Георгий Сатаров: руководство России не заинтересовано в том, чтобы в Беларуси выиграла оппозиция

Такова точка зрения известного эксперта, президента Регионального общественного фонда «Информатика для демократии» (ИНДЕМ) Георгия Сатарова, который дал эксклюзивное интервью «Белорусскому партизану».

Георгий Сатаров: руководство России не заинтересовано в том, чтобы в Беларуси выиграла оппозиция

- По последним социологическим опросам, количество россиян, которые хотят объединения с Беларусью, в среднем в два раза больше, чем белорусов, желающих объединения с Россией? Почти 80% российских граждан говорят, что интеграция, восстановление Советского Союза - это очень важно. В Украине и Беларуси этот процент составляет 40-50. На ваш взгляд, в чем причина такой носталигии по прошлому в российском общества: в официальной пропаганде (педалированиии этой темы властями), в какой-то неустроенности, в отсутствии новой идеологиии? Почему российские граждане хотят больше интеграции, чем граждане других постсоветских государств?


- Как ни странно, меньше всего здесь виновата пропаганда. Чтобы было понятно, приведу следующий пример: идиотизм социологов - он примерно одинаков в разные времена и в разных стрнах, я имею ввиду имерических, которые задают идиотские вопросы гражданам. Скажем, в Германии в конце 50-х начале 60-х годов тоже проводились соцопросы и задавались точно такие же вопросы. Например: когда бы вы хотели больше жить – сейчас или в какой-то период? И всегда «побеждал» с колоссальным отрывом 32-й год. Это после поражения во Второй мировой войне, после всего маразма, краха и так далее. На самом деле это имееет, тем не менее, не идиотское социологическое объяснение, которое состоит в том, что и Россиия, и Германия того времени находятся в переходном периоде. Это всегда дико тяжело. Это первое обстоятельство. Второе: универсальный способ бегства от этой тажести - это прошлое. Бегство в прошлое – это поиск надежды в прошлом.


Это, кстати, тоже универсальный социологический закон. Например, даже когда вводятся какие-то колассальные социальные новации, то тоже опираются на прошлое. И этот закон в России действует. А почему, спрашивается, он не действует в других постсоветских странах? Там этот эффект перебивает другое: формирование национальных государств. Это колоссальная социальная сила, идеологически захватывающая сила, которая, конечно, этот эффект перебивает.


- Общим местом стали рассуждения о том, что российская элита страдает имперскими комплексами. Кто-то об этом говорит как о комплексе неполноценности, кто-то - как о признаке силы. На ваш взгляд, действительно ли в российской политической элите силен этот имперский комплекс – жажда возвращения утраченных территорий, присоедение отколовшихся частей когда-то огромной страны? Или это уже уходит в прошлое?


- Нет, это не уходит. Это периодически возвращается. И опять же Россия в этом комплексе не одинока. Распадавшиеся империи тоже этим переболевали. Сужение государственного горизонта болезненно переживается имперской нацией. Хочу подчеркнуть, что я отношусь к понятию «империя» не с оценочной точки зрения, а просто как к одному из способов существования больших территорий в рамках одного государства, не более того. Поэтому элита адекватна в этих чувствах общим настроениям. Социология это подтверждает.


- Очень часто мы становимся свидетелями того, что некоторые российские политики по отношению к руководителям других стран – Белоруссии, Украины, Казахстана ведут себя чрезмерно эмоционально и часто, например, клянутся в любви тому же Лукашенко. В чем причина того, что российские политики так легко признаются в любви лидерам других государств, пренебрегая собственными национальными интересами? Скажем, некоторые губернаторы считают того же Лукашенко образцом, видя в нем объединителя, интегратора. Это действительно проявление каких-то искренних чувств или все же это своеобразная игра?


- Если говорить о российских регионах, губернаторах, то мы можем наши субъекты федерации классифицировать в классических политологических терминах – режимы, которые они устанавливают, и режимы диктаторского толка. Их очень много, не меньше половины губерний похожи на диктатуры. И мне кажется, что они видят в Лукашенко некоторое оправдание. Среди этих диктатур есть, скажем, социально-ориентированные (диктатура во благо граждан). Достигаются при этом блага для народа или нет, но власти, тем не менее, искренне руководствуются именно этим соображением.


