Музей исчез

Члены организации «Белорусская ассоциация жертв политических репрессий» пребывают в шоке. Теперь они не могут разыскать свои экспонаты, которые были подарены единственному в стране музею жертв политических репрессий, который до недавнего времени функционировал в Бобруйске. Однако в один прекрасный день все экспонаты были вывезены неизвестными куда-то в Минск и исчезли.

Варвара Молодкина, член правления Белорусской ассоциации жертв политических репрессий, опубликовала в газете «Бобруйский курьер» статью, которую можно считать настоящим криком о помощи.

 
»Сердце обливается кровью, глаза застилают слезы, и нет слов, чтобы выразить свою боль и возмущение тем, что у кого-то поднялась рука на святое святых – на память о сотнях расстрелянных и замученных в 20-50 годы в ГУЛАГе. Экспонаты с историями их судеб были собраны в единственном на территории Беларуси музее памяти жертв политических репрессий, находившемся в Бобруйске.

Эта трагедия затронула и мою семью. Мой дядя, Павел Григорьевич Каранкевич, 1893 года рождения, был арестован и приговорен к расстрелу в ноябре 1937 года Кировским РОНКВД, и расстрелян шестого декабря в Бобруйске. Реабилитирован в 1989 году.

Дед, Григорий Максимович Шамаль, 1870 года рождения, был арестован Кировским РОНКВД в июле 1937 года, и приговорен к восьми годам исправительных лагерей. Дальнейшая его судьба неизвестна, реабилитирован в 1989 году.

Еще один мой дядя, Галимский Петр Федорович, 1900 года рождения, был арестован и приговорен к расстрелу в сентябре 1937 года, а расстрелян в октябре, в Бобруйске. Реабилитирован в 1957 году.

Мои родные братья – Константин, Аркадий и Григорий были партизанами. Позже Костя был пойман оккупантами и выслан в Германию в 1944 году. После освобождения в 1945 году его арестовали и выслали в Челябинскую область, без права жить и посещать Беларусь. Работал на шахтах, там получил увечье и умер. Поэтому боль в сердце не оставляет меня всю жизнь. И ликвидация музея памяти о сотнях расстрелянных и замученных в ГУЛАГЕ, в том числе и моих близких, вызывает во мне ужас. Я считаю, что закрытие музея – это акт вандализма. Я хочу знать, по чьей указке это случилось, кто снимал стенды и грузил экспонаты, что об этом знают городские власти, как реагируют?! Они должны понимать: все мы ходим под Богом, и причастные к этому должны быть наказаны!

Музей был единственным местом в Беларуси, где хранились наши документы, обагренные кровью, и куда могли прийти родственники, жены, сестры, дети и внуки расстрелянных и замученных… Поклониться, отдать дань памяти.

Создатель и директор музея Анна Мартыновна Бакач отдала музею десять лет жизни. Работала не зная отдыха, выходных, отпусков. Музей был создан по ее личному проекту, что позволило сэкономить пять миллионов рублей, которые запросили проектировщики.

И еще один факт. В Минск был вывезен один отдел музея «Судьбы людские», а где фонды готового к открытию второго отдела «Вспомним поименно»? Где находятся книги «Память» из всех городов и районов Беларуси?

Анне Бакач для создания музея пришлось рассылать тысячи ежегодных запросов во многие инстанции бывшего СССР и Беларуси. Люди, чьи документы находились в музее, и по сей день ничего не знают о его ликвидации и судьбе своих документов. Музей должен быть возвращен на место в целости и сохранности. Мы не хотим доверить хранение экспонатов посторонним людям.

Хочу окончить свое письмо словами из № 20 газеты «Бобруйский курьер» за 2000 год. В приложении «Весь Бобруйск» был напечатан материал «Знаем, помним, скорбим?..». – А что будет дальше? – спросил корреспондент у Анны Бакач. Она ответила: – Честное слово – не знаю. Мы будем работать изо всех сил, но этого не всегда достаточно. Вы знаете, я не удивлюсь, если совсем скоро нам разобьют стекла, сломают дверь, сломают экспозицию, а то и вовсе сожгут. Предчувствие у меня не доброе какое-то… Предчувствие оправдалось. Дверь взломали в музее в феврале 2003 года, без всяких документов.

Седьмого октября 2007 года музей и вовсе уничтожили, а его фонды увезли неизвестно куда. Случилась беда. А мы молчим, молчим, молчим… Но будут ли молчать те, над памятью которых надругались? Это единственное, что осталось у них после расстрела их родных и близких.

17:16 18/02/2008




Loading...


загружаются комментарии