Шохин: Пусть российское правительство объяснит, зачем оно финансирует соседей

Президент РСПП Александр Шохин не считает, что возможна реставрация СССР, которую сегодня прогнозируют многие политики. Процесс появления СНГ совсем близко от эпицентра видели лишь несколько человек на всем постсоветском пространстве. Александр Шохин - в 1991-м вице-премьер правительства России, теперь - президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) - один из них. К тому же не наблюдатель, а один из создателей СНГ-проекта.

О несбывшихся ожиданиях авторов СНГ, современных очагах возгорания на постсоветской территории и перспективах их локализации Александр Шохин рассказал в эксклюзивном интервью еженедельнику "Новое русское слово" (Европа-СНГ).

- Один из сценариев доклада только что прошедшего Давосского форума: создание нового нефтяного альянса с Россией в центре. Аналитики его назвали "СССР". Это реально?


- Вообще-то ни СНГ, ни ЕврАзЭС, ни Таможенный союз так и не стали реальными настолько, чтобы говорить о какой-то реставрации на пространстве бывшего СССР. Нам даже не удалось создать зону свободной торговли, не говоря уже о реальном Таможенном союзе.
На самом деле давосский сценарий - лишь очередной из тех, что в последнее время возникают почти массово. В прошлом году появилось словосочетание "Газпек" по аналогии с ОПЕК - консорциум экспортеров газа, в который якобы собираются войти Россия, Иран, Алжир, может быть, Норвегия и т. д. И он, по замыслу, будет играть ведущую роль не только на рынке углеводородов, но и в мировой политике. На недавней пресс-конференции президент Путин назвал эту идею интересной. Теперь еще один сценарий: объединение вокруг России на почве нефти, на пространстве бывшего СССР.
Появляются такие сценарии, на мой взгляд, вот почему: несмотря на то что Россия провозгласила 2006 год в рамках "Восьмерки" годом энергетической безопасности, Россия же и дала основания многим нашим партнерам за рубежом полагать, что использует энергетику как инструмент политического давления, если не шантажа. Началось это в декабре 2005 года, когда возникла тема цены на газ и его транзит через Ук­раину в Европу.

А финалом можно считать российско-белорусский конфликт. Многократно "Газпром", нефтяные компании, правительство, президент Путин говорили о том, что речь идет не о политизации экономических отношений, а, наоборот, об их переводе на сугубо коммерческую основу. Но проблема в том, что Россия каждый раз выходит на финишную прямую в энергетических переговорах к началу очередного года при заключении новых соглашений. В течение года ни "Газпрому", ни "Транснефти", ни другим компаниям не удается вырулить на договоренности. А в конце года переговоры переходят на политический уровень, что и дает основания выстраивать сценарий, подобный давосскому.
На самом деле с Европой Россия давно перешла на рыночные отношения и торгует нефтью и газом по мировым ценам. Пора на те же отношения переходить и с соседями. В декабре 2005 года выступая как президент РССП по поводу российско-украинского конфликта, я сказал: хорошо бы Белоруссии уже сейчас дать понять, что через какое-то время Россия станет ей поставлять газ на тех же рыночных условиях, что и на Украину. Но российские власти из-за политических соображений промолчали.

- Вероятно, чтобы не нарушить и так уже призрачный российско-белорусский альянс?


- Думаю, что этим его не сохранить. Хотите выстроить альянс с соседним государством? Хотите по тем или иным причинам поддержать Украину, Белоруссию и других? Торгуйте с ними по рыночным ценам, а из бюджета оказывайте поддержку "братскому" народу в виде, например, субсидий или льготных кредитов...

- Не понятно. Зачем нужны субсидии и льготные кредиты, если вы предлагаете перейти на рыночные отношения?


- Я не говорю, что "нужны". Но уж если российское правительство их предоставляет фактически, то пусть делает это открыто и прозрачно. В бюджете США существует графа - финансовая помощь другим государствам. Американское руководство говорит, что оно таким образом помогает становлению в них демократии. Вот пусть и российское правительство объяснит народу, зачем оно финансирует того или иного "соседа". Схема скрытых субсидий не предполагает, что власть объясняет налогоплательщикам мотивы своего поведения. Понятно, что на скрытых субсидиях, вроде льготных цен на энергоносители, обязательно кто-то греет руки. Одни в этой мутной воде, где не действуют международные правила, все эти годы ловили политическую рыбку, другие - финансовую.

С Белоруссией у нас действительно имеют место сложные размены. Российские военные самолеты летают в белорусском воздушном пространстве, чтобы охранять большую территорию от потенциального врага, который в Чехии и Польше уже размещает свои радары. За использование воздушного пространства надо платить. Ну и давайте платить! Но не низкими ценами за нефть и газ, а деньгами из бюджета. Вот этот мотив был бы понятен и народу, и Госдуме.
Если мы строим Союзное государство, это не значит, что белорусские товары должны за счет низких цен на российские нефть и газ демпинговать на российском рынке.

- Сегодняшнее СНГ похоже на то, что вы себе представляли, когда заключались Беловежские соглашения?


