Проект Союзного государства России и Беларуси экономический кризис не переживет, считает журнал «Эксперт»

Он несет в себе слишком много противоречий, чтобы пережить глобальный экономический кризис. Вопрос в том, кто сделает первый шаг к открытому пересмотру прежней модели взаимоотношений,  говорится в материале под говорящим названием «Лицемерное братство».

«Молочная война» между Россией и Белоруссией сменилась газовой. «Газпром» требует от Минска уплаты долга за газ, поставленный с января по апрель этого года. Долг накопился из-за разницы между записанной в контракте и устно обговоренной ценой. Российская монополия предпочла забыть об устных договоренностях и потребовала от Белоруссии буквального выполнения контракта. В ответ белорусские таможенники снова собираются выходить на границу. Свои посты они восстановили еще на прошлой неделе, но к досмотру российских грузов, следующих в Белоруссию, пока не приступали.

В споре между Москвой и Минском ничего нового нет. Разногласия по экономическим вопросам между союзниками возникали и раньше. Каждый раз они сопровождались скандальными публичными заявлениями с обеих сторон. Если чему-то и стоит удивляться, то регулярности распрей, вспыхивающих между союзниками.

Это постоянство можно объяснять и личностью белорусского лидера, и слишком прямолинейной политикой Москвы (не зря же президент Белоруссии Александр Лукашенко жалуется, что российские предприниматели хотят «за бесценок» скупить белорусские предприятия). Но главное, что в самом формате российско-белорусских отношений — союзном государстве — скрыто слишком много недосказанностей и противоречий. Похоже, по-настоящему союзнические отношения при таком формате построить невозможно.

«Нефть в обмен на поцелуи»

Именно белорусские политики в 1990−х годах выступали за развитие тесных интеграционных связей с Россией. Москва к интеграционным порывам своих соседей относилась сдержанно. И у тех и у других были на то свои резоны.

В советские времена Белоруссия играла роль «сборочного цеха». В экономике республики преобладали, как, впрочем, и сейчас, отрасли обрабатывающей промышленности высоких переделов (машиностроение, химия и нефтехимия), завершавшие производственный цикл и зависящие от поставок энергоносителей и сырья. Понятно, что распад СССР, а с ним и единого народнохозяйственного комплекса фактически поставили белорусскую экономику на грань краха. А стремление руководителей государственных предприятий любой ценой сохранить традиционную межотраслевую и внутриотраслевую специализацию и кооперацию предопределило ориентацию белорусской экономики на Россию — основной рынок сбыта белорусской продукции и главный источник энергоресурсов. При этом белорусская экономика оставалась единственной плановой на территории бывшего СССР.

Разговоры о возможном объединении России и Белоруссии начались уже в 1993 году. Тогда в Минске даже подумывали об объединении денежных систем. Но в Москве к идее восстановления СССР в том или ином виде относились крайне настороженно, поскольку считали, что Россия должна сосредоточиться на своих внутренних проблемах. Но полностью проект не отвергался, так как его можно было использовать во внутриполитических целях.

Александр Лукашенко, пришедший в 1994 году к власти, активно эксплуатировал тему интеграции. Его идеей был (и остается) межгосударственный союз с правом вето у обеих сторон. Ведь создание органов с реальными наднациональными полномочиями означало бы ограничение власти президента в Белоруссии. Именно тогда и стало понятно, что в Минске будут весьма активно использовать лозунг «славянского братства», но когда дойдет до дела — сразу же давать задний ход.

При этом уже вовсю шло формирование той модели отношений, за которую Минск пытается держаться до сих пор. Крупные межгосударственные кредиты тогда не выдавались, но Москва шла на списание белорусских долгов. Кроме того, российский газ продавался Белоруссии по ценам в несколько раз ниже мировых, а Минск получил возможность реэкспорта российской нефти, переработанной на белорусских НПЗ. Впрочем, как отмечают российские эксперты, субсидирование белорусской экономики оправдывалось кооперацией предприятий обеих стран и низкими транзитными тарифами.

