«Нам сказали, что везут в лес на расстрел, а девушки перед этим будут изнасилованы"

Осужденным женщинам удалось передать на свободу письма Сегодня в суде одна из женщин, задержанных в ночь  с 23 на 24 марта, тайком  передала письмо о том, что проходило на Октябрьской площади  в момент зачистки, а затем - в минском спецприемнике-распределителе, куда доставили задержанных.  Здесь правда о том, как издевались над политическими узниками  и пытались унизить их. И правда о том, как мужественно они держались.

«Нам сказали, что везут в лес на расстрел, а девушки перед этим будут изнасилованы"

«Около  трех  часов  ночи  журналисты  вышли  из  палаточного  городка.  Воцарилась  страшная  тишина.  Участники  мирной  демонстрации, находящиеся  в  городке, поняли, что  сейчас  что-то случится.  Кто-то из  вышестоящих спецслужб  давал интервью.


Молниеносно,  бесшумно  нас  окружили  7 машин.  Наши  ребята  еще  сильнее  сплотились  в  кольцо,  чтобы защитить  себя  и  городок. Из  машин  стали  выскакивать  вооруженные  люди  в черном.  Некоторые  держали  наготове  оружие, дубинки.  Кто-то  освещал  нас  светом  телекамер. Захват, видимо, снимали  на  пленку,  чтобы  потом


 показать  по  телевизору.


Нам  предоставили  пять минут,  чтобы  мы  разошлись.  Но  не  прошло  и  минуты,  как  началось  нападение  на  городок.   Спецназовцы  били дубинками  ребят  и  девушек,  находившихся  в  кольце.


Некоторых  девушек  за  волосы  вытаскивали  из  круга  оцепления  и  по  асфальту  тащили   в  машины.  Потом  в  центр  палаток  забросили  снаряд  с  газом,  вызывающим «атрофию воли» .


Участники акции  сели  на  землю,  и  все  держались  за  руки.  Тогда  спецназовцы, стоявшие  по  периметру,  стали  жестоко  избивать  парней  и  девушек  дубинками. Они  прорывались   в круг, хватали  участников, разъединяя  цепь,  уводили  в  машины.  В  это  время  в  рупор  говорила  женщина,  она  призывала   спецназовцев   оставить нас  в  покое,  говорила, что   у  нас  мирная  демонстрация.  Слова  ее, видимо,  еще  больше  распалили  их.  Они  стали  прорываться  в кольцо  и  группами  захватывать  участников.  Группами  нас, избитых  и  покалеченных,  вели  в  МАЗы (так  между  собой  называли  эти  железные  склепы спецназовцы).


Все  происходящее  потом  я  помню  отрывками.  В  машине  кто-то  спросил  у  спецназовца, куда  нас  везут,  и  тот  ответил,  что  нас  везут  в  лес  на  расстрел,  а  девушки  перед  этим  будут  изнасилованы.  Другой  спецназовец  сказал,  что  нас  везут  в  песчаный  карьер.  Многим  нашим  девушкам  становилось  плохо,  кто-то  терял  сознание.  А  ребята  держались  молодцом,  и  всячески  пытались  нас, девушек, успокоить.


Уже  потом, в  приемнике - распределителе,  я  увидела  всех  наших  ребят,  избитых  и  хромающих.  Сердце  обливалось  кровью.  Никогда  и  нигде    еще  в жизни  я  не  видела   такого  примера  доблести,  чести  и мужества,  которое  показали  наши  ребята,  охраняя  городок, девушек  и  женщин.  Многие  из  них  совсем  молоденькие,   и  все  безоружные.  Они  показали  пример  настоящей  культуры, храбрых   и  чистых  сердцем  людей.   И  тут  же  пример  морального  разложения, убогого  мышления  и  деградации  личности  показали  люди  в  черном,  гордо  называющие  себя  спецназовцами.


Они  вывели  нас  из  машин,  всех  приставили  лицом  к  стене.  Нам было  приказано  не  шевелиться.  Если  кто-то  начинал  переминаться  с  ноги  на  ногу, того  избивали  дубинками.  Кто-то из спецназовцев  сказал, что  нас  сейчас  будут  расстреливать. И


 только  тогда  мне  стало  страшно.  Стало  страшно  оттого, что  в  голове  промелькнуло жуткое понятие - ФАШИЗМ.   Все  происходящее называлось  фашизмом.  Вот  так  живет  наша  страна.  Страна  страха.  Страна  лютого  фашизма.


Мы  простояли на  морозе  без  движения  около  3 часов.  В  группе  со  мной  находились  совсем  молоденькие  девушки, которые  падали с ног  от  холода  и  усталости.  Спецназовцы  всячески  над  нами  издевались.  Называли  нас  бомжами, подонками,  недоносками, зэками  и т.д. Кто-то, помню,  из  них  сказал: «Теперь  вы  видите, что  спецназ - это  не  кучка  педерастов».


Позже  выяснилось,  что  мы  находимся  на  Окрестина. В  приемнике-распределителе  еще  одной  девушке  стало  плохо.  Она  упала  на  пол.  Пульс  практически  не  прощупывался.  Милиционеры  ходили  мимо,  и  никто  не  думал вызывать «скорую». О  дальнейшей  судьбе  этой  девушки  я  не  знаю. Видела  только,  что  ее  еле  живую  подхватили  спецназовцы  и  куда-то  потащили.


На всех  оставшихся  составляли  протоколы,  раздевали  и  ощупывали. У  меня  забрали  деньги - 500 рублей, сережки, перчатки, шапку,  ключи  от  квартиры.  С  некоторыми  из наших  ребят  поступили  следующим  образом:  забрали 200 рублей,  а  в  расписке  писали,  что  изъяли 200 тысяч.  Над  нами  постоянно  издевались.


Группу  людей,  в  том  числе  и  меня,  в  тот  же  день  повезли  в   другое  место.  Помню,  проезжали  станцию  метро «Восток».  Когда приехали, нам  сказали,  что  мы  находимся  в  РУВД  на  Ф. Скорины.  Здесь  нас  расселили  по  камерам.  Без  одеял, на  деревянных  полках  мы спали по  несколько  человек,  чтобы  согреться.


На  третьи  сутки кому-то  из  нас  все-таки  передали  записку,  в  которой  говорилось,  что  мы  молодцы,  что  мы  должны  держаться,  что  25  марта  нас  пришли  поддержать  45 тысяч  человек  на  площадь,  что  мирной  демонстрации  не  получилось, т.к. 7 тысяч спецназовцев  применяли  газ,  дубинки, резиновые  пули  против  молодежи,  детей,  стариков.


Мы   скорбим.  Мы молимся  за  белорусский  народ.  Мы  обещаем,  что  будем  все  вместе  и  не  позволим  отнять   у  нас  свободу,  не  позволим  поработить  себя,  сделать  из  нас  зомби.


БУДЕМ  ВМЕСТЕ!



Татьяна».


11:32 28/03/2006






загружаются комментарии