- Не очень. В 1992 году, когда я стал вице-премьером по внешнеэкономическим связям и делам СНГ, первое, что попытался довести до своих коллег по СНГ: нам нужно выстраивать отношения по типу Европейского Союза. То есть забыть, что мы "братья по крови", и поставить в основу наших отношений создание таможенного, денежного союзов и т. д. Как видите, этого не произошло и по сей день.


В прошлом году я спросил президента Назарбаева: говорят, вы, Нурсултан Абишевич, пожаловались пре­зиденту Путину, что в 1993 году Шохин вытолкнул Казахстан из рублевой зоны? Он улыбнулся: я не жаловался, просто напомнил, что был такой человек Шохин, который нам всем объяснял, что, чем барахтаться в неопределенности, лучше ввести национальную валюту и потом объединяться на этой базе. У меня была встреча с Лукашенко - я был главой российской делегации на его инаугурации в 1994 году.


Поскольку он пришел к власти на идее восстановления СССР, то спросил, каковы экономические основы для этого. Я сказал, что единственный способ начать интеграцию - ввести Таможенный союз и единую денежную единицу. Ни одна из стран не решилась на это, поскольку единая денежная единица - это единый эмиссионный центр, то есть потеря финансового суверенитета страны, который в таком случае переходит наднациональным органам. Лукашенко, приехав первый раз в Москву в августе 1994 года, сказал: "Я хотел объединиться, но Шохин мне объяснил, что это не так просто".


Я был одним из разработчиков договора с Белоруссией, подписанного в апреле 1994-го, еще до прихода Лукашенко к власти. - Белоруссия тогда была единственной страной, согласившейся на единый эмиссионный центр и отказ от суверенитета в денежной и таможенно-тарифной политике. То есть мы прописали ровно правила ЕС, где национальный суверенитет передается наднациональным органам. Но поскольку в этом союзе было всего два члена и экономика одного из них, России, составляла 94 процента, а другого - 6 процентов, то мы предложили схему: единый эмиссионный центр и центр торгово-таможенной политики представляют структуры России, обязующиеся учитывать интересы Белоруссии. К сожалению, мы постоянно перескакивали через нормальные схемы объединения и только политизировали интеграцию с Белоруссией.

- То есть ничего не получилось из того, что вы планировали в начале 1990-х?


- Мы тогда много схем предлагали. В том числе интеграцию на разных скоростях: с Белоруссией быстрее, с Казахстаном - быстро, с Украиной медленнее. Это не вполне удалось. И мы, с моей точки зрения, сильно задержались с коммерциализацией отношений. Условно говоря, подходила ленинская схема: прежде чем объединиться, нужно размежеваться. А мы так долго не размежевывались, что отношения сложились специфические. Сами же все запутали: экономические переговоры ведутся на одних принципах, политические - на других.

- Больше 15 лет прошло после распада СССР. И именно сейчас почему-то конфликты участились и ожесточились: Россия - Украина, Россия - Белоруссия, Россия - Грузия и т. д. Почему?


- Помните стихотворение: "Кто из врагов нам больше всех не мил? Тот из врагов, кто раньше другом был"? Думаю, дело в том, что 15-летие распада СССР совпало с датой перехода России к сугубо рыночным отношениям с соседями. Российские власти, видимо, поняли, что низкими ценами на нефть и газ ни подкупить никого не удастся, ни завоевать лояльность на вечные времена. Правда, за последний год стало очевидно, что и жесткие меры - вроде перекрытия трубы - тоже не выход. Он только ведет к поиску альтернативных путей.

Та же Грузия, например, за газом обратилась к Ирану. Правда, выяснилось, что этот вариант гораздо более дорогостоящий, чем тот, что предлагает Россия. Но понятно ведь, что при необходимости мировые державы "помогут" выстроить вариант альтернативного снабжения Грузии. Замедлив принятие решений о транзите по территории России, мы сами подтолкнем страны и компании к инвестициям в альтернативные маршруты. И Россия из страны, определяющей правила, может стать всего лишь одним из участников процесса.


Думаю, скандалы последнего времени - это ломка, после которой наступит выздоровление. Вероятно, нужно было пережить серию встрясок, чтобы выстроить долгосрочные рыночные отношения. Это ведь понятно: если вы строите отношения с транзитерами на основе временных льготных схем, то всегда будет обида, когда вы захотите их изменить. На мой взгляд, 2007-й - как раз тот ключевой год, когда Россия должна убедить соседей, Европу, мир в том, что ее поведение предсказуемо и стабильно. На самом деле при новой, рыночной схеме Европа сможет просчитать ситуацию на энергетическом рынке не на год-два, а на многие годы вперед. Сейчас она этого сделать не может: многое зависит от капризов конкретных чиновников, от трактовок национальных интересов конкретными правительствами и т. д.

- А почему, собственно, России лучше удается договариваться с "чужими", чем с бывшими "своими"? С Европой-то, к счастью, конфликтовпока нет.


