Эхо забытого взрыва

Несомненно, что арест Николая Автуховича, Юрия Леонова и Владимира Осипенко, по подозрению в "поджогах" не оставил равнодушными никого из людей, интересующихся политической жизнью Беларуси.

Эхо забытого взрыва

Отсутствие какой - либо объективной информации, не позволяет делать конкретные выводы по этому делу, но сама "операция" по задержанию "злоумышленников", её масштабы и состав опергруппы, заставляют задуматься о многом. Я не берусь сейчас судить о юридической состоятельности и судебной перспективе "поджоговых" дел, ибо это удел адвокатов и правозащитников, однако то, что обстоятельства, послужившие поводом к задержанию, базируются на уликах весьма сомнительного происхождения, ясно уже сейчас. Об этом свидетельствует та завеса секретности, туманом которой укрывают "свидетелей". Какие могут быть тайны в очевидных делах? Тем более, по которым уже имеются приговоры, вступившие в законную силу, и осуждены  конкретные люди, признанные виновными. В следственной и судебной практике довольно часто бывают случаи, когда личность кого-либо из виновных не установлена, и тогда дело в отношении такого лица (или лиц) выделяется в отдельное производство. Но, насколько известно, по "погорельским" делам таких проблем не возникало, а следовательно, повода для продолжения  розыска новых фигурантов не было. Да и до "поджогов" ли нашей доблестной милиции, а уж тем более центральному аппарату МВД, если розыскные службы невпроворот завалены текущими делами и имеют в "арсенале" свыше полумиллиона нераскрытых преступлений прошлых лет. В такой "энтузиазм" трудно поверить, если только он, не продиктован "свыше".
Не буду сейчас гадать о служебном чине и полномочиях "таинственного лица", закрутившего весь этот следственный механизм, и остановлюсь на реально известных исполнителях. Не секрет, что спецподразделение "Алмаз" подчиняется лично министру внутренних дел и применяется по его личному распоряжению как вспомогательная сила при проведении особо сложных спецмероприятий. Какую сложность и опасность для гродненской милиции, представляло задержание бывших предпринимателей,  представить очень сложно.  Но, даже перестраховавшись "Алмазом", как правильно заметил правозащитник Олег Волчек, зачем нужно было задержанных доставлять в Минск и заключать под стражу в СИЗО- 1. Чего- чего, а подобных заведений вполне достаточно и в Гродно, и в соседнем Бресте. Только исходя из этого факта, можно сделать неутешительный вывод, что вся эта всплывшая история с "поджогами" есть только прелюдия к более драматическим последствиям для задержанных. Я думаю, что после красочных сюжетов по БТ, в которых комментировалось задержание Автуховича и его коллег, ни у кого из здравомыслящих людей не остается сомнений в том, что именно им уготована роль "злодеев", омрачивших "светлый президентский праздник" 3 июля 2008 года. Не сомневаюсь, что для этой цели уже подобраны "надлежащие свидетели". И поскольку местом продолжения следственных действий определен СИЗО г.Минска, не сомневаюсь, что эти свидетели в настоящий момент находятся тоже там.
Трудно сказать, что подвигает людей заниматься клеветой, но то, что склонность к "чистосердечному признанию" в тюрьме на несколько порядков выше, чем на свободе мне известно хорошо. В связи с этим не могу не привести один очень поучительный пример из истории борьбы с терроризмом на территории бывшего СССР. А выводы читатель сделает сам. Я вряд ли смогу изложить материал лучше профессионального журналиста, и потому приведу фрагмент из статьи Алексея Степанова "Бомба в московском метро" полностью.
В конце 70-х в Москве произошел, пожалуй, первый случай открытого террора. В субботний день 8 января 1977 года прозвучали сразу три взрыва. Стоит отметить, что террористы выбрали самое удобное время для диверсии. Буквально две недели назад в Москве проходили торжества по случаю 70-летия главы государства Леонида Брежнева. В связи с массовым приездом в город иностранных правительственных делегаций в Москве были усилены все меры безопасности. В усиленном режиме работали как милиция, так и КГБ. В результате принятых мер торжества прошли без единого инцидента. После них наступило пред- и посленовогоднее затишье, когда вплоть до 10 января 1977 года в страну не въехала ни одна иностранная делегация. Город, что называется, "расслабился", чем и воспользовались террористы. 8 января 1977 года была суббота. В тот день многие москвичи отправились на вечерние киносеансы, в театры, концертные залы, на новогодние елки. В вечерние часы на улицах города было оживленно.
