Войтюшкевич: Я хотел бы над этим посмеяться, сидя на Немане, а не в Овальном зале 2

Музыкант Змитер Войтюшкевич, недавно проехавшийся кольцом солидарности по восьми европейским городам, как говорят, на собственной шкуре прочувствовал, что такое "черные списки". В этой связи "Белорусский партизан" спросил у музыканта, почему он не хочет идти в политики и каким видит свое будущее.

Войтюшкевич: Я хотел бы над этим посмеяться, сидя на Немане, а не в Овальном зале
Во время беседы Змитер также поделился впечатлениями от поездки и рассказал, что в его понимании подпольная музыкальная деятельность. 


Дмитрий, что для Вас означает быть в "черном списке"?
 
Как в 95-м я не знал, что буду делать в июле, когда на дворе июнь, так и сегодня не знаю, что буду делать завтра. С другой стороны, это уникальная возможность быть самостоятельным: главным бухгалтером, главным режиссером, продюсером, кем угодно. Это приятный момент.

Есть вещи сложные. Для этого ты берешь чистый лист бумаги и пишешь все, что ты можешь делать в жизни с музыкой. Я сейчас этого не пишу, так как, во-первых, есть какое-то имя, есть инерция, есть какие-то концерты, которые так или иначе будут. Те же варшавские концерты, например.

А еще, кроме этого, я и строюсь. Не то, что жить не за что, жить есть за что, но если бы я не строился, мог бы, например, ездить на очень хорошей машине. А так езжу на "Субару", тоже неплохая машина.

Я научился жить самостоятельно - это очень опасная вещь с точки зрения обывателей, которые озабочены одним: а как дальше, что завтра? Есть наработанные схемы, есть имя ... Если не строился - жил бы хорошо. А если был "разрешен" - вообще был бы в шоколаде.

Насколько просто у нас попасть в черные списки?

Я не знаю: и первый раз не хотел в них попасть, и второй. С одной стороны, странно, когда ты после всех путешествий по Европе с беседами о ситуации в Беларуси едешь, и тебя никто не забирает, не сажает. С другой стороны, есть черный список, запрет на работу, некий конфликт: или одна рука просто не знает, что делает другая, или это такой способ держать музыкантов на коротком поводке. Я не думаю, что достоин того, чтобы меня как-то выделяли. Иногда мне кажется, что я вообще никому не нужен, но зачем тогда эти черные списки? Дайте людям пар выпустить! Ведь на мои концерты приходит довольно много людей. Много порядочных людей, которые тоже хотели бы разобраться в белорусской ситуации. Проходят концерты известных артистов, куда ни профком, ни милиция не может загнать людей, ведь те просто отбывают номер. Это некое подобие советских времен - на кой черт это все - не пойму? ..

Это, видимо, создает сложности и для творческого процесса ...

Творческий процесс всегда сложный. Можно было просто сосредоточиться на чистом творчестве. А сейчас... Федута, например, предлагал стать депутатом! (Смеется). Едем в машине, а он вдруг говорит: а может, Войтюшкевича в депутаты? ...

С другой стороны, все знают, что людей бьют, сажают ни за что, их семьи голодают, поскольку нет человека, который приносил бы зарплату... А вообще, к черному списку привыкаешь. Поэтому концентрируешься на творческих моментах, на завершении, например, польского альбома, на других записях, на глобальных проектах, связанных уже со следующим годом, восстанием Калиновского - то, что не дает расслабляться. Подпольными, не подпольными концертами... Не подпольные можно проводить только вокруг Беларуси. По соседям, в принципе, я ездил во все времена, поэтому у меня нет нужды сейчас искать каких-то партнеров. Я не суперзвезда, не Эрик Клэптон, но на мои концерты приходили тысячи ...

А во время последней поездки я выступал в качестве не только музыканта, но и общественного деятеля, политика. Для наших реалий это нормально - музыкант в роли политика. Хочешь ребенка отдать в белорусскоязычный сад - тебя сразу переводят в разряд политиков, записывают в бэнээфовцы, хочешь нормальной колбасы - это тоже политика. И тебя сразу лишают права на профессию.

Как думаешь, кто выбирает фигурантов для черного списка и по каким критериям?

А вот это - великая тайна: "сантехник Володя, идеолог Ирина". Кто из них конкретно - Пролесковский или кто этим занимался... Если анализировать встречу музыкантов с Пролесковским в администрации президента, у меня такое ощущение, что они обиделись, что музыканты принимали участие в избирательной кампании. Но 70% "черносписочников" - вообще никакого участия в выборах не принимали! Я не требую царского внимания от великого князя. Я просто хочу нормально работать. А сейчас в своей стране в не самые худшие времена для себя ты должен работать в подполье. Если бы не все эти запреты, я два раза в год легко собирал бы Дворец Республики! Ведь даже  после первого запрета для меня не было проблемой собрать концертный зал "Минск", а это 1300 человек. Дворец Республики - две с половиной тысячи. Так мы купили бы, а не загоняли людей приглашениями и профсоюзными холявными билетами. Люди купили бы - эти запреты меня, Вольского, Куллинковича - периодически появляются. Мотивация - якобы мы политические, будто я люблю Некляева - это все сказки для бедных. Ведь Куллинкович и Вольский подчеркнуто держали нейтралитет, но их тоже загнали в черный список. Значит, надо было выступать под красно-зеленым флагом, чтобы они сказали, что ты - их человек. На самом деле, не с кем изменять, как сказала бы женщина (смеется). «Настоящих буйных мало».

