Кебич заговорил… Избранное.

«Я – Кебич Вячеслав Францевич…». Этими словами открывается книга воспоминаний бывшего премьер-министра Беларуси, одного из подписантов Беловежского соглашения

Вячеслав Кебич, наконец, заговорил. Заговорил спустя 14 лет после разгромного поражения на первых президентских выборах. Заговорил тогда, когда уже почти все его соратники отметились мемуарами. Бывшие председатель Верховного Совета Николай Дементей, министр иностранных дел Петр Кравченко, министр внутренних дел Владимир Егоров — кто лучше, кто хуже — высказали свое отношение к событиям конца 80-х — начала 90-х годов. А Вячеслав Кебич все молчал, хотя именно он играл в политике переломного в истории Беларуси периода первую скрипку.

Насколько я знаю, близкие бывшему премьер-министру люди не раз советовали ему взяться за перо. Но он продолжал хранить молчание и, казалось, довольствовался своей судьбой. Дважды избирался в Палату представителей. Но на парламентскую трибуну поднимался редко. Не был замечен ни в славословии в адрес президента, которое тягучим елеем течет из уст подавляющего большинства «народных избранников», ни в рядах оппозиционеров. И тем лишь усиливал интригу…

Оправдал ли автор ожидания читателей? Чем его воспоминания отличаются от аналогичной литературы?

Прежде всего, самокритичностью, остротой суждений. Если другие политики, особенно заметно это в книге Петра Кравченко, стараются всячески выгородить себя, стыдливо умалчивая о собственных промахах, перекладывая их на плечи других, Вячеслав Кебич не ищет себе политическое алиби. Он открыто признает, что несет персональную вину за беловежский сговор. Одна из главок книги так и называется — «Сегодня я сделал бы все, чтобы беловежского соглашения не было». И размышляет о том, что можно было сделать в той ситуации.

«Во-первых, нужно было постараться выяснить истинные намерения Бориса Ельцина. Ведь были же в Кремле люди, с которыми у меня сложились доверительные отношения. Те же Аркадий Вольский или Виктор Черномырдин, например. После того, как Ельцин сообщил, что хочет собрать лидеров трех республик, до момента встречи прошло почти десять дней. Мне ничего не стоило под благовидным предлогом съездить в Москву и навести кое-какие справки. Это ни у кого не вызвало бы подозрений. В те дни подобные визиты были делом обычным.

Во-вторых, имея более подробную информацию о готовящемся государственном перевороте, дать знать об этом Нурсултану Назарбаеву. Он имел прекрасные отношения с лидерами других среднеазиатских республик и, в свою очередь, мог бы проинформировать их. И тем самым заранее подготовить общественное мнение к недопустимости раскольнических действий. К самому Горбачеву я, разумеется, обращаться бы не стал. Да это, как оказалось, и не имело смысла.

В-третьих, Эдуард Ширковский (председатель КГБ Беларуси. — Ю.А.) мог бы позвонить председателю КГБ СССР не из Вискулей, а значительно раньше.

В-четвертых, попытаться отговорить Станислава Шушкевича от участия во встрече в таком узком формате. При всех наших разногласиях, в стратегических вопросах мы всегда находили взаимопонимание. В конце концов, мы могли бы придумать причину, по которой встреча не могла состояться на белорусской земле. И в последний момент просто-напросто не поехать, как это сделал Нурсултан Назарбаев. Убежден, что вдвоем Борис Ельцин и Леонид Кравчук соглашение не подписали бы. Так уж повелось на Руси: соображают всегда как минимум на троих!

Как крайний вариант, не составляло большого труда слить информацию о готовящемся государственном перевороте в СМИ. Они были охочи до сенсаций и подняли бы такой шум, что весь мир стал бы на уши. Еще бы, Государственный переворот в стране, обладающей ядерным оружием!..

Способов остановить Бориса Ельцина было много. Но ничего этого я не сделал, в чем сегодня искренне каюсь».

Вячеслав Кебич — единственный из всех политиков, чьи подписи стоят под Беловежским соглашением, денонсировавшим Союзный договор 1922 года, открыто сожалеет о том, что способствовал развалу Советского Союза. Позиция Вячеслава Кебича ничуть не похожа на позицию унтер-офицерской вдовы, которая саму себя высекла. Его книга — проявление не политического мазохизма, а боли, которую, судя по всему, ему стало уже невмоготу носить в своей душе.

В мемуарах Вячеслава Кебича много фактов, которые до сих пор не были известны широкой общественности. Например, информация о том, что после первого тура президентских выборов Александр Лукашенко предлагал сохранить за премьер-министром его пост, воспринималась всегда как досужие сплетни. Но Вячеслав Кебич подтверждает ее.

«Ко мне пожаловала необычная делегация: Александр Лукашенко, Иван Титенков и какой-то ветеран войны. Фамилия его в памяти, к сожалению, не сохранилась. Запомнилась грудь, увешанная, как иконостас, орденами и медалями.

Озвучить идею взялся Титенков. Впрочем, понимая всю щепетильность предложения, он с большим трудом подбирал аргументы:

– Мы тут подумали… э-э-э… Давайте в нашу команду… премьером! Александр Григорьевич назначит. И для Москвы это самый лучший вариант.

Сам Лукашенко молчал. Было видно, что ему эта идея не нравится. Согласись я, наверное, поруководил бы правительством месяца два-три. При тех полномочиях, которые были заложены в президентский пост Конституцией, премьер-министр фактически становился техническим руководителем. К тому же, характер Александра Лукашенко не оставлял никаких иллюзий по поводу того, кто будет в доме истинным хозяином.

Предложение о сепаратном соглашении я, естественно, отклонил».

Вячеслав Кебич объективен, в равной мере взыскателен как к себе, так и к своим соратникам. Причем, многие из них — Михаил Мясникович, Владимир Заметалин, Николай Чергинец и другие — остаются на государственной службе и, наверняка, воспримут данные им оценки в штыки. В книге отмечена продажная сущность чиновничества, что должно насторожить и Александра Лукашенко. В момент, когда его власть хотя бы чуть-чуть покачнется, подкармливаемая им «вертикаль» незамедлительно переметнется в противоположный лагерь. Вот как пишет об этом Вячеслав Кебич:

«Если поведение части избирателей, не слишком искушенных в политике, было вполне предсказуемым и адекватным сложившейся в тот момент ситуации, то оппозиционное настроение чиновничества и еще в большей мере его элиты настораживало. Кто-кто, а они хорошо знали подлинные причины экономического кризиса и то, как много было сделано правительством, чтобы избежать тотального обвала и криминальной приватизации…

Что руководило большинством чиновников, фактически предавших правительство? Думаю, типичная для этого класса людей склонность идти за сильным, проявляющийся таким образом инстинкт самосохранения… Сработала и безынициативность, тоже характерная для руководителей среднего звена. Многие из них, будучи прекрасными исполнителями, не утруждают себя поиском идей. Раз не последовало команды из центра идти в массы, значит, и не надо. Как-нибудь обойдется! Не исключаю, что у части чиновничества была и надежда на то, что в послевыборной лихорадке неизбежно последует процесс передела сфер влияния, и они смогут упрочить свое положение».

Книга «Искушение властью» легко читается, аналитика в ней облечена в художественную форму, что редко бывает в мемуарной литературе.

В мемуарах Вячеслава Кебича есть много и других достоинств. Но, пожалуй, самая яркая ее отличительная черта — искренность на уровне исповеди. На мой взгляд, так может писать только честный человек.

07:46 12/02/2008




Loading...


загружаются комментарии