НАТО – незаконная организация

Интервью Александра Лукашенко газете «Ле Монд»

НАТО – незаконная организация

Ваши соседи из Европейского Союза и из России вас критикуют. Не чувствуете ли вы себя в изоляции?

Уже давно говорят, что Беларусь - изолированная страна. Но как же тогда получается, что наш ВВП увеличивается (на 9% за последние 6 месяцев). Изоляции страны не существует. Если вы полагаете, что вы изолировали президента и министров, то мы не ответим вам таким же образом. Мы, конечно, сразу же дадим визу президенту Саркози, если он пожелает посетить Беларусь. Если же он откажет мне в визе во Францию, это будут его проблемы, это будет на его совести, но это не принесет ничего хорошего ни нашим двум странам, ни Европейскому союзу.

У нас превосходные политические и экономические отношения со многими другими странами в мире. Само слово «изоляция» является анахронизмом. Трудно понять, как можно изолировать страну, которая находится в центре Европы, где пересекаются интересы таких держав как Великобритания, Германия или Франция.

Вы готовы ответить на выдвинутые ЕС требования, касающиеся улучшения ситуации со свободой личности, чтобы возобновились отношения с вашей страной?

Меры, рекомендованные ЕС, смешны. От нас требуют реформ, которые были уже давно проведены. Они требуют больше общественных свобод, хотя в Беларуси их не меньше, чем во Франции. Мы были готовы начать этот диалог. Однако есть некоторое недопонимание со стороны европейских чиновников: с одной стороны они призывают нас к диалогу, с другой – отказывают в визах тем руководителям, которые должны его вести. Понимают ли они, что санкции и диалог – вещи несовместимые? У меня чувство, что в Европейском Союзе, который финансирует оппозицию, существует политика двойных стандартов. ЕС хочет дискутировать с Беларусью или служить посредником между нами и оппозицией?

Как объяснить расхождение между европейскими осуждением со стороны Европы, позицией США, которые заявляют о диктатуре, и вашем представлением Беларуси как демократической страны?

Прогуливаясь по улицам, легко увидеть разницу между общественной реальностью и тем, что описывают Европа и США. Я не понимаю, о какой диктатуре говорят. Я хотел бы, чтобы мне показали разницу между нашей, так называемой, диктатурой и другими политическими режимами, с которыми у вас прекрасные отношения.

Это не просто риторический вопрос, нам никто не объяснил, на каких критериях основываются, относя нас к диктаторскому режиму. Если мне кто-нибудь скажет, у нас будет, по крайней мере, платформа для работы. Здесь нет даже намека на религиозный конфликт между 20 конфессиями, представленными в стране. Где угодно, в Минске ли, в деревне, люди гуляют на улицах без страха. Криминальные структуры нейтрализованы. Нет коррупционных нарушений, оставшихся безнаказанными. У нас нет никаких проблем в сотрудничестве со странами-соседями. Мы не из тех агрессивных государств, что посылают за границу своих солдат убивать детей и стариков.

И когда оппозиция выходит на улицы, мы не используем ни слезоточивый газ, ни резиновые пули, чтобы ее подавить. Без проблем можно смотреть любой иностранный канал или все русские каналы, которые вы считаете демократичными. Две трети белорусских изданий – неофициальные, оппозиционные к президенту газеты можно купить даже в администрации президента. Почему это не отвечает критериям демократии, которые вы от нас требуете? В чем смысл этой диктатуры?

Речь идет не о диктатуре, а о политике, продиктованной нашим пониманием независимости и гордостью за наше настоящее и прошлое. Каждый третий белорус погиб во время второй мировой войны. Мы много сделали, чтобы спасти мир от нацизма, в том числе и для Франции. По крайней мере, за это мы заслуживаем уважения. Европейцы об этом забыли. Но не мы. Мы гордые: нам не нравится быть зажатыми и, чтобы нам указывали, как себя вести. Мы не живем на кредиты, которые вы предоставляете другим странам. Наш внешний долг ниже 2 % ВВП. А у некоторых из ваших демократических друзей 100 % долга. В чем заключается наша вина в глазах Европы? Если «ястребы» в Европе хотят, чтобы у нас царили хаос и нестабильность, мы этого недопустим.

