Павел Северинец: Я убежден, что все национальные силы сейчас объединяются вокруг Милинкевича

22 мая на свободу вышли лидер молодежного национального сопротивления Павел Северинец и один из лидеров белорусской социал-демократии Николай Статкевич. О том, что побудило власти уступить требованиям Евросоюза и США, а также о дальнейших политических планах корреспонденту «Белорусского партизана» рассказал Павел Северинец.    


Павел Северинец: Я убежден, что все национальные силы сейчас объединяются вокруг Милинкевича
- Как прошел суд по условно-досрочному освобождению?


- Происходило все формально, очень просто: судья, прокурор и представитель спецкомендатуры сообщили, что своим примерным поведением я доказал, что достоин условно-досрочного освобождения…. На этом, собственно, все и закончилось. Вся эта процедура заняла пять минут. Даже не было никаких вопросов о раскаянии, осознании своей вины и так далее. Хотя я с самого начала попытался объяснить им, что все это незаконно, что процесс был незаконным,  но судья только кивал головой, соглашался и одновременно зачитывал постановление суда об условно-досрочном освобождении. Вот и все. И то, что делалось все это по приказу сверху – очевидно.

- Политзаключенный Николай Статкевич, которого также освободили, рассказывал о том, что всем осужденным оппозиционерам предлагалось подписать какие-то прошения о помиловании. Известно ли вам что-нибудь об этом?


- Это связано с возможной отменой торговых преференций Евросоюза для Беларуси. Этот вопрос, как известно, будет рассматриваться в июне. И, насколько я понимаю, во время недавней встречи представителя Госдепартамента США Дэвида Крамера с заместителем администрации президента Натальей Петкевич поднимался вопрос об освобождении всех политзаключенных в обмен за сохранение преференций. И она предложила такой вариант:  написать покаянные письма. Но, насколько я знаю, политзаключенные никаких покаянных писем, в том числе и я, не писали. Но согласованно, где сами политзаключенные, где их адвокаты или родственники, в моем случае это был адвокат, направили в прокуратуру обжалования приговоров суда. В них указывалось, что рассмотрение их дел проходило с процессуальными нарушениями. (Такая была юридическая зацепка), и они требуют их пересмотреть. Таким образом, у властей появилась возможность таким вот «бумажным способом», якобы сохранив законность, пересмотреть эти дела, и начать освобождение политзаключенных. Поэтому свое освобождение и освобождение Николая Статкевича я расцениваю именно как результат кампании по освобождению политзаключенных перед голосованием по отмене преференций.

- А как вы считаете, выпустят ли на свободу всех политзаключенных. Какова судьба, например, Александра Козулина?


- Требования Евросоюза и США, которые озвучивались неоднократно, – это освобождение всех политзаключенных. Поэтому, полагаю, речь идет обо всех осужденных по политическим мотивам, в том числе и о Козулине.

- И всех будут освобождать по разным схемам?


- Да, я думаю, что у властей есть для этого различные юридические механизмы. У кого-то будет условно-досрочное освобождение, кого-то направят на исправительные работы (тем, кому осталось отсидеть треть срока и меньше) и так далее. В существующей в Беларуси правовой системе найти юридические возможности для этого не сложно. В моем случае, например, требовалось раскаяние с признание своей вины. Его не было. Тогда они придумали формулировку, что я своим примерным поведением достоин условно-досрочного освобождения. В общем, закон, что дышло… Если дан приказ сверху освободить, то, сопротивляйся - не сопротивляйся, ты будешь освобожден.

- Подобное «досрочное освобождение» за два месяца до истечения срока наказания вызывает ли какое-то моральное удовлетворение?


- По большому счету здесь, конечно, очень тяжело говорить о каком-то моральном удовлетворении. Потому что ни правом, ни законностью здесь не пахнет. Ощущать себя картой в чьей-то игре или заложником, безусловно, не очень приятно. Чтобы в будущем избежать подобного, необходимо менять государственное устройство, необходимо менять законодательство. Нужно менять всю систему,  чтобы такие вещи, такие процессы больше не происходили. Чем, собственно, я и собираюсь заняться в ближайшее время.