- Видимо, в СНГ по-прежнему воспринимают Россию как наследницу СССР и подозревают в геополитических амбициях вплоть до реставрации СССР, о которых мы с вами говорили. Больших "заинтересантов" в том, чтобы Россия восстановилась в границах 1913 года, нет, поэтому создаются страшилки - любой шаг России расценивается как восстановление своего влияния на пространстве бывшего СССР, контроля через задвижку, заглушку, привязывания соседей к трубе. Ведущие мировые державы всячески поддерживают эти опасения и защищают "малых братьев". С другой стороны, делают это не просто так - есть интерес к тому, чтобы российские "соседи" перекочевывали в иной лагерь.


Вспомните, когда НАТО расширялось на восток в 1990-е годы, были обещания "друга Билли", что никакого размещения стратегического оружия в странах - новых членах - не будет. Тем не менее это уже сейчас происходит. То же может случиться и с Украиной, Азербайджаном, Грузией в случае их присоединения к НАТО. Вспомните, в 1956 году Турция стала членом НАТО только потому, что НАТО нужен был южный фланг. Безусловно, геополитический интерес окружить Россию более плотными объятиями существует. И в этих условиях Россия должна научиться договариваться с соседями - она не имеет права поддерживать у них ощущение, что в любой момент может быть объявлена экономическая блокада.

- Есть сегодня межгосударственный проект, ради которого вы, сели бы в самолет и полетели подписывать договор?


- В принципе таким проектом я вижу ЕврАзЭС. Хочется, чтобы удалось создать реальное единое экономическое пространство хотя бы в пределах трех - пяти государств для начала. Если не получается единой экономики, то все остальное обречено на провал. СНГ это уже доказало.
Основной российский партнер в бывшем Советском Союзе, безусловно, Казахстан. В том числе потому, что он намного быстрее России продвигается в институциональных и структурных реформах. Там, где мы еще только собираемся их начать, у Казахстана уже все готово. Поэтому нашим странам "совмещаться" легко, и это даже стимул для России реструктурировать экономику. Назарбаев прекрасно понимает, что евроазиатская интеграция должна идти по пути европейской.

- То есть на СНГ вы уже и не рассчитываете?


- У стран Британского Содружества, несмотря на формальности вроде наличия генерал-губернатора в Канаде, Новой Зеландии и Австралии, из общего остались только чемпионаты по крикету и по регби. И им этого достаточно. У нас тоже есть что-то похожее на руины чемпионата СССР по футболу - это когда две российские команды и две украинские играют в Израиле. Нечто, заменяющее Кубок СНГ... Может быть, и хватит. Но если серьезнее, то нужно сохранять единое гуманитарное, культурное пространство. И, скажем, как ни разделяй экономики, Россия не в состоянии удерживать высокие темпы роста без притока рабочей силы. А откуда приток? Из Украины, Белоруссии, Молдавии, Центральной Азии. Так что рынок труда все равно остается общим.

Что касается экономики, то ЕврАзЭС и российско-казахстанские интеграционные проекты - тот плацдарм, на котором можно отработать дальнейшее движение постсоветских стран друг к другу. Существуют два варианта: либо мы все движемся через Европу к интеграции на пространстве бывшего СССР, по очереди вступая в ЕС (Россия где-нибудь в 2050 году). Либо мы создаем нечто похожее на ЕС образца 1960–1970-х годов и движемся не в Евросоюз, но к экономической совместимости с ним. Пока преобладает первый подход - движение в Европу по разным графикам. Но нужно понимать, что Евросоюз все с большим трудом "переваривает" новых участников. 27 членов с очень разными уровнями развития - для ЕС уже перебор, сделавший там механизм принятия решений неэффективным.

Демарш Польши по поводу начала переговоров с Россией о новом договоре это лишний раз подтвердил. У Евросоюза нет даже физической возможности принять Украину в ближайшее время, поскольку перед ней в очереди Турция - по европейским понятиям, такая же, как и Украина, большая и пока еще нестабильная. А если нет оснований рассчитывать, что в ближайшее время все желающие вступят в ЕС, значит, нужно действовать по второму варианту: отстраивать нормальные интеграционные механизмы на постсоветском пространстве так, чтобы она была совместима с Евросоюзом.

Я считаю, что со странами СНГ Россия могла бы подписать соглашение, подобное тому, которое готовится заключить с Евросоюзом - "свободная торговля плюс". "Плюс" означает максимально свободный режим взаимных инвестиций, что гарантирует высокую совместимость экономик на пространстве бывшего СССР.


СПРАВКА. Александр Шохин. 50 лет. Президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). Член Общественной палаты. Президент госуниверситета "Высшая школа экономики". Доктор экономических наук, профессор. Член совета директоров компании ЛУКОЙЛ.

В 1991–1994 годах - вице-премьер правительства РФ, министр труда и занятости, министр экономики.

В 1998 году - вице-премьер РФ по финансово-экономическим вопросам. В 1994–2002 годах - депутат Госдумы РФ трех созывов (в том числе - первый вице-спикер ГД).
16:23 14/02/2007




Loading...


загружаются комментарии