Диктатура в Беларуси невозможна в виду ее менталитета и истории. Люди, которые ее так квалифицируют, показывают свою глупость. Белорусы не выносят диктата, и история это доказала. Может быть, в Беларуси и есть элементы жесткости и авторитаризма, но все это в рамках конституции, одобренной на референдуме. Народ поддержал власть, потому что в 1990 году мы пережили ситуацию анархии, подобную сегодняшней в Украине, и никто не хочет пережить это снова.

Однако вы потеряли статус наблюдателя в Совете Европы. Не хотели бы вы снова войти в Ассамблею?

Это от нас не зависит. Это такие же условия, как и у ЕС, которые вызывают у нас смех. Они требуют от нас применить стандарты, которые не существуют даже в Европе. Это политика двойных стандартов. Когда манифестанты провоцируют силы правопорядка и когда за этим следуют столкновения, кричат о посягании на демократию, свободы, и обо всем, что из этого вытекает. Однако недавно все видели, как Франция и Германия реагируют, когда нарушается закон. И в Европе это не вызывает никаких проблем. Ни один журналист не лил крокодильи слезы. Это нормально, потому что вы хотите жить в стабильной стране, где безопасность граждан гарантирована. Но если подобная вещь произойдет здесь, я не знаю, какие слова вы найдете, чтобы охарактеризовать президента. Может быть это вопрос менталитета, а не демократических стандартов.

Однако неправительственные организации заявляют о наличии политзаключенных в белорусских тюрьмах?

Не существует политических статей в белорусском уголовном кодексе. Значит, у нас нет политзаключенных. Это фантазии. Те, кто являются заключенными, ими стали, потому что нарушили уголовный кодекс, это можно доказать конкретными фактами.

 Настроены ли вы ответить на предложение конструктивного диалога от оппозиции?

Вообще-то я слышал, что кто-то хочет поговорить с властями. Но один из руководителей оппозиции сам признал, что оппозиция «плющится», впрочем, нам не пришлось даже в это вмешиваться. Существует 15 оппозиций. С кем разговаривать? О чем? Что они предлагают? К тому же вы, европейцы, уже ведете с нами диалог от лица оппозиции. Я сильно сомневаюсь, что мы нуждаемся в переговорах. У нас есть оппозиция, которая не имеет ничего против денег, которые вы ей даете, и которая должна время от времени вам показывать, что она с этими деньгами делает. Если бы оппозиция узнала, что завтра она может прийти к власти, она бы отказалась. Нашей оппозиции не нужна власть, но она не имеет ничего против денег, которые вы ей даете. Ни один из их лозунгов не адресован к народу, только к Западу.

Вы не пытались создать вашу личную политическую партию?

Раз я легко выигрываю выборы, зачем мне тратить время, силы и деньги на то, чтобы создавать политическую партию? Нельзя «создать» партию, потому что это «пришло сверху». Партия должна родиться на основе желания народа. В настоящий момент этого пока нет, и я не хочу это делать искусственным путем. Иначе это будет новый государственный аппарат за ширмой народности. Аппарата, который существует в настоящий момент, достаточно, чтобы осуществлять власть. У нас достаточно партий в стране: 17 на 10 миллионов жителей. Нужно ли больше? Я говорю: «Я – народный президент и народ – это моя партия». Это патетично, но это основа моей политики.

Ваш сын, Виктор, является ли он вашим назначенным преемником с момента его назначения в Национальный совет безопасности?

У него нет политических амбиций. Ни один из моих двоих сыновей не хочет быть президентом. То, что говорят на Западе « если Лукашенко уйдет, придет его сын» - ложь. Назначая своего сына ассистентом, у меня было желание открыть канал дополнительной информации, и это эффективно функционирует. Он компетентен и помогает мне принимать решения.

Является ли это доказательством отсутствия доверия в вашем окружении?

Ни один руководитель в мире не может похвастаться наличием полного доверия ко всем, кто его окружает. Поэтому мой сын помогает мне.