- А если точнее, какие ближайшие планы? Продолжите создание христианско-демократической партии?


- Да, буду продолжать работу по созданию партии Белорусской Христианской демократии, буду участвовать в движении «За Свободу!», поддерживать молодофронтовцев. И еще есть несколько инициатив. Посещу, если Бог даст, и все будет хорошо, всех тех людей, которые приезжали ко мне и писали  письма.  Постараюсь в ближайшее время начать это делать. Поэтому планов очень много, более конкретно я о них расскажу на своей пресс-конференции.

- Вы будете участвовать в Конгрессе демократических сил?         


- Формально я являюсь делегатом Конгресса, так как участвовал  в качестве кандидата в депутаты на парламентских выборах 2004 года. И, насколько я знаю, такие люди являются делегатами автоматически.

- Какое ваше отношение к тому, что сейчас происходит вокруг подготовки к Конгрессу?


- Оппозиционная бюрократия уже год ссорится между собой, а национальное сопротивление в это время в одиночку, самостоятельно борется с режимом. В этой ситуации проводить конгресс, который дает какие-то права оппозиционной бюрократии, я просто не вижу смысла. Конгресс никоим образом не может повлиять на политическую ситуацию: будет он или нет, преследование молодежи не прекратится, власти не перестанут противодействовать сбору подписей за Христианскую демократию, не прекратится давление на предпринимателей… Поэтому есть большой вопрос на счет того, зачем нужно было целый год заниматься подготовкой этого никому не нужного мероприятия. И более того, зачем нужно было предлагать такую нежизнеспособную конфигурацию политических сил, готовить стратегию, которая направлена на переговоры с властями при отсутствии малейшей реакции со стороны властей и желания о чем –то договариваться с оппозицией. Поэтому, если рассматривать целесообразность проведения Конгресса, то обстановка, мягко говоря, очень сложная. Я убежден, что Конгресс – это чисто бюрократический проект. А я, как вы знаете, все-таки больше специалист по проектам национального сопротивления. Таких, как христианское сопротивление, сопротивление предпринимательское и, конечно, национальное. И этим в ближайшее время заниматься и собираюсь.

- Вы также назвали движение «За Свободу!», которое возглавил Александр Милинкевич. В нем вы также видите свое место?


- Безусловно, но какое именно, я пока сказать не могу. Потому что движение только создается. Но сам факт его создания я отношу к инициативам национального сопротивления.

- И знаменем этого движения для вас является Александр Милинкевич?


- Я убежден, что все национальные силы сейчас объединяются вокруг Милинкевича. Это и молодофронтовцы, и христианская демократия, и предприниматели, и национальная элита – все объединяются вокруг него. Поэтому я вижу одной из своих задач поддержку Александра Милинкевича.

- Как вы считаете, после Конгресса пути Милинкевича и лидеров политических партий разойдутся?


- На этот вопрос я пока ответить не готов. Нужно еще разобраться в ситуации. Из Малого Ситно так однозначно не скажешь.

- И последний вопрос: два года, проведенных в Малом Ситно, – это время, которое просто можно вычеркнуть из жизни, либо за этот период вы приобрели какой-то новый, полезный для себя опыт?


- Безусловно, в этом был и позитивный момент. И в первую очередь, это опыт белорусской солидарности. 1 480 писем и более 500 человек, которые посетили меня в Малом Ситно, – это огромная поддержка. Ну, и самое главное - Господь Бог знает, где человек должен находиться. В Малом Ситно – значит, в Малом Ситно,  в тюрьме – значит, в тюрьме, в пустыне – значит, в пустыне, на свободе – значит, на свободе.
09:27 23/05/2007




Loading...


загружаются комментарии