“Белорусская тюрьма на женщин не рассчитана” 1

Осужденные белорусски  содержатся в двух исправительных учреждениях - Гомельской колонии № 4 и Речицкого № 24. Согласно опубликованным данным (2010 год), в каждой,  примерно,  до двух тысяч арестанток. Всего  - это десятая часть от всех осужденных в стране.

“Белорусская  тюрьма на женщин не рассчитана”
Считается, что Беларусь имеет наивысший процент заключенных-женщин среди всех стран Европы и бывшего СССР. В соседней России эта цифра составляет 6,5%, в Украине - 6,1%, в Польше, как и в среднем по Европе, - примерно 4%.

Средний срок тюремного наказания женщины в Беларуси также высок - 5,6 года. В то время как в соседней России - 3,5 года. Более 2/3 осужденных женщин - в детородном возраста. 

«Беременность в полезных целях»

... Даше немногим  более20. К колонии училась в колледже управления и права. Всего отсидела чуть более двух лет по очень «популярной» сейчас среди осужденных женщин статье 328 (хранение и распространение наркотиков). Среди распространенных «женских» преступлений также - кражи без применения насилия, убийства, грабежи под воздействием алкоголя или наркотиков, а еще - мошенничества и хулиганка, - рассказывает  девушка в интервью радио “Свабода”

Этот телерепортаж, снятый год назад, вскоре после освобождения Даши из гомельской колонии, девушка смотрит дома вместе со своим другом М. Оба стремятся строить новую жизнь, семью и сделать все, чтобы наркотики, которые привели девушку за решетку, забыть как тяжелый сон ... 



Даша узнает всех «героинь» передачи. Она очень сочувствует заключенной матери Люсе, которой за тяжкое преступление сидеть еще много и которую скоро должны разлучить с ребенком. По закону дети «зэчек» могут находиться в тюремном Доме малютки до трех лет, а потом их переводят чаще в детский дом. Свою дочь та же Люся сможет увидеть лет через восемь, не раньше. 

«Люся - хорошая мама», - считает Даша. Но такое можно сказать не про каждую осужденную. Чаще всего женщины стремятся попасть на зону уже беременными. Родив ребенка они имеют много льгот - улучшенное питание, на пару тройку часов их освобождают с работы, чтобы побыть с ребенком в Доме малютки, некоторые как мать малышей могут даже рассчитывать на условно-досрочное. При освобождении мамки получают материальную помощь - вещи, деньги, игрушки. Сами же, когда выходят, нередко просто бросают своих детей. 

Девушка вспоминает историю, как одна из таких мамок, оказавшись на свободе, бросила дочь на железнодорожном вокзале в камере хранения. Для сотрудников вокзала это был не первый подобный случай. После звонка в колонию так зываемая мать была найдена очень быстро. Что стало с тем ребенком - неизвестно. Скорее всего, если он выжило, его направили в детский дом ... 

«В видеорепортажи, разумеется, много глянца, - отмечает Даша. - Настоящая же жизнь остается за кадром». 

По ее мнению, главная проблема женской тюрьмы в том, что она в нынешнем ее виде абсолютно не рассчитана на женщин. Женщина подчинена тем же требованиям, что и мужчина: единая форма одежды, необходимость ходить строем, очень похожий характер работы, те же наказания, включая СИЗО, даже одинаковое количество продовольственных посылок и свиданий. В отличие от мужских колоний, которые есть, пожалуй, в каждой области Беларуси, женские расположены в одном регионе - на юге. Подавляющее большинство женщин, таким образом, сидит вдали от дома. Далеко не каждая семья может позволить себе расходы на проезд в другой конец страны. 

«Моемся раз в неделю»

«Важно добавить и то, как тюремная система Беларуси буквально издевается над женской природой, - добавляет бывшая осужденная. - Мыться можно только раз в неделю. Если позволишь себе помыться сверх того, то это уже нарушение. Один раз дополнительно отводится пару часов на мытье головы, и то там драка такая стоит у этих пары умывальников. Стирать белье можно раз в неделю. Сдаешь в прачечную, у кого нет порошка - мыть нельзя, все это тайком. 

Собираешь бутылочки и идешь в туалет, где нет никаких перегородок, ничего. Чтобы подмытся, нужно улучить  момент утром или вечером. Но это же туалет. Все на тебя орут, потому что спешат. Есть немало женщин, которые не следили за собой и на воле. Они не хотят ни с кем ссориться, а потому моются раз в неделю. Когда большая скученность, то можно представить себе, чем ты дышишь ежедневно. 

Никаких прокладок там не выдают. Женщины многие тянут со швейной фабрики тот же ватин. Можете себе представить, что там подкладывается». 

Чем болеют «зечки»?

Даша утверждает, что, пожалуй, все осужденные женщины имеют на зоне воспалительные гинекологическом процессы. Даже в самые сильные холода женщина должна носить юбку, ведь теплые штаны запрещены. Обувь, если некому из дома выслать сапоги, - это «чувяки», такие башмаки, которые промерзают, рвутся. Женщины дни могут ходить с мокрыми холодными ногами, так как сушить обувь в помещении нельзя. К гинекологу попасть трудно из-за очередей, с медикаментами вообще проблемы. 

Даша: «В общем, как и во всем остальном, разделение идет на тех, у кого есть кто-то на свободе, и на тех, у кого никого нет. Если по воле начнут воздействовать на администрацию, то результат будет. Если нет - то нет. При мне был случай, женщину звали Валей Крачковский, у нее никого не было на свободе. Она была осуждена довольно на большой срок. При мне у нее начались боли в животе. Она пыталась обращаться к врачам, просить контролеров, чтобы сводили в санчасть. Но все на нее махали рукой и говорили: ты косишь, чтобы не идти на работу. Если же ее приводили в санчасть, то врачи говорили: симулянтка, пошла прочь, закрой дверь. Запрещали ее приводит. Думали, что она все придумывает. 