Первая бомба взорвалась в 17.33 в вагоне метро между станциям"Измайловская" и "Первомайская". Этот взрыв повлек за собой наибольшее количество жертв, поскольку в это время поезд был переполнен. Кроме взрослых, погибли и дети, которые вместе с родителями возвращались с новогодней елки. Поезд остановился, погас свет, и в полной темноте раздавались ужасные крики и стоны раненых. Станции метро"Первомайская", "Измайловская" и "Щелковская" были немедленно закрыты, людей с платформ эвакуировали. Взорванный состав подали на "Первомайскую", и пассажиры нескольких составов, проследовавших через станцию без остановки, видели развороченный вагон и окровавленных людей на платформе. Второй взрыв прогремел ровно через 32 минуты после первого - в 18.05 бомба взорвалась в торговом зале продуктового магазина   15 Бауманского райпищеторга. А через 5 минут после этого прозвучал и третий взрыв - на этот раз бомба была подложена в чугунную мусорную урну в нескольких сотнях метров от здания КГБ СССР около продовольственного магазина 5 на улице 25 Октября. Заряд этой бомбы взлетел вверх и упал на крышу Историко-архивного института. Общий итог всех трех взрывов был ужасен: 44 раненых и 7 убитых (по сведениям в "Известиях", опубликованных 8 февраля 1979 г.).
Терракты в Москве вызвали настоящее потрясение как в среде простых советских граждан, так и на самом кремлевском верху. Л.И. Брежневу в тот же день доложили об этих взрывах. Он сразу же связался с председателем КГБ Юрием Андроповым и министром внутренних дел Николаем Щелоковым и потребовал от них в кратчайшие сроки найти преступников. Несмотря на воскресный день 9 января в КГБ и МВД СССР прошли экстренные совещания, посвященные произошедшим накануне взрывам. На поиски преступников были брошены лучшие силы из числа розыскников прокуратуры, МВД и КГБ СССР. Эта операция получила кодовое название "ВЗРЫВНИКИ".
Основную оперативную работу по розыску террористов взяли на себя контрразведчики из КГБ. Последний свой взрыв преступники, видимо, не случайно произвели между Красной площадью и зданием КГБ, тем самым как бы бросая вызов руководству страны и чекистам. Поэтому делом чести для последних было как можно скорее напасть на след преступников.
> Оперативники КГБ опросили более 500 свидетелей, однако ни один из опрошенных так и не смог толком описать внешность террористов. Сегодня подобные уголовные дела получают смачный ярлык "висяк" и тонут в пухлых томах последующих дел. Но тогда на дворе стоял 1977 год, и к внеплановым взрывам страна еще не привыкла. Вторая группа специалистов собирала вещественные доказательства преступлений. Главными среди них были осколки взрывных устройств и те емкости, в которых они находились. Осколки от бомб собирались наиболее кропотливо. Они извлекались из тел убитых и раненых, подбирались на крыше Историко-архивного института, извлекались из обшивки вагона метро, для чего эту обшивку предварительно полностью сняли. Наиболее "ценный" осколок был найден в теле одного из убитых в метро мужчин. Этот осколок напоминал собой ручку от утятницы и был окрашен в синий цвет. Именно по этому осколку сыщики сумели установить, что в качестве корпуса взрывного устройства террористы использовали обыкновенную чугунную утятницу вместе с крышкой. Эту крышку они накрепко прикрутили к корпусу с помощью гаек и болтов, после чего прошлись по ним сваркой.
