Это был плохой спектакль. Не верю!

На выборах Президента Республики Беларусь я был наблюдателем на участке №1. Что же я смог увидеть?

Направление на участок я получил от общественного объединения «Белорусский республиканский клуб избирателей». Вручил его мне Валентин Лазаренков в пятницу вечером. Участок тот же, на котором я был наблюдателем на последнем референдуме - №1. Это там, где улицы Энгельса, Леваневского, горисполком, облисполком, губернаторский дом и областное КГБ


На участке


 В субботу зарегистрировался на участке, а в воскресенье с утра занял свое место в ряду стульев, где положено сидеть наблюдателю. С интересом узнаю, что досрочно проголосовало более 600 человек из двухтысячного участка. Это почти 30%. Необычность цифры в том, что среднестатистическая цифра «досрочников» - около 20%, а тут в полтора раза больше. Интересно и то, что каждый из пяти дней прибавлял по 3% избирателей. 3 умножим на 5 и получим 15. Стало быть, в последний день (лишь бы не ночь) был небывалый скачек.

Интересуюсь у наблюдателей, которые сидели всю неделю здесь: вели ли учет прибывших, ставили ли «палочки» себе в тетрадку? Никто так не делал. Стало быть, цифру 607 знают с чужих слов.



Буфет и экзит-пол


В буфет явка избирателей была высокая. Яблоки и огурцы дешевле, чем на рынке, спиртное - без торговой наценки и очень  дешевые бутерброды с форелью. На перекрестке маячат два парня – ведут опрос избирателей: кто как голосовал. Делают это вяло и лениво, не похоже, что их очень интересует чье-то мнение. Похоже на имитацию. Через час уходят.

Само голосование проходит в здании музыкальноко колледжа. Председатель комиссии – он же директор колледжа Ромуальд Жабинский. Его заместитель – Анна Степанюк, секретарь – Ирина Сидорук. Замечаю и другие  лица, знакомые по референдуму.


 По  участку №1, тогда он размещался в 100 метрах отсюда, в 9-й школе, на прошедшем референдуме действующий президент получил около 48% одобрения на третий срок. Были тогда и конкретные нарушения.


  Оглядываю членов избирательной комиссии, увы, в ее составе нет тех парней, которые подняли «бунт на корабле», выразив несогласие с процедурой подсчета голосов, когда даже рядовой член комиссии не знает всей правды.



Как считают?


Как говорится, дьявол в деталях. Поэтому следует обратить внимание на мелочи, которые могут защитить нас от произвола, а могут и не защитить.

Итак, как проходит подсчет. 20 часов, двери закрылись. Все столы сдвигаются на середину, получается один большой стол. Наблюдатели в 15 шагах, ближе не подпускает милиция. В театре, если ты в первом ряду, и то артисты ближе. Но так уж заведено. Поэтому пересказываю лишь то, что дают посмотреть…


  Сначала открыли ящик для предварительного голосования. Вижу в этом большой прогресс. На референдуме просто отказались это делать, смешав все в кучу. А ведь это необычайно ценное знание: как распределились голоса на предварительном голосовании, а как – на сегодняшнем.


  Посчитали. Увы, цифру вслух не сказали. Однако, посчитанные бюллетени сложили на отдельном столе, у стены. Пачечки разложили по алфавиту: Гадукевич, Козулин, Лукашенко, Милинкевич, против всех, испорченные. Чисто визуальное впечатление, рисую на своей бумажке от руки высоту столбиков: больше всего в столбике №3, поменьше в №1, еще меньше в №2 и №4. Если 1,2 и 4 сложить вместе, очень даже могут сравняться с №3. Если кого-то не устраивает такая точность моего наблюдения, то извините, этот мир придуман не мною.


  Секретарь комиссии собрала у членов листики с подсчетами (каждый считал свою стопочку), и пошла к удаленному от остальных столу. Только она знает правду.


