Чарльз Грант считает, что Беларуси почти ничто не может помешать

Ведущий британский эксперт, директор лондонского Центра европейских реформ Чарльз Грант  рассказал об отношениях ЕС и Беларуси и Восточном партнерстве в эксклюзивном интервью порталу WIDER EUROPE.

По мнению Чарльза Гранта, Беларусь не играет некую выдающуюся роль для Евросоюза – большинство его граждан вряд ли часто ней думают. Однако те, кто серьезно размышляет о долговременной политике ЕС, – как, например, он сам, – действительно считают, что Беларусь имеет для Европы большое значение.
– Я журналист, проработал много лет в журналах Euromoney и Economist, a 11 лет назад оставил эту деятельность, чтобы создать Центр европейских реформ, который и сейчас возглавляю, – так начал рассказ о себе и о своем центре г-н Грант.

– Наш центр – это “фабрика мысли”. Наша основная миссия – разработка  политики, направленной на совершенствование ЕС, улучшение жизни в ЕС, а также доведение результатов наших исследований до широкой аудитории. Центр не финансируется правительством, мы не получаем никаких государственных субсидий и существуем на дотации частных компаний. Мы часто критикуем действия правительств разных стран и стремимся оставаться независимой организацией. Центр европейских реформ занимается организацией семинаров, конференций, публикацией результатов исследований – словом, старается аккумулировать максимальное количество идей, имеющих перспективу быть претворенными в жизнь. Круг вопросов, над которыми работает Центр включает безопасность, политику и экономику.

В настоящий момент в центре нашего внимания исследование европейской экономики, экономического спада и того, насколько велико влияние на экономику “экономического национализма” и протекционизма.

Мы работаем также над проблемами развития различных организаций в Европе. В частности, в настоящее время мы анализируем перспективы вступления в силу Лиссабонского договора и вопросы расширения ЕС, его взаимоотношения  с США, Россией и Китаем. Мы разрабатываем также проблематику внешней политики и обороны Европейского союза.

- Чем вызвана инициатива Восточного партнерства?

– Процесс расширения ЕС продвигается достаточно медленно. Европейские страны не приветствуют быстрое включение новых членов в Евросоюз. Именно этим объясняется разработка политика добрососедства со странами, которые не являются членами Евросоюза и, возможно, никогда ими и не станут. ЕС произвел ревизию политики добрососедства, в результате чего появилась инициатива “Восточное партнерство”. Эта программа касается шести стран: Азербайджана, Армении, Беларуси, Грузии, Молдовы и Украины. В мае нынешнего года она будет подробно обсуждаться в Праге.

После кавказского конфликта Евросоюз почувствовал, что страны – бывшие республики СССР не должны испытывать на себе давления России. Главными элементами Восточного партнерства являются свободная торговля со странами ЕС, сотрудничество в вопросах свободного перемещения граждан через границы, финансирование совместных проектов, сотрудничество в области энергетической политики и содействие в создании структур надлежащего управления, продвижение идеи социального равноправия с тем, чтобы в странах, в которых будет реализоваться программа, было больше консолидированности в обществе. Принципиально новый элемент Восточного партнерства по сравнению с прежней инициативой в области добрососедства – формат “круглого стола”. То есть все страны будут на равных участвовать в переговорах с ЕС и друг с другом.

- Каковы были цели Вашего визита в Минск? Имеют ли они нечто общее с работой лорда Белла?

–Я не “пиарщик”. Если бы я занимался пиаром, я потребовал бы себе гораздо большую “зарплату”. Также не являюсь я и переговорщиком. Эту роль я полностью доверяю Хавьеру Солане.

- В чем же состоят Ваши задачи?

– Объективно и четко проанализировать ситуацию в стране, отношения между странами, сформулировать конкретные предложения для правительств, участвующих в этих отношениях. Например, когда я приехал в первый раз в Беларусь три года назад, я написал отчет, в котором сформулировал ряд предложений о том, как могут проходить переговоры между ЕС и РБ. “Фабрики мысли”, публикующие  качественные рекомендации, иногда могут иметь влияние на формирование политики.

Не стал бы брать на себя слишком много и утверждать, что мы формулируем политику ЕС, однако были случаи, когда наша организация действительно оказывала влияние на политику Евросоюза.

- Какие наиболее важные выводы Вы сделали в результате этих встреч и о чем Вы беседовали со студентами факультета международных отношений Белгосуниверситета?

– Студенты спрашивали, почему ЕС признал Косово, но не признал Южную Осетию и Абхазию. Много вопросов было по поводу преимуществ для Беларуси “Восточного партнерства”. Я провел свой опрос среди студентов о том, каким они видят будущее Беларуси через 30 лет. Я предложил им три варианта ответа: а) – в составе России; б) – независимым государством, не входящим в ЕС и в) – независимым государством, входящим в ЕС. Результаты полученных ответов таковы: вариант а) – 0 %; б) – 45% и с) – 55 %. Так что большинство, пусть и с небольшим перевесом, – за членство в Европейском союзе.

