Валерий Костко: Карпенко готов был взять на себя ответственность за Беларусь в качестве руководителя государства

6 апреля 1999 года скончался Геннадий Карпенко. Умер при невыясненных обстоятельствах. С тех пор минуло уже 10 лет…

Валерий Костко: Карпенко готов был взять на себя ответственность за Беларусь в качестве руководителя государства

Вспоминает ближайший соратник и друг Геннадия Карпенко – Валерий Костко.

- Уже 10 лет прошло с момента странной смерти Геннадия Карпенко. Давайте вспомним, что происходило в те дни?

- 10 лет назад умер Геннадий Карпенко. Умер от инсульта. Но тайна смерти заключается не в медицинском заключении – Геннадий Дмитриевич действительно умер от инсульта 6 апреля в 7.15 утра. Тайна заключается в том, от чего случился инсульт. И эта тайна уже 10 лет не разгадана, и эта тайна беспокоит и общество, и лично меня.

- Когда Вы получили это трагическое известие?

- Как раз в это время я ехал в электричке к Геннадию Карпенко. Когда в полдевятого я приехал к Карпенко домой, и жена, и сын уже были в слезах и сообщили мне эту новость. Фактически с полдевятого я взял на себя обязанности по организации похорон Геннадия Дмитриевича.

- Геннадий Карпенко был достаточно молодым челловеком…

-…49 лет.

-…и фактически никогда не жаловался на здоровье.

- На самом деле, проблемы с гипертонией у Геннадия Карпенко были, давление было. Верхний уровень рабочего давления у Геннадия Димтриевича держался на уровне 150-160, мог доходить до 190 – но никогда давление не подымалось выше. Когда у него произошел инсульт, свидетели, которые при всем этом присутствовали, отмечали, что верхний предел давления подскочил до 300 – и это заставляет думать, что произошел гидроудар крови, который разорвал сразу несколько крупных сосудов головного мозга.

- До сих пор жива версия, что смерть не была случайностью…

- Как версия – да, потому что такое колоссальное давление могло быть спровоцировано вещами и веществами, но доказательств нет. Но я уверен, что было внешнее воздействие, которое спровоцировало инсульт.

- Геннадий Дмитриевич “не дружил” с властями. Не могло ли обострение отношений вызвать этот инсульт?

- Карпенко был достаточно спокойным человеком, и у него этих пиков обострения не было. Он всегда отстаивал свою позицию, он знал, что он хочет сделать для Беларуси. Поэтому я не думаю, что было какое-то «обострение», спровоцировавшее инсульт. Сама фигура Карпенко для властей представляла определенную угрозу, поскольку Геннадий Карпенко был сильным политиком, это была колоссальная фигура. Фактически этот человек готов был взять на себя ответственность за Беларусь в качестве руководителя государства. Чтобы сделать достойным жизнь всех нас, чтобы наладить цивилизованные отношения с иностранными государствами. У него была открытая, прогнозируемая политика – и в этом как раз была главная опасность, его слова, дела прогнозировались и били в одну точку, не расходились.

- Именно после смерти Геннадия Карпенко началась зачистка наиболее реальных политиков: через месяц, 7 мая, исчез Юрий Захаренко, 16 сентября – исчезли Виктор Гончар и Анатолий Красовский…

- Это заставляет думает о неслучайности смерти. То, что власти не провели нормального расследования смертей ни Анатолия Майсени, ни Геннадия Карпенко, ни Захаренко, Гончара, Красовского, Завадского, - это и создало ситуацию недоказанности ни того, ни другого, и заставляет строить подобные версии. Это понятно.

Власть сама спровоцировала ситуацию, в результате чего возникает множество “почему?”.

- Станет ли когда-нибудь эта тайна явью?

- Скажу как бывший сотрудник КГБ: тайн как таковых не бывает, рано или поздно любая тайна выплывает. Сколько ни держали в тайне пакт Молотова-Рибентропа, как ни охраняли его – правда все равно стала достоянием гласности. Дело в том, что уже есть много вопросов: слишком много свидетелей того, что происходило. И даже на уровне простых логических размышлений можно делать определенные выводы, а когда есть свидетели, это можно и доказывать. Тайна только тогда является тайной, когда не выходит за пределы головы одного человека. Как только перешла эту границу – это уже не тайна; она может существовать в неком скрытом информационном поле, но это – уже не тайна.