  Вываливают содержимое самой большой урны, дневного голосования. Каждый из членов набирает себе пригоршню листов и начинает раскладывать на пачкам. Потом каждую начинают пересчитывать. Все заняло минут 15. Сдав свои бумажки с цифрами секретарю, члены комиссии рассаживаются на стульях вдоль стены. Благодаря тому, что теперь они своими спинами не заслоняют стол, начинаю вглядываться, пытаясь определить высоту пачек. С интересом замечаю, что пачка №1 худенькая, №3 – самая пухлая, но резко выросли №2 и №4. С любопытством жду момента, когда все разрозненные пачки объединят по голосам. В голову приходит мысль: зачем считать, можно взвешивать!


  Действительно, если каждый листик весит одинаково, на точных весах за минуту можно определить, что кандидат №1 набрал 3 килограмма, а №; - 6 кило! Надо взять патент.


Увы, сведение всех цифр в одну ведомость заняло времени столько же, сколько сам подсчет. «Тройка» за отдельным столом о чем-то шепчется, стучат по калькулятору…


  Вдруг председатель комиссии дает команду:


- Все бюллетени собрать, опечатываем!


Увы, не сбылась моя надежда визуально понять разницу. Придется верить на слово «особой тройке». Приносят ковшик с горячим сургучом. Он дымится. Усмотрев сходство ритуала с церковным, Ромуальд Адамович дымящимся ковшиком, как кадилом, омахивает членов комиссии. Шутку поняли, все смеются. Крещение состоялось.


  Все бюллетени завернули, запечатали. Звонок кому-то: «Можете приезжать и забирать».



                        Оглашение результата



  Цифры, которые вычислила секретарь, записываются в протокол. Члены комиссии по очереди подходят и расписываются в протоколе. Пытаюсь понять, за что они ставят подписи? Ведь каждый в отдельности всей правды не знает. Стало быть, они расписываются в том, что верят в чистоту намерений председателя и его замов. Не больше.


  С протоколом в руках Ромуальд Жабинский приближается к наблюдателям и читает с листа:


Выдано бюллетеней – 2091


Проголосовало – 1941


Гайдукевич - 84 «за»


Козулин - 55 «за»


Лукашенко – 1322 «за»


Милинкевич – 362 «за»


97 – против всех


21 – испорчено


150 неиспользованных бюллетеней погашено.


  Действо закончено.


  Как к этому относиться?



Отражает ли озвученная цифра истину или нет? Ничего не могу сказать.  Мои сомнения к делу не подошьешь. По сути дела, все в руках двух-трех человек. Что они захотят, то и будет. Процедура подсчета голосов и возможности наблюдения не позволяют относиться к заявленным цифрам, как к факту. Заметьте, что я не обвиняю избирательную комиссию в обмане. Я лишь хочу сказать, что не верю словам. То, что под чьими-то словами стоят чьи-то подписи, не превращает литературное произведение в документ. Лично я бы под протоколом не подписался.


  Лично мое восприятие – я присутствовал на спектакле, и подобно Станиславскому, готов выкрикнуть из зала: «Не верю!». К сожалению, не могу относиться к состоявшемуся подсчету, как к юридической процедуре. Остается лишь верить в непорочность души двух-трех конкретных людей. А если у них иные намерения? Или они от кого-то в нехорошей зависимости?


 Процедуру подсчета голосов можно сделать убедительной. Было бы желание. Достаточно отменить это безобразие с цифрами на бумажках. Представите себе школьную доску в зале, где идет подсчет. Каждый свою пачку бюллетеней сосчитал, да и написал мелом на доске. И все видят. Можно еще многое придумать, чтобы заткнуть щели, в которые лезет дьявол.


  После выборов, вечером, пытаюсь дозвониться до тех, кто давал направление на выборы. Ни до кого не дозвониться. Еще звонок… Теперь все ясно. Лазаренков – в  камере…  Масловский – тоже задержан… Вот куда деваются недоверчивые люди…


12:56 20/03/2006




Loading...


загружаются комментарии