Договор о создании Союзного государства и программы действий по его реализации Борис Ельцин и Александр Лукашенко подписали 8 декабря 1999 года в Москве, ровно восемь лет спустя после подписания в Беловежской пуще соглашения о ликвидации СССР. Этому договору предшествовал подписанный в апреле 1996 года Договор о Сообществе Беларуси и России и Соглашение о Союзе.

Договор о Союзном государстве предусматривал создание единого экономического пространства, единой транспортной системы, единой таможенной территории, единой денежной единицы и тесную координацию внешней политики и политики в сфере обороны. Кстати, предполагалось и выравнивание основных макроэкономических показателей, и проведение единой структурной политики, и создание равных условий и гарантий для деятельности хозяйствующих субъектов.

Бомбу замедленного действия отцы-основатели союза заложили уже во время его формирования. Как считает ведущий научный сотрудник Института экономики РАН Алексей Шурубович, этот договор был преждевременным. В программе действий по его реализации были смешаны все этапы интеграции. «Как показывает опыт ЕС, вначале создается общий рынок, потом экономический союз, затем вводится единая валюта. При этом валютный союз, как, впрочем, и союзное государство, должен венчать процесс интеграции», — говорит г-н Шурубович. А ведь соглашение о введении единой денежной единицы, подписанное в 2000 году, предусматривало, что в 2005 году российский рубль станет единой валютой в двух странах, а с 2008 года начнет действовать союзный банк, который будет выпускать новую единую валюту.

16 декабря 1999 года Александр Лукашенко заявил журналистам, что в дальнейшем Белоруссия и Россия должны выработать такую форму объединения, при которой две страны сохранили бы свой суверенитет и независимость, но при этом существовали бы как единое государство. Впрочем, президент пояснил, что «решение этого вопроса будет очень непростым».

То, что решение действительно будет «непростым», стало ясно весьма скоро. Договор о создании Союзного государства вступил в силу после того, как 26 января 2000 года Владимир Путин и Александр Лукашенко обменялись в Москве ратификационными грамотами. 27 января состоялось первое заседание Высшего государственного совета Союзного государства, на котором были утверждены статус и регламент ВГС, положение о совете министров Союзного государства. Но уже тогда наметились первые проблемы. Лукашенко жаловался, что его «слабо понимают в российском правительстве и вообще не понимают вот эти реформаторы, которых ой как много еще на государственных постах Российской Федерации».

Но проблема была не в конкретных реформаторах. Москва продемонстрировала, что от союза отказываться не собирается, но Белоруссию ждет не слияние, а поглощение, причем на условиях, которые выгодны именно России. Это четко дал понять в 2002 году Владимир Путин, напомнив, что «экономика Белоруссии — это всего три процента от экономики России». Но изменилась и тональность высказываний Александра Лукашенко. Он все чаще начал говорить, что не собирается продавать суверенитет республики ни Западу, ни Востоку.

Завершался период российско-белорусской дружбы, который известный белорусский политик Николай Статкевич в свое время обозначил как «нефть в обмен на поцелуи».
Период полураспада

А возможен ли вообще был этот союз, если учесть, что интегрироваться пытались два государства с совершенно разными моделями экономики? Как отмечает эксперт Института экономики РАН Юрий Годин, белорусские власти ориентируются на сохранение крупных предприятий в собственности государства, жестко контролируют ценообразование, банковский сектор и валютные потоки во внешнеэкономической сфере. При этом поддерживают большие расходы на социальную сферу.

Как подчеркивают российские эксперты, степень влияния органов власти всех уровней на хозяйственную деятельность и торгово-финансовую политику белорусских предприятий чрезвычайно высока. При этом необходимость госконтроля и протекционизма объясняется требованиями поддержать национального производителя, стремлением решить проблему занятости в условиях ограниченного внутреннего рынка труда и низкой хозяйственной активности. Фактически белорусская экономика на 80% государственная, а приватизация носила точечный характер. Доля иностранных инвестиций в белорусскую экономику (за исключением кредитов иностранных банков) чрезвычайно мала.

