Алексиевич: Общество больно, но люди готовы меняться, а власть - нет

Вскоре будет окончательно решена судьба осужденных на смерть по обвинению во взрывах в минском метро Дмитрия Коновалова и Владислава Ковалева. Своим мнением на этот счет поделилась писательница Светлана Алексиевич.

Алексиевич: Общество больно, но люди готовы меняться, а власть - нет
В интервью "Нашай ніве" она высказала предположение, что ребят расстреляют, но не потому, что они - виновны, а потому, что власть привыкла общаться с обществом только при помощи силы.
 
НН: Насколько оправданным был, по Вашему мнению, такой жестокий приговор?
 
Светлана Алексиевич: Люди ныне не могут защититься от зла современного мира, которое становится все более изощренным, более неожиданным. Терроризма в Беларуси совсем никто не ожидал, мы маленькая страна, зажатая в тисках диктатуры. Никто не думал, что здесь может случиться классический теракт. Коновалов - кто он? Одиночка или за совершенным стоят какие-то интересы? Увы, правду мы узнаем еще очень не скоро. То, что этот теракт - разборка одинокого человека с миром, очевидно: по тому, как ведет себя его семья, по тому, что он молчит на процессе ... Это оставляет много вопросов. Как и то, что говорил адвокат Ковалева, - про монтаж видео с метро, например.
 
Говорят о проблемах психики у Коновалова. Тогда нужна помощь психоаналитика. Но нельзя расстрелять человека, который промолчал весь суд. Современное общество не воспримет расстрела, если оно не доверяет следствию - даже если для высшей меры есть юридические основания. Ведь когда-то нормальным считалось есть других людей, когда-то казнили принародно на площади ... Мы недалеко от этого ушли.
 
И абсолютно непонятно, почему вещественные доказательства надо так быстро уничтожить - в таком деле, где точки окончательно не расставлены ...
 
- Общество, как показывают обсуждения дела о теракте в независимых СМИ, не имеет единой позиции по поводу смертной казни.
 
- Само наличие такой дискуссии показывает, что общество больно от долгого пребывания в зажатом состоянии. Одни боятся потерять работу, другие - что их выкинут из университета, если они будут говорить то, что думают, выйдут на Площадь. Ожидать от такого общества нормальной человеческой реакции не приходится.
 
У людей не европейское мировосприятие, они, как сундуки с предрассудками - советскими, царскими, провинциальными.
 
Мы, находясь сначала в советском времени, а потом в диктатуре, которая делает ставку на силу, перестали развиваться. Можно говорить что угодно про советское время, но тогда издавался Швейцер, который писал об уважении к человеческой жизни, и вокруг него дискутировали. Кто сегодня об этом говорит? Сегодня говорят лишь о том, какой плохой Лукашенко, но у меня много вопросов и к нашему обществу.
 
В обществе накопилось огромное количество агрессии - это говорит о том, что люди не проходят тот путь, который проходит во всем мире прогрессивный человек.
 
Если бы кто-нибудь в Европе высказался в том духе, что с двумя парнями нужно поступить вот таким образом, его бы никто больше никогда не воспринял всерьез. Спасибо и на том, что расстрел не будет происходить на главной площади и народ для этого не соберут.
 
- Насколько реальна возможность помилования Коновалова и Ковалева?
 
- Я думаю, что московские события на Болотной или Сахарова пугают нашу власть. А ее сознание таково, что, помимо силы, она не знает других путей общения с обществом. И вот из-за этого страха их и расстреляют. Я склонна думать, что эти парни в какой-то степени виновны. Но выносить смертный приговор - это добавлять агрессии обществу. Лично я не принимаю смертных приговоров. Цветок жаль, таракана, что уж говорить о человеке, который заблудился.
 
Есть форма пожизненного заключения - пусть человек разговаривает с Богом, пусть продолжается расследование.
 
К осужденным не допустили журналистов ... Был такой прибалтийский фильм, режиссера Франко, о человеке, которого приговорили к смертной казни. Там были страшные преступления. И режиссер провел два месяца с осужденным. И когда смотришь этот фильм, видно, что человек прошел через раскаяние. Человеку можно покидать этот мир.
 
- Но раскаивается ли человек, получив пожизненное?
 
- Я была во Владимирском централе в России, где сидят осужденные пожизненно. Даже в Ташкенте во время войны, где лежали ребята, которые остались без рук и ног, и от которых отказались родственники, я не видела таких глаз, какие были там. Осужденные шли рядом, и по глазам было видно, что они проходят путь раскаяния.
 
- Подобная дискуссия идет в интернете вокруг ситуации с норвежским террористом Брэйвиком. Высказывается возмущение «легким» приговором, условиями жизни в тюрьме, куда он попал - в Беларуси многие не живут так и на свободе.
 
- На Западе никому в голову не приходит, что даже к такому страшному человеку можно относиться не как к человеку.
 
У нас все ждут, помилует Лукашенко осужденных или нет, а общество молчит - разве что в блогах появляются сообщения. О Брэйвике же говорит вся Норвегия - там, начиная с короля, все обсуждают эту тему, но не на кухне за чаем, а на общественных площадках. В результате человек, который выносит окончательное решение, опирается на общество.
Власть надо контролировать, ее нельзя отдать исключительно политикам.
 
Наше общество притихло, и не только в связи со смертной казнью. Например, учительница Ильинич, которая после Площади не может устроиться даже почтальоном, а она человек с высшим образованием - мало кто выступает в ее защиту.
 
В деле о теракте меня поразила одна вещь: мать Ковалева жила в семье пострадавших от теракта. Это говорит о том, что белорусы находятся на более высоком уровне развития, чем власть. И люди готовы меняться, расти.
 
- Что нужно сделать, чтобы отношение к смертной казни изменилось?
 
- Во-первых, в стране должна быть демократическая власть, во-вторых, совсем другая система работы с людьми - начиная от школы и университета нужно давать людям другие установки. Сейчас же, как и в советское время, воспитывают человека-винтика: это же смешно, когда вся страна начинает по приказу сверху дружно собирать какие-то тряпки или металлолом. Я видела в Китае домны, в которых каждая деревня варила металл - когда китайская власть дала установку, что надо перегнать Америку. Мне кажется, что мы сейчас движемся именно в том направлении.
 
***
 
Светлана Алексиевич родилась 31 мая 1948 в Ивано-Франковске (Украина).
 
Вместе с семьей переехала в Беларусь, где получила журналистское образование. Пять книг, написанных Алексиевич, вышли большими тиражами на разных языках. За книгу "У войны не женское лицо", написанную в 1985 году, Алексиевич в прошлом году получила престижную премию «Ангелус». Кроме того Алексиевич - лауреат многих европейских и американских премий. С начала 2000-х живет в Европе, но регулярно приезжает в Беларусь.
10:09 14/02/2012




Loading...


загружаются комментарии