После 13 лет у власти, не пришло ли еще время уступить свое место, и нет ли у вас сожалений о чем-либо?

Слишком мало времени прошло, чтобы сожалеть о чем-то. Мы не ошиблись в выборе системы. Это белорусский народ решает, остаться мне или я должен уйти. И европейцы это знают. Мое единственное желание – украсить Беларусь. Моя миссия будет выполнена, когда в Беларуси будут пользоваться тем же благосостоянием, как во Франции, самой красивой стране Европы. Нам не понадобится много времени, чтобы этого достичь, и когда это произойдет, тогда моя миссия будет выполнена.

Какое влияние оказал рост цен на российскую энергию в начале 2007 года?

Этот рост цен – беспрецедентный шаг между двумя союзными государствами, продиктованный не только экономическими причинами. Россияне объясняют, что они подчиняются законам рынка. Но рынок предполагает свободную конкуренцию. А мы сталкиваемся с российской монополией, с «Газпромом». Таким образом, нужно говорить не о рынке и конкуренции, а о поставщике, который хочет заработать на нас 1,5 миллиарда долларов минимум на поставках, и, может быть, 2 миллиарда долларов в будущем. Это касается не только Беларуси, но и Казахстана, Грузии, Армении, Украины. Между тем, это мы, белорусы и украинцы, также создали «Газпром» во времена СССР. Мы также строили газопроводы и бурили в Сибири. Поэтому мы имеем право получать энергию по тем же ценам, что и россияне.

Если говорить о союзе Беларуси и России, предприятия, так же, как и люди, должны пользоваться теми же ценами на энергию. Все это является частью соглашения проекта союза, вот только Россия разрушает это соглашение. Но наша экономика и наше государство достаточно сильны, чтобы сопротивляться, что доказывает ситуация последних 6 месяцев.

Я не знаю, каким политическим интересом продиктовано решение России, но никто не может представить, что «Газпром» не согласовал это решение с властями.

Что касается газопровода по дну Балтийского моря, это глупый проект. Это как выбрать пройти по колени в грязи вместо того, чтобы идти по ковру. У тех, кто придумал этот проект, без сомнения, есть деньги, чтобы их тратить. У России нет проблем с транзитом углеводородов через Беларусь. Это намного дешевле, чем через другие страны, или особенно по дну Балтики.

Вы еще верите в этот российско-белорусский союз?

Конечно, у этого проекта есть будущее. Он отвечает желанию обоих народов. Мяч сейчас на стороне России, которая должна просто соблюдать соглашение о создании союза, подписанное ею. Но учтите: Беларусь никогда не будет частью России. Отношения в союзе будут строиться на равных партнерских условиях. Мы будем защищать наш суверенитет и нашу независимость.

Увидим, изменят ли президентские выборы в России 2008 года что-либо. Но, если вы думаете, что Путин - ярый противник этого союза, то вы ошибаетесь. Владимир Путин очень хорошо понимает, какую выгоду может принести ему этот союз. Путин - советский человек. Он им и останется. Даже если он, скажем, сменит костюм. Он знает преимущества нашего общего прошлого.

Путин - наш друг. Если что-либо случается, у меня есть прямая линия, чтобы ему позвонить. У нас нет другого выбора, кроме того, чтобы быть друзьями, даже если каждый защищает свои интересы, свое мнение и свою дипломатию. И если иногда мы спорим, включая экономические вопросы, наше воля настолько сильна, что мы преодолеваем эти трудности.

Европейский союз также как и вы озабочен проблемами поставок энергорессурсов с России…

Вопрос поставок энергорессурсов очень важен для европейцев, которые должны были бы, впрочем, этим заняться намного раньше, еще до того, как разразился кризис между Россией и Беларусью. Мы выдвинули именно энергетический вопрос как центральный, а не этот эфемерный вопрос о демократических свободах и всего такого. Возможно, европейская инертность мешает осознать важность этого вопроса. Я надеюсь, что новый президент Франции, имеющий достаточно сил и амбиций, увидит эту проблему и оценит Беларусь.