Политику республики формируют три основные группы: узкий круг правящей государственной бюрократии, генералитет и корпус директоров промышленных предприятий, отмечает эксперт Института стран СНГ Александр Фадеев. Фактически возможность распоряжаться собственностью — это фундамент белорусского политического строя. И именно поэтому в Минске чрезвычайно нервно воспринимают любые попытки российского капитала войти в белорусскую экономику. При этом любые покупки пакетов акций обставлялись множеством условий — в частности, расширение социальных функций предприятий и добавление в принудительном порядке непрофильных структур.

Подход белорусской элиты к российским капиталам весьма четко сформулировал сам Александр Лукашенко. «По бросовым ценам государственные предприятия в Белоруссии продаваться не будут», — сказал он. «Ясно, что хотят тепленькими, вот знаете, взять и поделить. Не будет этого. Никто же сегодня не продает, а нас заставляют продавать». По словам президента Белоруссии, «молочная война» была спровоцирована российскими властями именно после того, как Минск отказался продавать свои молокозаводы. Ограничительные меры, введенные российской стороной, свидетельствуют о «зависимости руководства России от экономической элиты в лице крупных компаний», — заявил председатель комиссии по международным делам и связям с СНГ нижней палаты белорусского парламента Сергей Маскевич.

Одним словом, к политической интеграции Минск охладел уже давно. Остается экономика. Но если для России эта интеграция видится как приобретение привлекательных активов в Белоруссии, то для Минска речь идет о продвижении своих товаров на российский рынок и получении финансовой помощи, будь то низкие цены на энергосырье или же многомиллиардные кредиты. При такой разнице позиций говорить о каком-то союзном государстве бессмысленно.
Не предмет для споров

Военное сотрудничество, пожалуй, единственный аспект российско-белорусских взаимоотношений, не становившийся рычагом давления в руках Москвы или Минска. Тема повышения арендных ставок для российских военных объектов несколько раз возникала в речах Александра Лукашенко, но ни разу не ставилась в центральной, служа скорее фоном для других претензий Минска. Даже во время газового скандала 2006 года (тогда «Газпром» решил поднять цену на газ для Белоруссии с 46 до 200 долларов) никто не пытался использовать военные объекты как способ достижения компромисса. С самого начала противостояния министр обороны Белоруссии Леонид Мальцев заявил: «Военная безопасность никогда не была предметом торга». Мальцев также подчеркнул, что российские военные объекты в Белоруссии «никто не трогает, так как они служат для обеспечения безопасности двух стран».

Союзное государство изначально было в большей степени военным союзом, выгодным Белоруссии. Кстати, первый пик активности в объединении России и Белоруссии связан с угрозой повторения югославского сценария, нежели с желанием политической или экономической интеграции. В апреле 1998 года Лукашенко выслал из страны послов США, Великобритании, Франции, Германии, Греции, Японии и Италии. В ответ эти страны запретили президенту Белоруссии пересекать их границы, а Лукашенко был объявлен «последним диктатором Европы».

Война в Югославии (военная операция началась 24 марта 1999 года) и прямые аналогии, проводимые на Западе между Александром Лукашенко и Слободаном Милошевичем, заставили белорусского лидера активизировать формальные и неформальные контакты с Москвой, чтобы добиться твердых гарантий безопасности. Договор о создании Союзного государства был подписан 8 декабря 1999 года. Желание обезопасить белорусский режим очевидно прослеживалось и в публичных заявлениях руководства обеих стран. По результатам февральской встречи 2000 года тогда еще исполняющий обязанности президента Владимир Путин заявил: «Белоруссия — наш союзник, и мы будем защищать Белоруссию, защита союзников — это вопрос и нашей национальной безопасности». Сам Александр Лукашенко пошел дальше, заявив, что вопрос о применении Россией ядерного оружия в случае нападения на Белоруссию согласован с российским руководством. Опровержения этому со стороны российских официальных лиц не последовало.

