Разговор о союзном государстве становится реальностью, но в другом измерении

Критики политического курса Владимира Путина в последнее время все чаще сравнивают его политику с политикой белорусского президента Александра Лукашенко, а политическую ситуацию в России – с ситуацией в Беларуси. Своими впечатлениями на этот счет делится один из руководителей Радио Свабода, белорусский журналист Александр Лукашук.

- Разговор о совместном государстве, о союзном государстве Беларуси и России впервые в последние годы становится реальностью, но реальностью совсем в другом измерении. Та практика политического контроля за общественной жизнью в стране, та практика контроля экономического, который давно осуществляется в Беларуси, становится реальностью  в России. Таким образом, Россия присоединяется к белорусскому опыту.

- Что касается политических механизмов контроля, все точно так же в Минске, как в Москве сейчас?

- Последние выборы в Думу уже очень напоминают Минск. Еще прошлые выборы, конечно, отличались. Сейчас в белорусском парламенте и парламенте российском трудно было бы найти, в чем их отличия, как и с точки зрения ведения предвыборной агитации, предвыборной борьбы и позиции власти, так и с точки зрения состава и, главное, с точки зрения функций в этом государстве. Как белорусский парламент ничего не означает в Беларуси, так и Дума, что, впрочем, не новый уже феномен. Ее реальное значение сведено просто до формальных каких-то моментов.

- Все-таки Лукашенко – это человек спортивно-хозяйственного, скажем так, сектора социалистической экономики, а Путин – это выходец из спецслужб. Или механика любой диктатуры, любого авторитарного режима одинакова?

- Лукашенко и Путин, похоже, сильно не любят друг друга, но одновременно терпят друг друга. Разница в тех рычагах, которые они используют, тут больше общего. Что касается будущего и для Лукашенко, и для Путина, очень важны в их политической системе враги. Для Александра Лукашенко – это были враги всегда внутренние – это оппозиция, это те люди, которые развалили Союз, и Запад. И вот на первых президентских выборах в России враги были Чечня, на вторых – стали олигархи, а сейчас стали люди, которые развалили Союз в 90-е годы. Образ врага, мне кажется, очень важен для этих двух систем. Что на себя обращает внимание, эти люди не забывают своих врагов, что мы можем видеть и по судьбе Ходорковского, и по чеченской ситуации.

- К вопросу о российской оппозиции. Понятно, что она действует в очень сложных условиях. Кстати, после выборов в Беларуси, где были и наблюдатели неформальные от российской оппозиции, и Рыжков тот же самый, и Немцов. Они предупреждали, что в Россию может прийти нечто похожее на то, что уже существует в Беларуси. Белорусской оппозиции удалось ли найти какую-то жизнеспособную модель противодействия этому режиму?

- Белорусская оппозиция добилась двух таких реальных вещей, про которые можно говорить. Во-первых, остановилась серия политических убийств, когда люди пропадали без вести. Это одно. Второе, что белорусская оппозиция смогла адекватно представить угрозу режиму Лукашенко Западу. В итоге мы имеем санкции Европейского Союза, американские санкции и, как минимум, я думаю, что это и может сделать оппозиция в авторитарном обществе.

- Вы начали беседу с ироничного замечания о том, что союз Беларуси и России теперь более реален, чем прежде. Если говорить сейчас без иронии, а политико-технологических таких терминах, по вашему мнению, есть ли сейчас больше основания для того, чтобы (все-таки более похожие механизмы власти и политические системы теперь у этих стран) отношения улучшились?

- На площади Маяковского, теперь она называется Триумфальная, я разговаривал с группой молодых людей со знаменами, с такими мушкетерскими плащами «Наши». И я их спросил, что они думают про Беларусь. Их ответ был: «Ну, что нам думать. Про это пусть МИД думает». «А что вы думаете про Лукашенко? Есть у Лукашенко шансы в России?» - «А у Путина есть в Беларуси?» Никакого энтузиазма, никакой заинтересованности у этих молодых людей нет. Возможно ли теперь, когда система становятся все более похожими, что они объединяться? Исторический опыт показывает, что авторитарные государства с удовольствием воюют друг с другом, но не дружат.

- Многие западные эксперты говорят о том, что эра Путина протянется на десятилетия. Сколь силен режим Лукашенко? Сколько ему отпущено?

- Вы знаете, перестали делать прогнозы, вот что я хочу сказать. Серьезные эксперты перестали делать прогнозы, потому что все, что мы знаем, что авторитарные режимы с определенной экономической системой достаточно устойчивы. Достаточно посмотреть на такие режимы, например, как Куба или Северная Корея. Вы думаете, сколько раз было предсказано, что кубинский режим рухнет в 1964 году, в 1971, в 1981, в 1991,  когда распался Советский Союз. Тем не менее, у них есть внутренняя устойчивость. И сейчас в условиях борьбы с терроризмом в мире, видимо, несколько другие приоритеты, чем построение демократического общества находятся на первом плане у мировой общественности.

17:00 05/12/2007




Loading...


загружаются комментарии