Что касается бесед с лидерами оппозиции и в белорусском МИДе, то они носили конфиденциальный характер. В целом, я интересовался, происходит в Беларуси либерализация, являются ли изменения поверхностными или реальными и действительно ли Беларусь пытается несколько дистанцироваться от России и найти более оптимальный баланс во взаимоотношениях с Россией и ЕС.

- Можете ли Вы сказать, что Беларусь сейчас более либеральная страна, нежели три года назад, когда Вы побывали здесь впервые?

– Нет политзаключенных, некоторые независимые СМИ имеют доступ к каналам распространения,  были организованы различные советы с участием представителей гражданского общества, позволяющие правительству получать какие-то предложения от независимых экспертов. Но все-таки это лишь некоторые изменения. Мои собеседники указывали, что есть изменения и в противоположном направлении. В частности, произошли аресты и люди удерживаются в заключении по политическим мотивам. Мне не известны все подробности, однако сами факты не укладываются в русло либерализации. И это может указывать на то, что движение в направлении  либерализации не является необратимым. Европейский союз, возможно, будет не так активно настроен на диалог с Беларусью, если не будет уверен, что перемены в Беларуси будут продолжаться на протяжении длительного времени.

- Заметили ли Вы какие-либо изменения во взаимоотношениях Беларуси и ЕС, Беларуси  и России?

– Три года назад белорусское руководство демонстрировало более враждебное отношение к ЕС. Оно пыталось ограничить публикацию объективной информации о Евросоюзе и не допустить появление таких репортажей на ТВ. Мне кажется, что сейчас в этом плане есть изменения. Белорусское руководство более открыто к диалогу с Евросоюзом.

В некоторых отношениях Беларусь представляется более дистанцированной от России. В частности, она пока не признала независимость Южной Осетии и Абхазии. У меня сложилось мнение, что во время газового российско-украинского кризиса белорусское руководство не всегда было однозначно на стороне России. Мое впечатление – пусть поверхностное, – что три года назад Беларусь была в более тесных отношениях с Россией и более дистанцирована от Евросоюза. Сейчас, кажется, она заняла позицию равноудаления или равноприближения как к Росссии, так и к ЕС. Вот это, наверное, и есть главная перемена. Если это впечатление верно, то данное изменение будет позитивно принято Евросоюзом. В Европейском союзе  понимают, что для Беларуси жизненно важно сохранять хорошие отношения с Россией – своим  самым крупным восточным соседом. Однако в ЕС также полагают, что белорусское общество может получить поддержку и дополнительные преимущества, устанавливая с ним более тесные связи.

- Как Вы могли бы охарактеризовать стратегию Евросоюза в отношении Беларуси ?

– Европейский союз – это не просто экономическая организация. Он основан на определенных ценностях. Страны ЕС привержены либеральной демократии и своего рода “миссией” ЕС является распространение идей либеральной демократии на всем европейском континенте. Схожая миссия и у США, однако она имеет более “евангелический” оттенок. Хотя иногда политика ЕС реализуется медленно и порой противоречивым образом, в целом ЕС заинтересован в том, чтобы как можно больше стран континента стали демократическими. Говоря “демократическими” я имею в виду не просто страны, где проходят выборы с участием многих партий. Имеют большое значение также верховенство закона, независимые СМИ, независимая судебная власть и т.д. Посредством принятия новых членов ЕС распространяет идеи либеральной демократии на большую часть европейского континента. Конечно, либеральная демократия – это релятивистская концепция. Такая страна, как, например, Болгария, может представлять собой менее совершенную либеральную демократию, чем, допустим, Франция. Однако большинство правительств и граждан государств-членов Евросоюза полагают, что для них либеральная демократия – это оптимальный выбор.

В России большинство людей считают, что отношение Евросоюза к ней высокомерное и покровительственное. Вероятно, для части белорусов, когда они слышат, что чиновники ЕС говорят им, как они должны развивать свою страну, то это тоже может показаться несколько навязчивым.

Беларусь – суверенное государство и может выбирать для себя любую политическую систему, какую сочтет нужным. Но если политическая система вашей страны будет развиваться так, что станет в большей степени походить на системы других европейских стран, то это может сформировать более тесные и взаимообогащающие отношения. Я думаю, что никто в ЕС не хочет, чтобы у Беларуси и России были плохие отношения. Естественно, что хорошие отношения с Россией соответствуют национальным интересам Беларуси. Но имеется также озабоченность по поводу того, что Россия может попытаться втянуть бывшие республики СССР в свою сферу влияния и удерживать их. У нас в ЕС по этому поводу такое мнение: любая страна, независимо от того, находится ли она рядом с другой большой страной или нет, имеет полное право выбирать, куда ей двигаться в своей внешней политике и как ей развиваться. И если, допустим, Украина, Молдова или Беларусь имеет хорошие отношения с Россией и в то же время независима в своей внешней политике, это полностью устраивает Евросоюз.

