Цугцванг Лукашенко

Между Россией и Белоруссией новое обострение. Обмен жесткими высказываниями, подкрепленный с российской стороны мерами экономического воздействия, не новость в двусторонних отношениях.

Цугцванг Лукашенко
По сути, после ухода из Кремля Бориса Ельцина, для которого Союзное государство было важным политическим проектом, фасад «братства» неуклонно ветшал. Уже в начале 2000-х стало ясно, что Александр Лукашенко ни на йоту не поступится реальным суверенитетом. Москва же демонстрировала все меньше желания оплачивать только интеграционную риторику.

К 2009 г. модель отношений, заложенная в середине 1990-х, окончательно себя исчерпала. Неизбежен переход к новой системе взаимодействия, однако, какой она будет, сказать пока невозможно.

Об объединении двух стран всерьез говорить не стоит. Равноправного слияния не допустит Россия, поскольку экономически партнеры несопоставимы. Да и вообще Москва не уступит кому-то собственных суверенных прав, что неизбежно при любой настоящей интеграции. На поглощение Белоруссии Россией не пойдет Минск, в чем его поддержит весь остальной мир. К тому же нет оснований полагать, что идея отказа от государственности будет пользоваться популярностью среди белорусского народа.

Цель России проста и понятна – добиться открытия Белоруссии для российских капиталов, что позволит закрепить и политический контроль над соседней страной. Это намерение Владимир Путин обозначил еще на заре президентства в его знаменитом высказывании относительно мух и котлет.

Задача белорусского руководства противоположная – не допустить российского экономического доминирования, получая при этом максимально возможные дивиденды за политическую лояльность. До поры до времени это удавалось, тем более что ухудшение начиная с 2003 г. геополитической ситуации по периметру российских границ повышало ценность «последнего союзника» в глазах Москвы.

Сейчас Россия потребовала от Белоруссии определиться. Само по себе признание Минском Абхазии и Южной Осетии ничего не изменит в положении этих территорий. Однако станет своего рода клятвой на верность Москве, подтверждением действительно особого характера отношений. Судьбоносность выбора подогрел и Европейский союз. Весной несколько высокопоставленных руководителей ЕС выдвинули Белоруссии ультиматум: признание Сухуми и Цхинвали поставит крест на европейских перспективах страны.

Такое беспрецедентное вмешательство во внутренние дела суверенной страны только подчеркнуло накал конкуренции, разгоревшейся за западную часть постсоветского пространства. Лукашенко и теперь пытается маневрировать, но его возможности ограничены, особенно в условиях экономического кризиса.

Россия может оказать реальную помощь, но только в обмен на политические и экономические уступки, которые грозят сужением властной базы Батьки.

Европа срочно спасать экономику Белоруссии не собирается, но манит перспективами выхода из состояния полуизоляции, в которой страна находится уже 15 лет. Однако это тоже содержит опасность утраты власти, поскольку мириться с построенной в Белоруссии моделью ЕС не будет. Цинично закрыть глаза на авторитарные проказы «нашего сукиного сына», как зачастую делают США, европейские политики не могут (хотя, возможно, для упрощения работы и хотели бы). Основой отношений Евросоюза с соседними странами служит экспорт европейской модели посредством применения норм и правил Европейского союза. Никакой другой внешней политики у ЕС нет и, очевидно, не будет.

Поскольку для белорусского вождя абсолютным приоритетом является сохранение власти, ситуация напоминает для него цугцванг. Белоруссия же в целом, похоже, приближается к исторической развилке.

Модель, созданная Лукашенко, принципиально отличается от тех, что реализовались в других странах Центральной и Восточной Европы. Национально-государственная идентичность, сформировавшаяся в Белоруссии за годы независимости, неразрывно связана с личностью ее бессменного президента.

С одной стороны, Батька создал политическое самосознание белорусской нации, которая обрела суверенитет скорее по стечению исторических обстоятельств, чем в результате стремления к нему. В начале 1990-х построить государственность на националистической идее, что в той или иной форме происходило в большинстве посткоммунистических стран, в Белоруссии едва ли было возможно.

Причудливая смесь идеи порядка и социальной защиты, выгодно отличавшая Белоруссию от соседей, с вкраплениями воинской славы от битвы при Грюнвальде до партизанского движения в годы Великой Отечественной, стала основой национальной самоидентификации при Лукашенко. И сам факт ее появления на почти пустом месте можно считать исторической заслугой Батьки.

С другой стороны, он намертво заблокировал возможности для развития этого самосознания. Основа относительного благополучия, построенного на обмене экономических преференций на геополитическую лояльность, исчерпана. А сохранить авторитарный политический строй при изменении экономической модели нереально.

С точки зрения Евросоюза Белоруссия без Лукашенко – чуть ли не идеальный объект для интеграции. Компактная мононациональная страна с высоким образовательным и культурным уровнем, зато без масштабной инсайдерской приватизации и мощных олигархических группировок. Просто бери и с нуля внедряй европейскую модель.

Правда, перемены в Белоруссии, когда они произойдут, скорее всего, вернут страну на более типичный восточноевропейский путь, который она не прошла в 1990-е гг. Это означает среди прочего и подъем националистических настроений, и борьбу за собственность. России же предстоит по-новому определять, что она хочет от Белоруссии, когда перспективы Союзного государства окончательно исчезнут.

Объявление о таможенном союзе можно как раз рассматривать как попытку России перейти на новую модель отношений, из которой Белоруссии вырваться будет уже сложнее. Однако Москва рискует. Во-первых, Лукашенко вполне может попросту дезавуировать то, что предварительно одобрил его премьер-министр, – это у Батьки в порядке вещей. Во-вторых, что еще хуже, Белоруссия может отказаться от участия в соглашении уже на следующем этапе, что поставит Россию совсем в неудобное положение. Тем более что Европа наверняка примет сейчас меры, для того чтобы «объяснить» белорусскому вождю, как он неправ.

В общем, таможенный союз, скорее всего, только обострит конкуренцию, в центре которой оказался Минск.
16:56 11/06/2009




Loading...


загружаются комментарии