- Вы долгие годы шли плечо в плечо с Геннадием Карпенко. Какие планы строил Геннадий Дмитриевич?

- Он начал подготовку к президентским выборам сразу после 1994 года, когда социал-демократы отозвали голоса (хотя не имели на это права) и таким образом не позволили ему участвовать в тех выборах. Центризбирком забраковал такое количество голосов, которая также не позволяла ему участвовать в тех выборах. поэтому Карпенко ставил перед собой цель готовится к следующим выборам - именно поэтому он и не участвовал в имитационных выборах 1999 года, он понимал, что в этих выборах не будет открытой борьбы с главным его оппонентом – Александром Лукашенко. А он хотел именно в открытой борьбе доказывать свои способности, преимущества быть руководителем государства.

- Как после смерти Геннадия Карпенко сложилась судьба его семьи?

- Фактически все члены семьи оказались за границей, получили статус политических беженцев в Германии. Все живут в разных городах: Татьяна – во Франкфурте, Людмила – в Эслингине (город-побратим Молодечно), сын – где-то на севере с семьей. Здесь остался только родной брат Геннадия Карпенко – Александр, который работает простым рабочим на МТЗ. А так – все за границей. Чувствуется ностальгия в их письмах, в их разговорах, в частности, у жены Людмилы. Я думаю, что жизнь лучше там, где ты родился, человек всегда стремится к тем корням, где родные, близкие. Ясам по миру поездил – но всегда тянуло в Беларусь. Я бы никогда не просил бы политического убежища. как офицер, я бы всегда боролся за свои права, за свои свободы. В пределах, безусловно, закона. Когда в отношении меня проводятся незаконные действия – я имею право на защиту, нахожусь под защитой статьи о допустимой самообороне. Они посчитали, что лучше уехать. Я не думаю, что это лучший выход, я был против того, чтобы семья уезжала. Потому что основная фигура, которая представляла наибольшую опасность властям в политической борьбе, это был Геннадий Дмитриевич Карпенко.

- После смерти Геннадия Карпенко Вы, постоянный помощник, “исчезли” из публичной жизни. Замкнулись, ушли в пчеловодство. (Глядя на все происходящее вокруг, иногда так и подмывает бросить все и осесть в непролазной глухомани – из-за безнадеги). Почему Вы ушли?

- Не знаю, это перст Божий или что другое, но в 1999 году, кроме смерти Карпенко, погиб в аварии мой отец, Татьяна Протько сказала, что для меня финансирования у БХК нет. Короче, я потерял и работу, потерял и своего политического лидера, друга, и потерял отца, который в наследство мне оставил фермерское хозяйство. Случилось так, что у меня не оставалось иного выхода, кроме как уйти в сельское хозяйство. И фактически все 10 лет я занимаюсь фермерством. Кстати, за 10 лет в Беларуси в лучшую сторону ничего не изменилось, в том числе и в вопросах политической борьбы и в методах политической борьбы. Поэтому я не считаю, что это – потерянное время, я приобрел много профессий сельского работника, у меня немного поменялось мировоззрение на то. как нужно вести политическую борьбу, какие правила должны быть у этой борьбы и для власти, и для оппозиции. Мы должны переводить общество на цивилизованные отношения; не на уничтожение друг друга, а на конкурентную борьбу, направленную на отбор лучших, которые способны цивилизованно управлять страной, а не тех, кто сильнее клыками о когтями, кто работает на разделение и уничтожение общества. Мы все должны объединиться вокруг одной великой идеи – исторические перспективы Беларуси, за наше право зваться народом. И вырабатывать такие методы политической борьбы, чтобы в ней сохранялись все, по крайней мере, чтобы сохранялась жизнь. Борьба должна идти на перспективу, а не на регресс и самоубийство. Борьба должна идти в формате ценностей добра, а не в формате ценностей зла. Это моя главная сейчас философия.

 

12:39 06/04/2009




Loading...


загружаются комментарии