А Валя с каждым днем ​​все больше чернела. В итоге через пару недель ее все же забирают в санчасть. В одну из ночей она от диких болей разбивает себе голову о стену. Это уже невыносимые боли. Ее все-таки везут уже в городскую больницу. Там экстренно ее оперируют. Онкологические процесс, когда все внутри уже прогнило. Там, в больнице, она и умерла. 

Были и такие случаи, что даже и не успевали довезти до больницы. Умирали в отрядах, в санчасти. Но мне больше всего запомнился случай с Валей. При мне, в моем отряде, на моих глазах. Полное  безразличие всех. Считается, что осужденные - симулянты. У них "по-настоящему" болеть не может..." 

Исправление работой

Как отмечают бывшие осужденные, в женской зоне работают все. Для большинства -  это единственная возможность иметь хоть какой-то минимум денег. Самая лучшая оплата труда - у тех, кто занят на швейном производстве, где шьют военную одежду. Если хорошо работаешь, выходишь в дополнительные смены, можно даже заработать почти столько, сколько и на свободе ... 

Бывшая осужденная Жанна еще в свободном жизни получила специальность швеи. На этой производства работала и во время отсидки на четверке. 

Подобно всем, кто работал там, называет условия работы ужасными:  «Очень сложный и тяжелый цех. Кроме того, все очень нервно. Что-то вроде конвейера, друг друга подгоняют, кричат. Был даже случай, когда одному бригадиру  вылили в лицо кипяток за то, что она все время кричала и толкала...» 

В колонии Жанна оказалась за хулиганство, совершенное в состоянии сильного алкогольного опьянения. Вскоре после освобождения, опять же за систематическое пьянство, ее осудили административно с направлением в женский ЛТП в Стараселье

В то, что Жанна, высококвалифицированная швея и мать двоих детей, сможет вернуться к нормальной жизни, сегодня не верят ни дети, материнских прав на которых она лишена, ни их бабушка, ее мать, ни сама Жанна. Наша беседа состоялась в редкий и короткий час между запоями, когда женщина работала и была даже востребована как специалист. Сравнивая условия в колонии и ЛПП, Жанна склоняется к тому, что все же в колонии было лучше. 

Жанна: «В Гомеле видно было, где начальство. Есть к кому обратиться. Знаешь свои права, обязанности, законы. В ЛТП - такое впечатление, что набрали людей, так как некому работать. Если ты бригадир, то начисляешь своей бригаде зарплату. Никто ничего не знает, кому что начисляют. У всех алименты, долги растут, а бригадирка может насчитать подруге одно, а тому, кого не любит, второе. Хоть издохни с этими долгами. У меня самой оклад был 800 тысяч, а мне нужно было платить 2 миллиона». 

Сообщения о чрезвычайных происшествиях в ПК и ЛПП редко появляются в лентах новостей. О травматизме на производстве вообще не упоминается, говорит женщина. Однако в то же швейной производства его хватает

«Начнем с того, что там на производстве очень мало квалифицированных швей. Все там - кто откуда. Кто строитель, кто доярка какая. К тому же все - хронические алкоголики. Там это никого не интересует. А шить приходится гарнитуры, довольно сложны для начинающих. Поэтому много было брака. Уже со скандалами бригадиры добиваются, чтобы человека забрали из швейные куда-то на объект. 

В том же закройчым цехе работают, разумеется, не закройщики, а те, кому показали, что делать - они и делали. А там же ножи производственные. Значит, есть такие перчатки, чтобы не порезать руки. Такой нож с легкостью отрежет палец. Перчатки эти стоят полтора миллиона - так сказала мастер - а для ЛПП это очень дорого. Их должны купить, так как такое требование техники безопасности». 

Если что-то случалось в цехе, то, заявляет Жанна, руководство старалась это скрыть. Как раз перед освобождением, говорит она, одна из осужденных порезала руку:  «Забинтовали, обработали. Хорошо так порезала. А если бы отрезала? Если бы отрезала, то, наверное, это все бы вышло на поверхность. А так ее крайней сделали, что она что-то не так сделала. Нормы большие. Бригаду нужно обеспечить работой. Можешь или не можешь, быстро делаешь или нет - делай все быстрее. Тогда это не было ЧП, потому что никто не знал. Все молчали. А если бы она начала жаловаться, вы понимает, что бы ей было». 

Большинство осужденных жалуется на условия труда и содержания в ЛТП боятся, говорит Жанна. Если и находятся смельчаки, то толку от их жалоб немного, поскольку комиссии обычно не выявляют нарушений.

Как считает кандидат психологических наук Людмила Мирзаянава, ни тюрьма, ни ЛТП сегодня не в состоянии избавить женщину от наркотической или алкогольной зависимости.  Людмила Мирзаянава ссылается на международный опыт. Согласно с ним, только комплекс мер - медицинских, психологических, воспитательных и социальных-может способствовать при незапушчанай зависимости каким-то переменам в поведении наркоманки или алкоголички. Из-за решетки на волю такая женщина выходит упорной, социально дезорганизованной, с тягой к своей привычке пить  не менее, чем раньше.
14:32 18/05/2013




Loading...
ссылки по теме
За маты - 5 суток в изоляторе: один день в женской колонии в Заречье
Игорь Олиневич: Зоны в Беларуси - лагеря позднесталинского типа
Руководство «Платформы инновейшен» обвиняют во лжи


загружаются комментарии