Вступление в ЕС ваших соседей привело в Брюссель страны, которые не являются вашими лучшими адвокатами.

Старая Европа знает Беларусь. Мы не нуждаемся в посредниках между Европой и Беларусью и уж точно в тех, кто делает нам плохую рекламу. Но мы соседи и у нас нет выбора. Впрочем, у нас хорошие торговые отношения с Литвой (транзит), также с Латвией и Польшей. И будет очень сложно и дорого стоить разрушить эти экономические связи. Их вступление в ЕС ничего не поменяло в политическом плане: они вынуждены следовать той же политике и тем же ценностям, что и Европа. Мы не просим их делать противоположное.

У вас те же соображения по поводу расширения НАТО?

НАТО - это совсем другая история. Мы ее считаем незаконной организацией. Было договоренность с США: мы распускаем Варшавский договор, вы ликвидируете НАТО. Варшавский договор исчез. НАТО же усиливается. Хуже того, американцы даже не спрашивают мнения своих европейских партнеров. Вы (европейцы) притворяетесь, что ничего не видите и молчите. Но, однако, вы знаете цену молчанию, которое привело ко второй мировой войне. В этих условиях размещение американских баллистических ракет на чешской и польской территории – это вопрос безопасности Европы, а не только Беларуси.

Это несет риск конфликта?

Я считаю, что да. Нельзя гарантировать, что это не станет началом разрушительного процесса, дестабилизации нашего спокойного континента. Другие страны смогли бы присоединиться к этому конфликту, особенно принимая во внимание войны и горячие точки на границах России. Это могло бы привести к мировому конфликту, который известно, как бы закончился.

Чего вы ждете от нового французского президента в двухсторонних отношениях?

Мне хотелось бы, чтобы Франция воспринимала по-другому Беларусь, чтобы новый президент, после того, как изучит ситуацию, сделал бы правильные выводы и поменял бы свое отношение. Чтобы мы вернулись к периоду серьезного диалога, который преобладал 5, 7 или 10 лет назад.

Мы не скрываем нашего намерения построить ядерную электростанцию. Мы приглашаем всех заинтересованных, в том числе и Францию, прийти сюда. Настроения, безусловно, находятся под влиянием Чернобыля, но нам не нужно много времени, чтобы убедить народ. Кроме того, мы уже окружены ядерными электростанциями. Почему бы не иметь одну на нашей земле. Целью является сокращение нашей энергетической зависимости от России. Мы следуем путем Европы, которая также занята поиском альтернативных источников энергии, в том числе и ядерной.

Каков результат визита президента Уго Чавеса в Минск?

Мы хотели бы иметь такие же замечательные отношения со всеми другими странами. Правда в том, что мы находимся в самом начале пути сотрудничества с этой богатой страной Латинской Америки. Сфера интересов очень разнообразна: военная сфера – мы этого не скрываем - но также высокие технологии, добыча нефти. У нас есть то, чего нет у Венесуэлы, а у нее, напротив, есть нефть и деньги. Есть все необходимые условия для сотрудничества.

Дружба продиктована созданием антиамериканского фронта?

Мы не строим наши дружеские отношения против какой-либо страны. До настоящего момента мы вели нашу внешнюю политику прежде всего через развитие торговых отношений с нашими соседями. Сейчас мы их строим, следуя географической оси от Латинской Америки до Индии, Вьетнама, Малайзии, Китая и Ирана. Мы не ставим себе целью дружить с Венесуэлой против США.

Но если кто-то пытается задушить нас санкциями, мы будем вынуждены искать спасение вне Европы, на других континентах. Мне кажется, это не является нарушением международного права. Мы суверенная и независимая страна, которая является одним из членов-основателей ООН. Вы, французы, можете это понять, у вас хорошие отношения со всеми вышеперечисленными странами, в том числе и с Венесуэлой. Господин Чавес мне сказал, что он очень заинтересован в продолжении этих отношений.

Каковы последствия оранжевой революции в Украине (зима 2004 – 2005 год)?