В этом смысле они видят в Лукашенко оправдание тому политическому устройству, которое они устанавливают.


- Разговоры о Союзном государстве, какие-то локальные действия уже длятся более 10 лет. На ваш взляд, насколько перспективен этот проект – объединение России и Беларуси?


- Мне кажется, что перспективы довольно слабые. Если говорить об элитах не в расширительном смысле, а о высшем политическом руководстве, то и с белорусской стороны, и с российской разговоры об интеграции больше являются имитацией, чем реальностью. Они с большим подозрением и ревностью относятся друг к другу. Большой любви не видно. По факту разоворов, которые мы наблюдаем 10 лет, реального сближения нет. Но ведь при желании оно могло бы быть. Самим элитам это, по большому счету, не выгодно. Это первое.


Второе. Предположим, даже если бы это и было выгодно, то все-таки присоединить нацию, которая уже осознала драйв от создания собственного национального государства практически не возможно.


- Владимир Путин несколько раз заявлял о том, что он не будет баллотироваться в 2008 году на пост Президента России. При этом большинство российских экспертов не верят этому, считая, что он наводит тень на плетень. И в качестве одного из вариантов продления его полномочий они рассматривают вариант Союза России с Беларусью. Что вы думаете по этому поводу?


- Может, единственное, в чем я верю Владимиру Владимировичу, так это в том, что он не собирается оставаться президентом. Что касается этих постоянно муссирующихся версий или сценариев, то я напомню, что то же самое инкриминировали Борису Николаевичу и с тем же самым успехом. Это из разряда вечных сказочных сюжетов, типа Ивана Дурака или дон Жуана.


- То есть, вы не рассматриваете Союз России и Беларуси как один из вариантов продления полномочий Путина?


- Это не вариант.


- Как вы считаете, у тех людей в России, которые проводят внешнюю политику страны, принимают решения, есть четкое понимание того, что происходит на окраинах российской империи, что происходит в Беларуси, Украине, Казахстане? Или российская элита действует исходя из собственных стереотипов, которые зачастую не имеют отношения к действительности?


- Давно стереотип не был так далек от реальности и настолько доминировал. Стереотип очень простой, как и жизнь очень простая штука. Если что-то происходит с этим стереотипом, то это либо игнорируется, либо подгоняется под стереотип. Поэтому ответ очевиден: представления крайне мифические.


- А в чем суть мифа, которым руководствуется политическая элита России?


- Простое представление о мире, простые шаги. Вот понятие бюрократии, понятие вертикали власти. Это типичный образ.


- На ваш взгляд, что будет происходить на «белоруском фронте» российской политики? С одной стороны, жесткое неприятие политики белорусских властей со стороны Запада, активное давление на Россиию, чтобы она каким-то образом включилась в эти процессы, а сдругой – такое вот полумолчаливое одобрение Кремлем политики Лукашенко. Будет ли это продолжаться, или Россию вынудят способствовать демократизации Беларуси?


- Во-первых, я не думаю, что существует такое уж сильное давление на Беларусь со стороны Запада. Во-вторых, я не вижу каких-то признаков, свидетельствующих об изменении политики. Поэтому мне кажется, все будет продолжаться, а именно: Лукашенко нынешнему политическому руководству России удобен, и его будут поддерживать. И уж точно ни коим образом нынешнее руководство России не заинтересовано в том, чтобы в Беларуси прошли демократические процессы, чтобы там выиграла оппозиция. Это для них смерти подобно. То есть, будет продолжаться имитация интеграции.


- Существует ли синдром боязни оранжевого цвета в российской элите после того, что произошло в Грузии и в Украине.


- Безусловно. Вопрос этот риторический. Сами представители власти и их пропагандисты об этом неоднократно говорили. Это абсолютно реальнейший страх.


- Вы не рассматриваете никаких вариантов, при которых все-таки процесс объединения Беларуси и России перейдет в реальную плоскость? Например, если Лукашенко предложат пост премьер-министра в объединеном государства или пообещают что-то другое?


- Это абсолютно не реально. Во-первых, я уже говорил о драйве, испытанного от построения независимого государства. Во-вторых, проблема в самом Лукашенко. Насколько я его представляю, если он себя и мыслит кем-то в возможном будущем объединенном государстве, то только первым лицом.

09:36 14/02/2006




Loading...


загружаются комментарии