Ольга Класковская: Один из ударов пришелся возле сердца

На журналистку Ольгу Класковскую, которая получила с дочерью политическое убежище в Польше (и продолжает там журналистскую деятельность по белорусской тематике), 7 ноября совершено нападение. Ей нанесено более десятка ножевых ранений. Это случилось на следующий день после первого заседания суда, инициированного белорусскими властями.

Напомним, что Минюст Беларуси направил в Польшу запрос с требованием выдать шестилетнюю дочь Ольги — Мирославу. Как сообщила Ольга, на суд приехал ее бывший муж и совершенно посторонние люди. После окончания судебного заседания бывшего супруга арестовали, затем отпустили. Против него польской прокуратурой возбуждено уголовное дело — по факту кражи дочери и угроз физической расправы в отношении Ольги и членов ее семьи. Здесь необходимо отметить, что ранее, когда Ольга находилась в Минске и работала в газете «Народная воля», никакого интереса к дочери бывший супруг не проявлял, и против их отъезда в Польшу ничуть не возражал. Однако как-то внезапно всё изменилось — причём с повышенным интересом к делу со стороны лукашенковских властей.

Ольга КЛАСКОВСКАЯ рассказывает о случившемся корреспонденту сайта ucpb.org.

— Это произошло в сквере рядом с моим домом, когда я шла в магазин. При этом на мою сумку и на деньги никто не покушался. Человека, который на меня напал, как мне показалось, я раньше видела. По-моему, он был во вторник в зале суда. Во всяком случае, очень похож (у него такие пышные волосы).

— Чем он бил?

— Заточкой или ножом, причём очень тонким. Нанес около 10 ударов. Всё плечо у меня сейчас полностью зашито. Потеряла много крови.

— Ты теряла сознание?

— Да. Я не помню момента, когда приехала «скорая помощь» с полицией, и как меня в машину занесли. Я очнулась уже в карете «скорой помощи», вся в крови и в шоковом состоянии.

— Что происходило потом?

— Мне сразу разрезали одежду, сделали уколы, а затем сделали в больнице снимки. Один из ударов пришелся возле сердца. Врачи сказали, что мне повезло.

Сейчас вся полиция «стоит на ушах». Полицейские мне сказали, что для них это дело номер один. Проводят всякие мероприятия, предпринимают различные следственные действия. Изъяли у меня всю одежду со следами крови — как вещественные доказательства к материалам дела.

— Почему ты покинула госпиталь?

— Потому что должна быть с мамой и ребенком. Я не могу оставить их одних в такой экстремальной ситуации.

— Ты бы сейчас опознала напавшего на тебя мужчину?

— Думаю, что да. Он шел навстречу мне. Все удары нанесены спереди: в основном, в область плеча, возле груди и ближе к сердцу. И он же очень близко стоял, когда наносил удары. Какие-то черты лица, конечно, я запомнила.

— Как ты считаешь, — он ставил цель тебя убить, или только искалечить?

— Мой хирург, который зашивал мне плечо, сказал: «Судя по снимкам, это какой-то сумасшедший». Потому что какие-то непонятные удары наносились. Мне почему-то кажется, что это профессионал сработал. Причём с таким расчётом, чтобы покалечить, а в сердце не попасть. Потому что область сердца не задета. Но всё вокруг сердца, полностью левая сторона, у меня повреждена.

— Как ты себя чувствуешь теперь?

— На данный момент физически не очень хорошо. Левая верхняя часть тела у меня фактически в неподвижном состоянии. Раны свежие, много крови потеряла, и швы очень болят.

В плане моральном, психологическом еще до конца не могу осознать, что произошло. Мне кажется, я как в дурном сне, будто это не со мной происходит. Конечно, стараюсь, насколько возможно в этой ситуации, всё-таки не падать духом. Потому что у меня большая ответственность за жизнь и безопасность моего ребенка и моей мамы, которые со мною в Польше. Надеюсь, что, несмотря на физическую и моральную усталость, я смогу противостоять всему этому беспределу.

— Ты ходить более или менее можешь?

— Сложно, потому что болит всё, — но стараюсь. Сейчас, когда разговариваю, — телефон с трудом держу.

— Оля, ты сейчас в безопасности?

— Надеюсь, что да. Хотя, положа руку на сердце, я не чувствую до конца себя защищенной. И дело не в польской полиции, — они молодцы, сработали очень оперативно, и морально очень поддерживают, насколько могут. Честно говоря, я просто не предполагала, что по отношению ко мне всё это будет сделано до такой степени нагло: сразу после судебного заседания на территории другой страны. Что ещё взбредет в голову тем людям, я не знаю: вижу, что грани какого-то страха и самосохранения, не говоря уже о совести, у них стерты. Они действуют откровенно как бандиты.

— Тебя охраняют в данный момент?

— Да. Охраняли и до этого. Но, естественно, что 24 часа в сутки по пятам за мной ходить не могли. Сейчас я надеюсь, что мы в безопасном месте.

— Дата следующего судебного заседания известна?

— Да, 4 декабря.

— Ты на суд пойдешь?

— Честно говоря, я сейчас ни о чем не могу думать. Только недавно в состояние какой-то более-менее адекватности пришла. Не каждый день такое случается. Сейчас какие-то долгосрочные планы строить очень сложно. Во всяком случае, слава Богу, что я осталась жива. Самое главное, что со мной всё относительно в порядке: я хотя бы смогла обнять свою дочку. А дальше время покажет.

— Чьих рук это дело, как ты полагаешь?

— Несмотря на шоковое состояние, я стараюсь сдержанно всё это проанализировать. Слишком уж странное стечение обстоятельств, чтобы считать это просто совпадением. Суд, преследования, угрозы в мой адрес, постоянные терзания с белорусской стороны. И нападение происходит как раз на следующий день после суда. Причём ничего не украли, а чисто физически покалечили. Какая-то взаимосвязь прослеживается. Я ожидала, что провокации будут. Но не думала, что до такой степени — все-таки на территории другого государства.

Надеюсь, что удастся найти людей, которые причастны к нападению. Этим сейчас очень плотно занимаются польские правоохранительные органы и спецслужбы.

Я думаю, что всё это связано со всеми преследованиями в отношении меня, которые были перед этим. Вряд ли это произошло по инициативе моего бывшего мужа. Его просто используют в этой ситуации, как марионетку, да еще и подставляют. Свой арест в Варшаве он прекрасно мог просчитать. Он ведь знал, что в его отношении здесь ведется уголовное разбирательство. И, тем не менее, приехал. Значит, кому-то было выгодно, чтобы был скандал с его арестом. Считаю, что это спланированная против меня акция страшной системы, имя которой мы все знаем.

 

 


 

13:13 09/11/2007




Loading...


загружаются комментарии