Если говорить об экономике, то последствия смены власти позитивные: наш товарообмен увеличился с 500 миллионов долларов до 2 миллиардов.

А что касается падения режима бывшего президента Украины Кучмы?

Я предпочитаю не использовать термин «падение режима Кучмы». Не было ни падения, ни режима. Что касается оранжевого цвета, многие украинцы предпочли бы не видеть его распространения по стране.Все украинские политики говорят: « Пусть Бог защитит все страны от такой политической жизни!» Своим примером Украина показала всему миру, чего нужно избегать. Она спасла другие страны от подобных революций.

Запад навязал Украине, используя украинских политических деятелей, систему власти, которая никогда не существовала и не существует в Украине. Украиной сейчас руководит многоглавая змея, головы которой смотрят в разные стороны. Все, до и после революции, было продиктовано Американцами. Как все, что вы делаете в Европе, где США играют решающую роль в решении всех важных вопросах.

Но благодаря украинскому кризису у нашего народа было время понять, что этот вирус не для него. Предложите эти изменения не важно кому, даже тем, кто близок оппозиции, и они скажут «нет, спасибо», мы не хотим менять конституционный порядок на анархию.  

Какой смысл социальной реформы, которую вы предприняли? Она не популярна?

Вот уже пять лет, как мы начали реформу социальной системы. Это ненормально, что в стране с 10 миллионами жителей 7,5 миллионов живут за счет этой системы. Но мы не лишим ни детей, ни пожилых людей, ни инвалидов, ни ветеранов этой помощи из-за какого бы ни было экономического затруднения. Деньги взяты у тех, кто может работать, для тех, кто нуждается в этих деньгах.

Население достаточно благоразумно, чтобы понять необходимость данной реформы. Когда люди получали 20 или 30 долларов в месяц, мы не задавались этим вопросом. Теперь покупательная способность в Беларуси увеличилась в десять раз за тринадцать лет. Мы проводим реформы в нужное время. В конце года пенсии удвоятся, чтобы пенсионеры смогли компенсировать то, что потеряли. С этими деньгами люди будут делать все, что захотят: поедут на автобусе, возьмут такси или пойдут пешком. Общественная, в том числе социальная система, должна быть справедливой.

Пытаетесь ли вы развивать третий экономический путь, оригинальную модель?

Мы берем то, что лучшего есть у вас, принимая во внимание ваши ошибки. Все это приспосабливается к нашим условиям, мы ничего не придумываем. Мы ищем креативный подход. Мы не отбрасываем ни французский капитализм, ни шведский, норвежский или финляндский социализм. Потому что не забываем всего того хорошего, что было в советском социализме. Французское государство также серьезно вмешивается в экономическую сферу, не только в вопросы железнодорожного обеспечения, но и в стратегические для Франции сферы.

Если государство может управлять той или иной сферой, почему бы и нет? Если не получается, надо от этого отказываться. Разница в том, что вы строили эти рыночные отношения веками. Мы же это делаем только десять лет. У нас есть еще время чтобы выйти из тех сфер, за которые мы отвечали, но без шоковой терапии, шаг за шагом, как хороший менеджер.

Входит ли в вашу программу приватизация?

В некоторых отраслях, это слишком рано, но нет предприятий, запрещенных к приватизации. При двух нормальных условиях: государство захочет снять с себя ответственность и за какую цену.

Уровень иностранных инвестиций достаточный. Западные страны располагают денежными средствами, которые они могут направить в реальный сектор. Деловые люди должны принимать во внимание, что Беларусь – это географически хорошо расположенный рынок, представляющий интерес с точки зрения нефтехимии, строительства и машиностроения.  

Вступление России во Всемирную торговую организацию представляет для вас проблему?

Торговля между Россией и Беларусью ведется в рамках условий Всемирной торговой организации. Наша экономика открыта: 85 % продукции экспортируется. Если мы захотим защитить наших производителей от иностранных, нам придется иметь дело с ответной реакцией. На самом деле, мы вам протягиваем руку, а вы сооружаете нам недемократичные препятствия.

Кристоф Шатло

15:17 26/07/2007




Loading...


загружаются комментарии