Поиски мест, где изготовлялись подобные утятницы, длился около двух месяцев. За это время было "просеяно" несколько предприятий в ряде союзных республик, пока не удалось выйти на "родного" изготовителя утятницы, использованной террористами. Тот завод оказался в Харькове, однако оттуда вся продукция была отправлена... в 45 различных городов Советского Союза. Так появилось еще одно препятствие на пути сыщиков к истине. Нечто подобное произошло и с поиском других вещдоков. Например, было установлено, что в вагоне метро бомба была оставлена в большой дорожной сумке бежевого цвета. По оставшимся кусочкам этой сумки было определено, что эта кожа была изготовлена на Белгородском заводе в Горьковской области. Но и там выяснилось, что вся подобная продукция была отправлена затем в 40 городов Союза. Однако чекисты сфотографировали дубликат этой сумки и фотографии ее разослали во все территориальные органы КГБ и МВД СССР. Как покажут дальнейшие события, именно данное обстоятельство во многом поможет раскрытию этого дерзкого преступления. Тем временем эксперты установили, что, кроме осколков от утятницы, в местах взрывов фигурирует и другая "начинка": шпильки для оборонной промышленности, изготовленные в Ивановской области, и кусочки руды с примесью мышьяка - из рудника в районе Керчи. Шпильки поставлялись уже в 12 городов, а руда - в Жданов и в Закавказье. Как только это стало ясно, было предположено, что к взрывам в Москве вполне могли быть причастны или украинские националисты, или представители армянской организации "Дашнакцутюн".
Электросварка бомб проводилась специальным электродом, который использовался лишь на оборонных предприятиях. Отсюда напрашивался вывод: один из террористов имел отношение к "почтовому ящику". В конце концов, из множества "подозреваемых" городов были оставлены только три населенных пункта - Ереван, Ростов-на-Дону и Харьков. Это уже кое о чем говорило. Однако пока это было только предположением. КГБ подозревал в терактах и советских диссидентов, для чего через своих людей на Западе публиковал в "своих" изданиях статьи соответствующего содержания. Однако эта линия поисков вскоре заглохла ввиду своей неперспективности.
Между тем террористов искало и МВД СССР. Так, в Тамбове местная милиция арестовала некоего Платова, который с помощью самодельной бомбы попытался убить своего соседа-лесника. В результате взрыва лесник не пострадал; однако были убиты его жена и две дочери. Об этом теракте тут же дали знать в Москву. Причем было сообщено, что Платов сознался и в том, что он осуществил январские взрывы в столице. Но Тамбов не значился в списке поставок шпилек, утятниц и руды. Тем не менее туда срочно выехали контрразведчики. При детальном разборе выяснилось, что Платов путается в показаниях. Стало ясно, что все, что он говорит о взрывах в Москве, - "липа". Была установлено, что местная милиция пыталась отличиться перед собственным министерством и подвергла Платова внутрикамерной "обработке". На этой версии оперативники потеряли месяц. На календаре уже был октябрь 1977 года, но преступники до сих пор гуляли на свободе. Андропов постоянно держал руку "на пульсе" этой операции и рассчитывал, что к ноябрьским праздникам удастся обезвредить террористов. Так, собственно, оно и произошло. Причем развязка истории началась вдали от Москвы.
В ташкентском аэропорту один из чекистов-стажеров обратил внимание на дорожную сумку в руках у одной женщины, спешившей на самолет. Сумка эта была идентична той, которая была запечатлена на фотографии, присланной из Москвы. Женщину попросили на несколько минут задержаться и во время этой задержки проверили ее сумку. Чекистов интересовал ярлык завода-изготовителя сумки. Оказалось, что эту сумку сшили на заводе... в Ереване. Как только эта информация достигла Москвы, оттуда в столицу Армении на личном самолете председателя КГБ СССР вылетела оперативно-следственная группа. По оперативному плану были прочесаны все районы Еревана. Армянские чекисты с трудом верили, что все нити январских терактов ведут к ним. Однако по личному распоряжению Андропова они должны были оказывать коллегам из Москвы самую посильную помощь в поисках террористов. Они ее оказывали, однако делалось это без особого энтузиазма.
К тому времени террористы уже вновь прибыли в Москву, намереваясь взорвать Курский вокзал. На этот раз их сумка была заряжена шрапнелью. Взяв обратные билеты на поезд "Москва - Ереван", они посидели немного в зале ожидания и пошли к выходу. Это уже в наши дни вход в зал ожидания любого столичного вокзала является платным, что отбивает охоту пройти туда каждому желающему. В 1977 году все было иначе, и в зале обычно толпилась уйма всякого народа. Так было и в том октябре. Если бы взрыв тогда произошел, шрапнель унесла бы на тот свет не менее сотни человек. Один из террористов опустил руку в свою сумку и включил часовой механизм. Внезапно появился усиленный милицейский наряд и приступил к проверке документов и багажа. Запаниковавший бомбист вновь полез в сумку.
