В поисках большинства

С кем сейчас белорусское молчаливое  большинство? С режимом или против? И если оно с режимом, то почему?

В поисках большинства
Я не верю в то, что белорусское молчаливое большинство похоже на русское. Что оно, как и в России, теперь полностью «за Путина». Мне кажется, даже действия власти в Беларуси - в последнее время нервные, неуверенные, выражают сомнение в том, что большинство молчит «за», а не «против». А если власти сомневаются в том, что большинство - с ними, почему в этом не сомневаться нам?
 
Тезис о том, что пока мы, эксперты, спорим  об интеграции, правах человека и легитимности режима, большинство граждан молча этот режим принимает - привлекателен. Однако, этот тезис устарел на два года.
 
Два года назад я был в числе тех, кто исходил из установки о большинстве, которое в критической ситуации всегда поддержит действия правительства, так как текущий «социальный контракт» выполнялся государством безупречно. Однако, уважаемые коллеги, за последние 24 месяца в стране многое (если не все?) изменилось!
 
Во-первых, с этим большинством странно поступали во время выборов, когда сначала зарегистрировали всех кандидатов, а потом часть из них упекли в тюрьмы.
 
Во-вторых, с большинством еще более сомнительно поступали сразу после выборов - когда зарплаты рухнули  в три раза, а банковские вклады обесценились. То, что большинство молчало, не означает, что оно ничего не поняло.
 
Теперь о сравнении с Путиным. Знаете, Путин-2012 это не Лукашенко-2010, это Лукашенко-2006. Помните, какие настроения царили в обществе после разгрома палаточного городка в марте 2006? Тогда действительно большинство было с государством, оппозиция вызывала презрение, а на проблемы с демократией сетовали исключительно независимые политологи (читай - маргиналы). Ведь общество было сытым, трудоустроенным.
 
Общество стояло в очереди на льготный кредит на жилье и смотрело в будущее с оптимизмом. Основное отличие нынешней ситуации - в отсутствии почвы для оптимизма. Посмотрите, сколько людей было вынуждено уехать на заработки в Россию, чтобы выплачивать проценты по тем же набранным жилищным кредитам.
 
Накануне выборов Путин существенно отработал социально-экономическую тему. Зарплаты военных увеличились до космических по белорусским меркам размеров. По официальным данным национальной статистической службы, белорусы получили за декабрь 257 евро зарплаты, россияне - 721 евро. Белорусы самые бедные в регионе. Это при тех ценах на продукты питания, которые мы имеем сейчас в магазинах. Так что должно думать сейчас большинство? Почему оно должно быть «за»?
 
Основное отличие белорусского «молчаливого большинства» от российского: я с трудом представляю сегодня 100 тысяч на провластном «антиоранжевом» митинге в Минске. Я не могу допустить, что 100 тысяч соберется в Беларуси на мероприятии вроде того, что произошло на Поклонной горе в Москве. Там, в России, так или иначе, с автобусами с предприятий, с распределением, с горячими обедами и нанятыми в театральных студиях «трудящимися» альтернативу Болотной собрали. У нас массовых провластных мероприятий не было вот уже сколько лет! Более того, у меня есть ощущение, что если бы 100 тысяч выгнали на Октябрьскую площадь в Минске, под красно-зеленые флаги, толпа повела бы себя непредсказуемо. Потому что людей достало - достало получать по два с половиной миллиона и слышать по ТВ, что это по-богатому.
 
Достало содрогаться от экзотических инициатив типа «а не ввести ли нам плату за посещение врачей в поликлиниках»? «А не повысить ли нам плату за обучение в два раза»? Короче, сегодня власть ведет себя не как власть большинства. Сегодня процедуры удержания контроля над обществом перестали быть политическими, они стали квази-политическими, с доминированием принуждения, а не поощрения.
 
Собственно говоря, власть является сегодня властью не потому, что большинство ее выбрало и даже не потому, что большинство не против того, что власть сама назвала себя властью. Власть сохраняет контроль над обществом исключительно из-за того, что общество боится высказаться против, ибо то, что делают на «Граните» и с другими, кто пытается протестовать, показательно. Согласен с тем, что в политологии это тоже воспринимается как легитимность (смотри книгу  «Power and Powerlessness» («Власть и бессилие») Джона Гавенты). Однако зачем говорить о молчаливом большинстве? А вы вообще знаете, что скажет это большинство, если у него вдруг получится что-то сказать?
 
Еще один сомнительный мотив - это существование в Беларуси большинства как такового. Я бы напомнил про тезис культуролога Юлии Чернявской о том, что наше общество - это общество «малых групп». Тезис был обоснован  в том числе в книге  Чернявской «Беларус. Штрихи к автопортрету». Собственно говоря, как в японских рыбацких деревнях, у белорусского общества нет социального пространства для появления «большинства». Есть мнение малых групп, которым не хватает коммуникативных каналов для слияния в большую общину. Нам интересно, что думает о режиме сосед, члены семьи, родственники, сотрудники или сельчане. Ранее «мнение малых групп» сливалось в положительную для правительства картину. Теперь малые группы - против повышения цен, против сноса деревушки, землю под которой приобрели китайцы, против подорожания проезда в троллейбусе и так далее. Как не было провластного большинства, так сейчас нет антивластного.
 
Однако, если изобрести социологический инструментарий, который позволит корректно поработать с малыми группами, окажется (снова - мое личное предположение), что они - по-разному «против». Не против власти как таковой, но против той политики, что сейчас проводится.
 
И последнее: почему в моем комментарии ни разу не упомянуты социологические опросы, хотя по характеру текст скорее как раз «социологический» (чем какой другой). Хотел бы напомнить о публикации моего любимого французского социолога Жана Бодрияра «A l'ombre des majorités silencieuses, ou la fin du social» («В тени молчаливого большинства, или конец социального»). По Бодрияру  масса не обладает ни атрибутом, ни предикатами, ни качеством, ни референцией. Отсюда - ее неопределенность, отсутствие «социологической реальности». «Молчаливое большинство, - писал Бодрияр - референт мнимый. Это не означает, что его нет. Это означает, что масса не может иметь никакой репрезентации». Поэтому наши слова о том, что массы - с властью (или массы - против власти) ничто иное, как политический манифест, который никак не корреспондируется с тем рефреном, на который идет ссылка в таком манифесте. И, если массы не имеют инструментов репрезентации, я не понимаю, зачем независимой  экспертной среде конструировать «мнение массы» как мнение «молчаливого большинства», которое ласково относится к власти.
15:22 12/03/2012




Loading...


загружаются комментарии