- К чему может привести очевидное оживление контактов между Беларусью и ЕС?

– В любой системе, контролируемой бюрократами, существует опасность того, что если начинается движение в каком-то направлении, то его трудно остановить. ЕС немного похож на нефтяной танкер. Его трудно остановить и повернуть в другую сторону.

Если будет принято решение, что Беларусь либерализируется и мы с ней улучшаем отношения, то имеется вероятность того, что даже если в ходе такого процесса произойдет некое событие, противоречащее имиджу новой Беларуси, бюрократам будет легче проигнорировать его, нежели прекратить движение. Однако к текущей ситуации это сравнение неприменимо, потому что такая политика еще не “набрала обороты”. ЕС пытается понять, что происходит, в какую сторону  следует двигаться во взаимоотношениях с Беларусью. Например, если в данный момент появятся новые политзаключенные, то для Евросоюза будет легко остановить эту политику.

- Почему, по Вашему мнению, белорусское руководство больше устраивает “Восточное партнерство”, нежели прежняя политика добрососедства ЕС?

– Во-первых, очевидно, что для белорусского руководства важно иметь хорошие отношения с Европейским союзом. По стратегическим причинам ваш лидер решил, что это важно для Беларуси. Во-вторых, в  действующей программе добрососедства очень четко сформулированы условия, на которых к ней можно присоединиться. В новой программе об этих условиях открыто не говорится. Например, прежняя версия политики добрососедства предусматривает конкретный план действий. В ней было прописано, что если такая-то страна выполняет условия 1-2-3, то ЕС выполняет условия 5-6-7. В новой версии говорится не об условиях, а о рекомендациях, то есть Евросоюз не ставит условия, а рекомендует. У меня сложилось впечатление, что ваше руководство гораздо больше  устраивает именно такой вариант. В-третьих, в “Восточном партнерстве” имеются  многосторонние измерения. То есть, не только по линии Беларусь – ЕС, но и по линии стран-участниц.

- Достаточно ли шагов сделал официальный Минск для начала обсуждения участия Беларуси в “Восточном партнерстве”?

– Достаточно. Если ничего плохого не случится до начала обсуждения этого вопроса на уровне ЕС. Но это мое личное мнение. Со стороны Беларуси должно  быть принципиальное решение: либо вы присоединяетесь, либо нет. Политическое решение ЕС еще не принято. Однако после того, как Беларусь сделает свой выбор, возможны гибкие варианты. Допустим, только участие в многосторонних совещаниях или участие с разработкой плана действия и т.д. То есть последует “тонкая настройка”.

- Можно ли ожидать приглашения белорусского президента в Прагу, где будут приниматься важные решения по поводу будущего взаимоотношений ЕС и Беларуси?

– Скорее всего, ЕС преднамеренно оставляет решение этого вопроса на последний момент, потому что хочет разобраться, является ли либерализация в Беларуси долговременной или ее очень легко повернуть вспять. Если мы не получим плохих новостей, то Беларусь будет приглашена на саммит  в Праге. Другой вопрос, кого они пригласят. В ЕС по этому поводу идет дискуссия, и некоторые считают, что было бы преждевременно на этот саммит приглашать президента Лукашенко. Вероятнее всего, пригласят достаточно высокопоставленного чиновника. Я полагаю, что можно пригласить и главу государства. Хотя моим личным мнением можно и пренебречь, я не вижу причин, почему нельзя его пригласить.

– Каков Ваш прогноз отношений между ЕС и Беларусью на ближайшее будущее и что могло бы нанести им серьезный ущерб?

- Интуитивно я полагаю, что будущее во взаимоотношениях Беларуси и ЕС есть. Но есть также и опасения… Скорее всего, все будет хорошо, однако имеется опасение, что какое-то лицо в силовых структурах может все испортить и преднамеренно поставить палки в колеса в этом процессе.

В случае признания официальным Минском Южной Осетии и Абхазии, полагает британский эксперт, “ЕС будет разочарован”.

Опять же, мое сугубо личное предположение: если других плохих новостей не будет и если это будет единственная плохая новость, то она не обязательно приведет к тому, что приглашение представителя Беларуси в Прагу не состоится. Мне кажется, что такие события, как избиение демонстрантов или наличие политзаключенных имеют гораздо большее значение при решении  вопроса, приглашать ли Беларусь в “Восточное партнерство”. А если Беларусь примет решение присоединиться к Никарагуа, Хезболла и Хамас, которые уже признали Южную Осетию и Абхазию, то вряд ли это создаст непреодолимые проблемы.

07:45 09/03/2009




Loading...


загружаются комментарии