На самой бомбе стоит остановиться отдельно. С помощью часов она бы взорвалась спустя двадцать минут. Тумблер включения был двусторонним: при повороте вправо электрическая цепь через двадцать минут замыкалась на лампочку, при повороте влево - на детонатор. В этом состояла своя хитрость. Скажем, после включения часов кто-то из пассажиров окликнул бы бомбиста, шагающего прочь от взрывного устройства "Але, вы сумку забыли!". Забрав бомбу обратно, нужно было всего лишь замкнуть тумблер на лампочку. На Курском вокзале террорист вначале повернул тумблер влево, но, заметив милицию, решил не рисковать и переменил направление тока. После этого он оставил сумку в зале ожидания и вышел налегке в туалет. Спустя несколько минут, бесхозная вещь обратила на себя внимание. Кто-то из пассажиров заглянул внутрь, вытащил синюю куртку, шапку и моток проводов. Наткнувшись на часы и горящую лампочку, он сразу же забил тревогу. Сумка была доставлена в отделение милиции. Дежурный офицер, недолго думая, стал возиться с проводами и, наконец, повернул тумблер. Но взрыва не произошло: к счастью, батарея к тому времени села полностью. На ноги поставили всю столичную милицию, перекрыли два аэропорта, железнодорожные вокзалы и автотрассы, которые вели в Ереван. Контрольные посты, наряды и патрули получили ориентировку на пассажира без верхней одежды (уже был конец октября). Когда весть о новой бомбе в Москве разнеслась по городу, среди населения возникла очередная паника. На улицах города тогда вновь появились усиленные наряды милиции, в вагонах метро постоянно курсировали военные патрули, которые "шарили" глазами по всем подозрительным сумкам и пакетам.
Между тем, удача отвернулась от террористов во всем. Рассчитывая на то, что сумка с бомбой взлетит на воздух, они оставили в ней свои личные вещи: синюю куртку и шапку-ушанку. На последней затем сыщики обнаружили несколько черных волосинок. Ориентированные на поиски брюнетов без верхней одежды на ноги были подняты милицейские силы на всех железнодорожных вокзалах и в аэропортах страны в направлении таких городов, как Ереван, Тбилиси и Баку. И именно на границе Грузии и Армении были тогда обнаружены двое из преступников. Как и было указано в ориентировке, в третьем вагоне поезда "Москва - Ереван" был обнаружен черноволосый молодой человек в синих спортивных брюках, при нем не оказалось верхней одежды, не было при нем и документов. Это был 24-летний рабочий Акоп Степанян. Ехал он вместе со своим товарищем - художником Завеном Багдасаряном. Их обоих этапировали в Ереван. Однако пока никаких обвинений им не предъявляли. Все произошло на следующие сутки. Опытные оперативники решили сыграть на неопытности задержанных. К тому времени из Москвы были присланы в Ереван сумка с Курского вокзала и обнаруженные в ней вещи. Следователь вызвал к себе Багдасаряна и сообщил ему: "Кстати, Багдасарян, твоего друга передали в милицию. Сейчас он мерзнет в камере, ему холодно там, возьми его вещи, а то мы не знаем, какие его. Помоги найти". Багдасарян подошел к куче сваленных вещей и уверенно вытащил синюю куртку. В ту же секунду щелкнул затвор фотоаппарата. Багдасарян вздрогнул, поспешно отбросил куртку и закричал: "Нет, это не я! Я ничего не говорил, ничего не делал!" 
На этом можно будет и остановиться. Желающие прочесть всю статью смогут сделать это набрав в "поиске" фамилию и имя журналиста, и заголовок статьи. Я думаю, что не стоит комментировать "усердие" Тамбовских "пинкертонов", все и так предельно ясно. Но, возникает вопрос: не потому ли пути движется сегодня и белорусский МВД в поисках "подрывников"? Но если за Платова "заступилось КГБ", то кто сегодня заступится за выявленных подобным образом "виновных" в Беларуси? Вопрос повисает в воздухе.
Сложно прогнозировать исход этой драмы. Очень многое будет зависеть и от поведения самих задержанных, и от действия адвокатов, и от внимания к этому делу международных правозащитных организаций. Но долг каждого нормального человека не оставаться равнодушным к любым проявлениям беззакония. Пусть виновный будет наказан. Но это должно быть сделано только в соответствии с законом, и ни в коем случае не в угоду должностным лицам, какие бы высокие посты они ни занимали.

12:01 13/02/2009




Loading...


загружаются комментарии