А что, если удастся доказать, что «при чем»? Что это ваша циничная, не ставящая ни в грош человеческое достоинство и саму человеческую жизнь система вырастила Коновалова и Ковалева? Разве не она убирала неугодных? Мы помним эту неосторожно вырвавшуюся  фразу: «Ну и где теперь этот Щ.?» Был человек -- и нету. Практика разборок с уголовными авторитетами перешла на политических оппонентов. Потом просто стали лупить налево и направо за хождение по улицам, за разговоры на тех же улицах на белорусском…  Все разрешено… Бог только один -- «хозяин», и он всегда прикроет тех, кто в камуфляже и с дубинками. Поэтому действуйте, ребята, ничего не бойтесь. И не боятся. Недавно учинили настоящий беспредел в Крупках. И не слышно, чтобы кто-то из «камуфляжно-дубиночных» был наказан. Остались «неизвестными» напавшие на Некляева. Потому что им все можно. Они под высочайшим прикрытием.
 
Кажется, Геббельс сказал: «Моя совесть -- это фюрер». Лишенные совести нынешние «камуфляжно-дубиночные» не понимают, что их уже почти расчеловечили, что они уже мало напоминают людей. И вот в противовес этим утратившим душу и облик человеческий -- другим белорусам хочется доказать, что они люди. Именно поэтому они не желают смерти Коновалова и Ковалева.
 
Не могу не напомнить в этой связи Чехова -- «Рассказ старшего садовника». Старик-садовник рассказывает о том, как в одном городке жил одинокий, нелюдимый человек. Он был врачом и любил людей, хотя и жил наособицу. И вот его, всеми любимого и уважаемого, убили. Убийцу вскоре установили. Улики были неопровержимые. Суд должен был вынести смертный приговор. И тут неожиданно, дальше я цитирую Чехова, главный судья «закричал:
 
-- Нет! Если я неправильно сужу, то пусть меня накажет Бог, но, клянусь, он не виноват! Я не допускаю мысли, чтобы мог найтись человек, который бы осмелился убить нашего друга, доктора! Человек не способен пасть так глубоко!
 
-- Да, нет такого человека, -- согласились остальные судьи.
 
-- Нет! -- откликнулась толпа. -- Отпустите его!
 
Убийцу отпустили на все четыре стороны, и ни одна душа не упрекнула судей в несправедливости. И Бог… за такую веру в человека простил все грехи жителям городка. Он радуется, когда веруют, что человек -- его образ и подобие, и скорбит, если, забывая о человеческом достоинстве, о людях судят хуже, чем о собаках. Пусть оправдательный приговор принесет жителям городка вред, но зато, посудите, какое благотворное влияние имела на них эта вера в человека, вера, которая ведь не остается мертвой; она воспитывает в нас великодушные чувства и всегда побуждает любить и уважать каждого человека».
 
-- Боже мой! -- скажут мне. -- Вместе с Чеховым ты оправдываешь убийц!
 
Да нет же! Я вместе с Чеховым о нас, о наших и душах наших детей думаю. Я не хочу становиться в один ряд и поддерживать тех «вершителей справедливости», которые с теми, у кого руки по локоть в крови. И еще я хочу верить в человека, и никто не может запретить мне это. Я помню, что Папа Иоанн Павел II пришел в тюремную камеру к покушавшемуся на его жизнь члену преступной организации «Серые волки» Агдже. И тот плакал. И эти слезы дороже той кошмарной процедуры убийства на «Володарке», которую с таким наслаждением недавно описала одна популярная газета.
 
Конечно же, здесь, в этой ужасной трагедии, первой должна была бы возвысить свой голос Церковь. Но она всегда молчит, наша Церковь, когда бьют, истязают, бросают в тюрьмы, творят неправедные суды. Свой свечной заводик дороже и милее всех людских бед… Поэтому нельзя ссориться с «хозяином». А то ведь отнимет заводик… И доходы упадут… Не так ли, Ваше высокопреосвященство, владыка Филарет? Очень хочется услышать Ваше слово… Вдруг оно окажется решающим…
 
Я знаю, что Вы молитесь каждый день за наши души. И лучше меня знаете, что словами о покаянии Господь начал свое учение, а словами прощения завершил его. «Чем было бы человеческое общество без прощения?» -- спрашивал святитель Николай Сербский. И отвечал: «Зверинцем».
 
Большинство белорусов не хотят жить в зверинце. Неужто Церковь не поддержит их в этом желании? Не выступит против казни двух душ? Да, по суду, преступных, виновных в гибели и тяжких увечьях многих людей. Но, может, и невинных? А если и виновных, то обязательно ли отнимать жизнь? Может быть, гораздо более страшное наказание -- пожизненная тюрьма и вечное покаяние. И разве не стоит более внимательно вглядеться в жизнь Коновалова и Ковалева и понять, как дошли они до такого страшного преступления? Что содействовало тому, что они стали такими?
 
Но здесь начинаются невыгодные для власти проблемы. Разве может счастливая, руководимая таким замечательным правителем Беларусь породить таких монстров? Нет, они, конечно, присланы к нам если не с Луны, то с Марса. Хорошо бы, конечно, откуда-нибудь с растленного Запада. Но поскольку с этим ничего не выходит, то лучше не вникать. Поэтому  судьям и прокурорам непременно хочется убить. И побыстрее. Зачем копаться в жизни какого-то Коновалова? Пулю в затылок -- и все проблемы решены. Государство вроде даже каким-то гуманистом здесь выступает, поскольку есть мнение, что смерть лучше пожизненного заключения. Но думаю, что не только мне это желание государства выступать в роли убийцы отвратительно. Впрочем, наше государство уже давно, что называется, вошло в роль… И нужный пистолет всегда найдется…
10:24 06/12/2011




Loading...


загружаются комментарии