Последняя поездка по Европе в рамках проекта "Европейская солидарность с Беларусью" помогла Вам найти новых партнеров за рубежом?

Основная задача была - информировать людей о сегодняшней ситуации в стране, не только тех, что живут в Европе, но и белорусов, которые были на встречах, на концертах, на дискуссиях. Мое личное достижение - я понял, что такое Европа, что такое дороги, что такое люди. Один из результатов нашей поездки - мы напомнили им: то, что они имеют, это большая ценность. А мы к этому еще должны прийти. Хотя у европейцев много своих проблем - им тоже интересна Беларусь. Мы разговаривали с "Международной амнистией" и пришли к выводу: демократия и права человека - это очень просто: этому просто надо следовать.

Мы хотели по-своему, эмоционально рассказать о ситуации, которая у нас сейчас. Потому что звучали и такие вопросы: может, надо оставить Беларусь в покое - пусть развивается "особым путем". Не каждому приятно слышать такие советы. Но человеку, который живет на хуторе, и рядом в соседнем доме постоянно пьянки или мужик бьет жену, а она кричит - неприятно такое соседство. Или когда сосед постоянно с тобой ссориться - а мы соседствуем с пятью странами - мы в течение последних 18 лет постоянно с кем-то ссоримся. А затем миримся, чтобы взять свое, - и опять все по новой. Эти "белорусские" хитрости никому не нужны. Здесь многим кажется, что мы самые умные: это совсем неправда.

А может, тогда и в самом деле, как предложил Федута, податься в политику. И тогда плевать на всякие "черные списки".

Ну что значит плевать ...

Вместо пустых агитвстреч концерты давать будешь ...

Я думаю, что обеспечу порядок в личной жизни и через 20 лет пойду на выборы президента (смеется).

А если честно, я никогда не думал об этом. Я потому и строюсь, что мне хотелось бы тихой спокойной жизни с баней. Ведь есть высшая должность - духовный авторитет (смеется). Но это надо заслужить. Сейчас таких немного, и в принципе, из всех официальных дядей - не на кого равняться. Нам приятно, что сейчас есть известные дирижеры, музыканты, но они к белорусским делам никакого отношения не имеют - они все космополиты. Был Быков, есть Бородулин ...

Интересная вещь: остаться самим собой и отвечать на вопросы других. Именно не давать ответы, а отвечать на вопросы. Люди, например, приходили на белорусские концерты с простыми вопросами: чего стоит то, что звучит. Но, оказалось, что музыка есть, и не хуже европейской; мы не говорим, что она лучшая. С лидерством у нас проблемы - никто из официальных музыкантов и близко к этому не подошел. Нужна личность с духовным авторитетом, я, например, не хочу быть пессимистом. Я бы хотел бы с этого посмеяться, но сидя на Немане, а не в Овальном зале.

Какие сюрпризы вы готовите для своих слушателей?

Работа идет. Позавчера (4 июня. - Ред.) Была написана хорошая песня на стихи Геннадия Буравкина, она написана, но еще не записана. Это - программа, которую можно назвать шансоном, можно назвать тюремной лирикой, это - песни о людских судьбах, которые заводят человека в сложные жизненные ситуации. В том числе - связанные с тюрьмой, с отбыванием наказания. О том, что происходит после возвращения человека, так как многие возвращаются из тюрьмы с абсолютно другим выражением лица, с другим отношением к жизни, некоторые приходят к Богу через тюрьму. Некоторые приходят к разочарованию, а некоторые никуда не приходят ... И политизированная часть нашего общества - это снова тюрьма, наша белорусская, так как в ней не только уголовники.

А в ближайшее время, осенью, выйдет проект (надеюсь - выйдет) на стихи польского поэта в переводе Андрея Ходановича. Это мой долгострой: шесть лет работы, мы надеялись издать на польские деньги, которых однако, так и не получили, поэтому выпускаем за свои, белорусских спонсоров и за мои личные.


Напомним, в середине мая Змитер Войтюшкевич в рамках проекта "Европейская солидарность с Беларусью" проехал с концертами по восьми европейским городам: Вильнюс, Варшава, Краков, Берлин, Амстердам, Вена, Прага и Брно, где во время концертов помимо исполнения своих песен рассказывал слушателям о сегодняшней общественно-политической ситуации в Беларуси.

16:25 06/06/2012




Loading...
ссылки по теме
Черные списки возвращаются? Войтюшкевичу запретили разрешенный было концерт в Минске
Власти разрешили провести в Минске "Народный альбом" с Вольским и Войтюшкевичем
Организатор запрещенного концерта "Дзецюкоў" требует объяснений от Минкульта


загружаются комментарии