Белорусский священник-блогер: Люди ничего не знают "об этом нашем православии". У нас – тотальная увлеченность "бабушкиным христианством" 3

В Международный день блогера, 14 июня, ведущий российский интернет-портал о православии и жизни общества "Православие и мир" опубликовал интервью с белорусским священником-блогером Александром Кухтой, автором проекта "Batushka ответит".

Белорусский священник-блогер: Люди ничего не знают "об этом нашем православии". У нас – тотальная увлеченность "бабушкиным христианством"
Отец Александр - выпускник Минской духовной семинарии. Он служит в приходе храма святителя Димитрия Ростовского п. Михановичи Минского района и является заместителем председателя Синодального миссионерского отдела Белорусской Православной Церкви. Свой видеоблог "Батюшка ответит" отец Александр завёл на видеохостинге Youtube зимой 2016 года. С тех пор видеоролики о Православии выходят регулярно, привлекая к видеоблогу священника новых подписчиков.

– Вот вы делаете такой модный молодежный блог о Церкви, а разве в любом формате можно говорить о Боге? У вас не было такого рода сомнений, что получается, скорее, некая провокация или большое упрощение, как "дружище Иисус" в фильме "Догма", помните?

– Да, я понимаю, о чем идет речь. Во-первых, если у нас пойдет очень серьезный разговор, я покажу и докажу, что только в таком формате в современном мире можно обращаться к той аудитории, на которую я ориентирован. Во-вторых, никакого упрощения на самом деле нет. Хорошо, если один сценарий к короткому 7-минутному ролику пишется всего лишь 4-5 часов – это прямо супер-легкий сценарий! Большинство роликов – это сложнейшие сценарии, где есть огромное количество смыслов и подтекстов. Что поменялось? Только форма подачи. Форма такая, чтобы было понятно и интересно, но за ней мы, конечно, пытаемся не терять содержания.


У нас работают полтора человека. Я делаю основную работу: пишу сценарии, монтирую ролики, продвигаю их. И есть знакомые ребята, которые помогают, например оператор, которого я зову на особенно сложные съемки. Также есть команда админов ВКонтакте, которые пытаются продвигать группу. На самом деле они молодцы! Я рад, что они есть вообще, и что они меня поддерживают, правда – хотелось бы больше.

Мы рассчитывали на аудиторию помладше, но у нас получилось 20-25 лет, примерно поровну мужчин и женщин, 65% – это граждане Российской Федерации, еще 20-25% – белорусы, остальные – раскиданы по всему миру.

На кого мы ориентируемся? Это молодые люди, которые никогда в жизни не сталкивались напрямую с миром Церкви. Да, возможно, у них в детстве была верующая бабушка, возможно, они что-то слышали о Церкви из СМИ, но особо не интересовались темой. Условно говоря, я могу прийти в любой более-мене приличный универ, словить среднего студента, показать ему ролик, и если он скажет: "Да, это круто", – значит, все хорошо. Если скажет, что скучно, то, скорее всего, что-то мы делаем не так.

О выборе тем

– Тут есть проблема. Я прекрасно понимаю, что до сих пор в деле подбора тем я занимаюсь самовыражением. По-хорошему, я должен отслеживать, что сейчас интересует людей в интернете, что люди смотрят, что "гуглят", и говорить на эти темы. К сожалению, так пока делать не получается, хотя я стремлюсь к этому. Вообще, задача – подстраиваться под общий информационный фон, либо под события, используя которые, можно что-то сказать о вере.

 Политика, особенно в жестких, категоричных формах. Церковное "грязное белье" – это точно не та тема, которую я хотел бы поднимать и в которую хотел бы окунаться. Также попадаются темы, от которых меня лично тошнит, просто не хочу про них говорить, и всё.

Как пришел к вере? 

– В моем случае не было момента переворота, открытия, точки, в которой я бы проснулся и понял, что мне срочно нужно стать верующим. В какой-то степени мне даже грустно от этого. Мои родители потихоньку приходили в Церковь, пока я был маленький, и меня заодно приводили. Так что это было естественно, очень постепенно и очень… скучно.

Серьезного, полноценного кризиса не было. Я, как и все подростки, забил на это дело на сколько-то лет, но при этом все равно ощущал вину за то, что не хожу в церковь… Потом естественным образом я туда вернулся. Так что жесткого кризиса не было, был момент взросления в Церкви, вот и всё.

Я учился, как все. Сдал в Беларуси ЦТ – это аналог ЕГЭ, Централизованное тестирование, принцип тот же самый. Поступил туда, куда хотел, а потом… ушел в семинарию. Почему? Так получилось.

