Мы — европейцы

То, что происходит сейчас на пространстве СНГ, можно назвать конфликтом ценностей. Столкнулись две модели отношений государства и общества, власти и человека — европейская и азиатская. В некоторых странах этого пространства (Украина, Грузия, Молдова, Армения) начинает преобладать европейская модель, в других (Туркменистан, Узбекистан) — азиатская, в третьих этот конфликт в разгаре и исход его неясен.

Конфликт ценностей обычно имеет форму борьбы гражданского общества с властью, в которой власть или вынуждена трансформироваться в соответствии с требованиями общества, или начинает доминировать над ним.


Как правило, в СНГ последнее случается в патриархальных обществах, основанных на исламской культуре. Почему же именно в образованной Беларуси, которая не знала монголо-татарского владычества, общинного землепользования, с ее историческими традициями Магдебургского права, равенства перед законом, утвержденного еще Конституцией XVI столетия, с давней традицией конфессиональной толерантности все более укрепляется азиатская модель власти?



Почему мы?


Приход к власти нынешнего режима, электоральную контрреволюцию 1994 года еще можно объяснить реакцией населения самой благополучной из бывших советских республик на трансформационный шок. Тем более что этот шок не был смягчен национальным самосознанием недоформированной нации.

Прошло 12 лет. Белорусское общество изменилось. Оно поняло, что обратной дороги в СССР нет. Доформировалась белорусская нация, которая ценит независимость своего государства. Но правящий режим делается все более и более азиатским по способу осуществления власти. Почему?


Ответ на этот вопрос следует искать за пределами Беларуси.


Внутренние ресурсы нынешнего белорусского режима были исчерпаны уже через несколько лет после его прихода к власти. Он уже давно сохраняется только благодаря поддержке извне.


Так, например, уже на парламентских выборах 1995-1996 гг., последних белорусских выборах, на которых наблюдатели имели право контролировать подсчет голосов, а предварительного голосования еще не было, был избран оппозиционный президенту парламент. Этот парламент в 1996 г. поставил вопрос об импичменте, и режим удержался лишь благодаря прямому политическому давлению Кремля.


Россия уже тогда взяла Беларусь на экономический буксир. По оценкам российских экспертов, в прошлом году размер российских дотаций Беларуси составил до 8 млрд. USD (кстати, доходная часть белорусского бюджета в прошлом году — меньше 11 млрд. USD). В текущем году эта цифра будет еще больше. Такие значительные для небогатой 10-миллионной страны финансовые вливания позволили власти содержать мощные силовые структуры, повернуть вспять экономические реформы, взять под “ручной” контроль народное хозяйство и лишить демократию экономической базы.


Несмотря на обеспеченное извне относительное благополучие и полную монополию власти на информационном поле, белорусское общество все больше тяготеет к европейским демократическим ценностям. Независимые социологи утверждают, что, согласно их исследованиям и с учетом “рейтинга страха” респондентов, на прошедших выборах правящий режим получил поддержку лишь около половины избирателей, пришедших на избирательные участки.


Преобладание европейских ценностей среди наиболее образованной и активной части населения страны, важность этих ценностей для белорусов были наглядно продемонстрированы вечером дня президентских выборов 19 марта. Несмотря на то, что власть угрожала участникам несанкционированных протестов длительными сроками заключения, на Октябрьской площади Минска под лозунгами защиты демократии собрались десятки тысяч людей, преимущественно студентов, предпринимателей и интеллигенции.


Сторонниками же власти являются те слои населения, которые в сформированной ею экономической модели напрямую зависят от способности этой власти “выбивать” российские деньги на их содержание. Кроме чиновников, это в первую очередь пенсионеры и работники колхозов. Таким образом, конфликт ценностей в Беларуси по мере развития ее общества и “взросления” нации все больше приобретает искусственный, навязанный извне характер.


Конечно, можно говорить о влиянии Запада. И оно есть, но это влияние примера, больше моральное влияние и поддержка. Помощь западных организаций гражданскому обществу Беларуси в тысячи раз меньше российской помощи белорусскому режиму.



Зачем это нужно России?


Почему же Россия взваливает на себя финансовое и политическое бремя содержания одиозного режима и его экономического “чуда”?


Российское общество не могло за короткий исторический период избавиться от имперских инстинктов, воспитываемых веками. Под нефтедолларовым дождем эти инстинкты ожили. С детства юный россиянин на уроках истории наблюдал на школьных картах, как увеличивается от столетия к столетию его страна, постепенно заполняя собой карту континента. А тут вдруг — назад. Общественное сознание России еще долго не сможет смириться с потерей “исконно русских” территорий.


На российском телевидении, в прессе, а значит, и в общественном сознании до сих пор ведется уже давно проигранная всеми нами “холодная война” с Америкой, где радуются ее неудачам и огорчаются успехам. Иначе как можно объяснить необъяснимое с точки зрения национальных интересов вооружение современным российским оружием испытывающего колоссальное внутреннее демографическое давление Китая или снисходительное отношение к возможности получения ядерного оружия контролируемым муллами Ираном? Мол, пускай они Штатам покажут. Но ведь это у России, а не у Америки тысячи километров общей границы с Китаем. Это на российской, а не на американской территории тлеет один из конфликтов с радикальным исламом.


Мираж имперского величия активно используется правящим классом РФ, который предлагает его российскому обществу взамен нормальной демократии. А российское общество поощряет эту замену, поддерживая на выборах силы имперской ориентации и отказывая в такой поддержке демократическим партиям. В отличие от белорусских демократов, которых, несмотря на практическое отсутствие доступа к СМИ, поддерживает значительная часть населения страны, российские демократы в несоизмеримо более легких условиях надеются на преодоление только 7% барьера на парламентских выборах.


Если уж Россия опять считает себя грозной империей, которую все должны уважать и бояться, то она должна присоединять соседние “территории” или, как минимум, открыто и очевидно для остального мира и российского народа управлять ими. Соседи же — страны, бывшие раньше частью империи, — хотят жить своей жизнью, строить хорошие отношения со всеми соседями, вступать в разные союзы или не вступать в них исходя из собственных национальных интересов. Им не хочется выполнять роль фишки в чужой игре в “империю”. Подыгрывать Кремлю в этой игре согласны лишь экономически и (или) политически несостоятельные режимы, готовые безоглядно участвовать в любых российских “интеграционных” проектах. Тем более что в другие их не берут. В обмен на финансовую и международную поддержку они будут клясться в любви и преданности хоть черту лысому.



Империя против демократии


Нормальное и понятное стремление соседних народов жить по собственному разумению воспринимается в Кремле как происки злокозненного Запада, стремящегося “увести” эти вассальные российские территории от их законного суверена. В итоге Россия борется с Западом в странах СНГ, не понимая, что на самом деле она ведет там борьбу с европейскими ценностями свободы, демократии, уважения к правам личности и народов.


Российские политики изобрели даже “национальную специфику демократии”, в соответствии с которой они признают демократическими любые переизбрания лояльных им режимов. Получается, что проведение вместо выборов фарса с заранее определенными властью результатами — это национальная специфика отдельных народов, которая является местным вариантом демократического волеизъявления избирателей.


Особенно большие финансовые и политические усилия прикладываются Кремлем к проекту по “интеграции” Беларуси. Очевидно, что желания здесь распространяются уже не только на контроль над нашей страной, а на гораздо большее — ее инкорпорацию в состав России.


Выбор РБ в качестве объекта поглощения имеет вполне очевидные причины: слабое (на момент принятия проекта) национальное самосознание белорусов; внешняя культурно-языковая близость; расположение Беларуси на стратегически важном европейском направлении; активно декларируемая готовность белорусского режима к “объединению”; не очень большая численность населения, что позволяет финансово обеспечить проект. Кстати, именно финансовая неподъемность для России интеграционного проекта с 50-миллионной Украиной была одной из важных причин необратимости вначале экономических, а затем и политических трансформаций в этой стране.


С точки зрения реальных целей Кремля в Беларуси наивными выглядят надежды некоторых европейских политиков на демократизацию нашей страны Россией.


Конечно, в Москве хотели бы видеть белорусский режим внешне более презентабельным. Но растущая брутальность нашей власти — эволюция вынужденная. Это просто ее реакция на растущую потребность общества в демократии. Любая попытка демократизации просто сорвет крышку белорусского котла, давление в котором растет. Отсутствие же демократических перемен рано или поздно приведет к взрыву этого котла.


В последнее время из России предпринимаются попытки создания альтернативной пророссийской оппозиции в Беларуси. Ищут замену Лукашенко, который уже понял для себя опасность игр с независимостью страны, и надеются найти преемника, согласного на роль белорусского губернатора.


Так как пророссийское поле в РБ монопольно оккупировано и охраняемо правящим режимом, то большие для нашей политики деньги были вложены в “покупку” одной из оппозиционных партий. И часть партии удалось купить — бывшие националисты сделались пророссийскими. Но насколько надежны такие покупки? Ведь серьезный политик не пойдет на подобное. Хотя бы потому, что подавляющее большинство белорусов желает жить в своем доме.



* * *



По своей ментальности, культуре отношения к труду, друг к другу белорусы — европейская нация. Один мой знакомый западный дипломат, который несколько лет проработал в Москве, а затем — в Минске, говорил мне: “Вы — европейцы. Просто вы забыли об этом”.



Пропаганда европейских ценностей — одна из главных задач белорусских демократических сил. Незарегистрированная Европейская коалиция начала подготовку к очередному этапу кампании популяризации европейского выбора для Беларуси. Мы уверены, что реализация этого выбора нашей страной поможет и российскому обществу отказаться от опасной и затратной игры в новую империю, сконцентрировать свои усилия на интеграции в демократическую европейскую семью. От ценностного выбора России может зависеть не только ее целостность, но и то, какие ценности будут определять развитие человеческой цивилизации в конце текущего столетия.



Николай СТАТКЕВИЧ, «Белорусы и Рынок»

17:36 19/07/2006






загружаются комментарии