Изначально поступал в Белорусский государственный университет информатики и радиоэлектроники, на программиста. Беларусь – страна, где много программистов, все очень хотят ими быть. Это у нас сейчас модно.

– А в плане религии в Беларуси люди более терпимые, чем в России?

– Со своей колокольни скажу: я вижу разницу между ситуацией, которая есть в Беларуси и в России, между священниками в нашей стране и в вашей, вообще между людьми. Наша ситуация уникальна тем, что она нас заставляет быть более терпимыми.

Если, например, я приезжаю в Москву и вижу достаточно большое количество представителей духовенства не то чтобы агрессивно настроенных – нет, это некорректный термин – а, я бы сказал, искренне мыслящих в категориях Москвы – Третьего Рима, то есть уверенных в своей абсолютной исключительности, монополии на истину, очень безапелляционно и жестко, то в Беларуси, мне кажется, духовенство такого себе не позволяет.


У нас достаточно сильны католики, которые могут иметь определенные претензии на территории, храмы и так далее. Для нас нормальна ситуация, когда в одном небольшом населенном пункте представлены как православные, так и католики примерно в равных долях. При этом представители разных конфессий могут быть родственниками: муж, жена, бабушки, дедушки, дяди, тети. Мы живем в очень тесном контакте.

Я бы сказал, что католики в своей миссионерской деятельности часто более технологичны, чем мы, их методы более продуманы, где-то – чуть более агрессивны, и это не дает возможности нам расслабиться, в отличие от той же России.

Это как одно из отличий, которое я могу с ходу назвать.

– Что для вас самое ценное в Церкви, почему вы здесь?

– В Церкви или в христианстве?

– А ответы будут разные?

– Я вижу чуть-чуть разные оттенки вопроса. Что касается именно христианства, разбуди меня ночью и спроси, что для меня самое ценное, то первая вещь, о которой я скажу – это будет тема места человека в мироздании и отношения Бога к человеку. Иначе говоря, идея о КАЖДОМ человеке, как о центре Вселенной, вокруг которого и для которого вращается весь мир. Вторая вещь, которая для меня особо ценна – это Бог-Личность, Которая обладает огромным количеством граней, каждая из которых находит свое уникальное отражение в каждом конкретном человеке.

Что касается Церкви, возможно, ввиду многих событий последнего времени, это слово приобрело сложный оттенок, который не соотносится напрямую с темой христианства. Часто под Церковью понимают не столько общину, собрание людей вокруг Чаши, сколько чисто человеческую структуру. Поэтому, чтобы говорить о том, что для меня самое ценное в Церкви, нужно определиться с тем, что мы под ней понимаем.

– Что вообще, на ваш взгляд, сегодня самое сложное в миссионерстве там, где люди и так "все знают об этом православии"?

– Я готов очень сильно спорить с этим аргументом.

Как по мне, так люди ничего не знают "об этом нашем православии". То, что они принимают за знание – это часто набор каких-то полуязыческих народных традиций и обрядов: знания, переданные от бабушки и слабо связанные с христианством.

Читают зачастую церковную публицистику так-себе-качества. Либо очень сложные, монашеские произведения вроде того же святителя Игнатия Брянчанинова, которые тоже обладают своей спецификой, и я бы не сказал, что они способны раскрыть идею христианства неподготовленному человеку.

Чего нам действительно не хватает, так это большой стратегии миссионерской работы. Современный человек не мыслит свободно, он мыслит теми шаблонами, которые в него вкладывает общество. С другой стороны, миссия возможна только как передача опыта "от сердца к сердцу", проблема в том, как добраться до сердца человека. У нас нет средства, которое позволяло бы допустить возможность такой миссии. Мы не можем прорваться сквозь заслоны повседневности в сознании человека, чтобы достучаться до его сердца. Иначе говоря, нам нужен танк, на котором солдат приедет к своей любимой. И под танком, в данном случае, я понимаю стратегию миссионерской работы.

– В каком формате вам это видится, интересно?

– Я считаю, что в большинстве случаев здесь подходят все те же приемы, с помощью которых в общество закидывается любая идея. Ничего принципиально нового тут нет. Это идеи об архетипах Юнга, теория поколений, элементы пиара – в общем-то, обычное налаживание диалога с обществом, поиск языка для разговора с ним. Естественно, нельзя переходить через границы допустимого, нельзя скатываться на уровень дешевой манипуляции, потому что вреда тогда можно принести очень много.

Задача миссионерской стратегии – найти такой путь к сердцу человека, чтобы он имел возможность оторваться от повседневной рутины и обратить свой взор к Богу, где уже выбирал бы дальнейший свой путь свободно.

– А разве это не будет таким навязыванием, скрытой рекламой, "бомбардировкой" Евангелием? У апостолов вроде не было никаких пиар-приемов. Или были?..

– Здесь о навязывании речи не идет. Опять же, я прекрасно понимаю: часто то, что мы делаем, является именно навязыванием – таким жестким "заставлянием" обратить внимание на Церковь. Но я говорю о вырывании человека из рабства повседневности и предоставлении ему выбора.

– Как вам кажется, что дается труднее всего именно молодым людям в Церкви? Какой-то есть барьер или его нет?

– Мне кажется, сейчас у нас – тотальная увлеченность "бабушкиным христианством". Конечно, христианство может приобретать разные формы и в том или ином виде быть интересным разным категориям людей. Но в наших храмах наибольшую популярность приобрела форма этого самого "бабушкиного христианства" – тот формат, который удобен многим людям пожилого возраста, но совершенно неудобен и непонятен молодым людям.

– Что это конкретно? Прийти, поставить свечку?

– Часто это – формализация каких-то сложных вопросов, упрощение их, это раз. Два – огромное количество очень странных обрядовых действий, смысл которых не понятен молодому человеку. Три – отсутствие именно свободы, самовыражения – что важно для молодого человека. Акцент на послушании, посте, молитве и на раскаянии. Да, это те вопросы, которые актуальны для всех, но они не стоят в первую очередь перед молодым человеком.

– Отец Александр, вы сейчас в своем блоге отвечаете на запросы, вопросы, сомнения людей, а у вас самого есть вопросы, на которые вам трудно ответить?

– Да, конечно. У меня есть и свои личные кризисы на тему: зачем вообще это надо, кому это надо? То, что я делаю, является ли действительно полезной вещью? Огромный пласт вопросов и к устройству мира, вселенной, к несправедливости в мире и к вполне бытовым вещам, которые меня окружают. К ситуациям, которые случаются в Церкви и вокруг Церкви. Часто я неоднозначно воспринимаю подобные вещи. Понятно, что это те вопросы, которые нежелательно выносить на внешнюю аудиторию, чтобы не смущать народ, но, тем не менее, я не являюсь истуканом, который очень жестко и прямолинейно мыслит в заданном направлении.

– Что вам не дало уйти в оппозицию к Церкви?

– Не думаю, что таким путем можно говорить о Христе.

Я скорее придерживаюсь идеи эволюции Церкви, постепенного ее возрастания и преобразования изнутри. Да и острый путь оппозиции – это не то дело, которому я хотел бы посвятить себя, не та вещь, которая помогает распространению христианства.

– Можете рассказать о приходе, где вы служите? Насколько он большой, какие там люди? Это деревенский приход?

– Храм, где я служу, находится в поселке Михановичи, где население около 7 тысяч человек. Сам поселок стоит на трубе "Белтрансгаза", перекачивающей газ в Европу. Поселок создан искусственно, в свое время туда были переселены специалисты для того, чтобы обслуживать станцию. Соответственно жители Миханович не обладают никакими традициями веры, идущими от бабушек, прабабушек и так далее. Поселок изначально очень атеистически настроенный. Плюс ко всему, там почти нет интеллигенции, что тоже накладывает свою специфику.

Из ближайших планов в Беларуси – уникальнейшая вещь для Русской Православной Церкви (говорю как тот, кто видел множество подобных мероприятий), это семинар "Миссия и Милосердие" на базе Минской духовной семинарии, в июле. Семинар проходит уже седьмой год. Он ориентирован на две вещи: максимальная загрузка качественными знаниями о христианстве и создание некоего пространства, в котором была бы возможна чуть более серьезная миссионерская работа в нашей стране, чем работа миссионеров-одиночек, либо групп-одиночек на каждом отдельно взятом приходе. Мы приглашаем сто человек, до 35 лет, уникальных преподавателей, в прошлом году у нас было их было шестнадцать, причем священников из них только трое. Ну, и естественно, там будет веселая тусовка. Однако важно подчеркнуть, что семинар собирается в первую очередь ради знаний, а тусовка естественна для всякого большого и полезного дела единомышленников.

19:06 14/06/2017









Уважаемые посетители сайта.  Для вашего удобства мы подключились к самому популярному в мире стороннему сервису комментирования Disqus
Он позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее о всех плюсах и минусах Disqus читайте здесь.
Из уважения к Ветеранам нашего Клуба Партизан, мы также оставляем и старую форму авторизации.
 
Загрузка...
Loading...


загружаются комментарии