Впрочем, очевидно, что устные гарантии белорусского лидера не слишком устраивали. Единственной реальной гарантией защиты со стороны России он не без оснований считал физическое присутствие российских военных объектов на территории Белоруссии. Один из них уже был — 43−й узел связи ВМФ, расположенный в Вилейке. Он обеспечивает связь Главного штаба ВМФ с атомными подводными лодками, несущими боевое дежурство в водах Атлантического, Индийского и частично Тихого океанов. Впрочем, возможность перейти на спутниковую систему связи и малочисленность персонала военного объекта (350 офицеров и мичманов) не гарантировала стратегической заинтересованности российской стороны в обеспечении безопасности режима Лукашенко. Выходом стала достройка заложенного еще во времена СССР радара системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) недалеко от Барановичей.

Расположенная в поселке Глинцевичи (48 км от Барановичей) радиолокационная станция «Волга» изначально играла вспомогательную роль, будучи дополнением к РЛС «Днепр», которая находится в литовском городе Скрунде. Решение о создании радара было принято в 1984 году, строительство станции предполагалось завершить уже через шесть лет. Однако после распада СССР и закрытия в 1998 году литовской станции в радиолокационном поле СПРН зияла дыра. Недостроенная белорусская РЛС стала малозатратной заменой прибалтийской станции. Альтернативой достройки могла стать лишь постройка новой в западных областях России. Впрочем, до 1997 года работы на строящейся станции были практически заморожены. Активная фаза достройки возобновилась в 2001 году. В 2003−м станция была поставлена на боевое дежурство, обеспечив обнаружение баллистических ракет, стартующих из акваторий Восточной и Западной Атлантики. Официально и пункт связи в Вилейке, и РЛС под Барановичами с января 1995 года переданы в безвозмездное пользование России сроком на 25 лет.

Оборонная тематика, пожалуй, одно из немногих направлений сотрудничества России и Белоруссии, в которых не бывает громких ссор. Помимо опосредованных гарантий безопасности в виде военных объектов Белоруссия имеет прямые поставки оружия по внутрироссийским ценам. На вооружении ПВО Белоруссии уже находятся четыре дивизиона, вооруженных зенитно-ракетным комплексом С-300; кроме того, в скором времени ожидаются поставки комплексов С-400 («Триумф»).
В ожидании разворота

В последние месяцы Александр Лукашенко сделал уже достаточно, чтобы у Москвы были основания сомневаться в его способности быть союзником. Его отказ признавать Абхазию и Южную Осетию еще можно понять (по этому вопросу на Белоруссию действительно оказывают сильное давление из Брюсселя). Но то, что Лукашенко в последний момент отказался ехать на саммит Организации договора коллективной безопасности, где было подписано соглашение о создании коллективных сил оперативного реагирования, — нечто за гранью простой дипломатической бестактности. Особенно если учесть, что никаких официальных возражений по сути соглашения Белоруссия не высказывала.

«Ранее торгово-экономические конфликты решались именно в этой плоскости. Но сейчас Лукашенко пытается использовать этот конфликт в политических целях, — считает Александр Фадеев. — Белоруссия решила переориентировать свою внешнюю политику на Брюссель. Но поскольку раньше Минск всячески демонстрировал свою приверженность идее Союзного государства, то сейчас белорусскому руководству надо показать, почему оно отказывается от этого проекта. Именно поэтому идут обвинения в адрес России и всячески муссируется тезис о том, что мы отнюдь не одна семья, а два соседа. Из-за этого Лукашенко и проигнорировал встречу ОДКБ. В условиях потепления отношений с ЕС Минску отнюдь не выгодно демонстрировать некие особые отношения с Москвой. А российское руководство пропустило этот момент».

В Минске в последнее время и правда внимательно прислушиваются к сигналам, идущим с западного направления, и стараются учитывать позицию западных контрагентов. Но суть текущего момента в отношениях с Россией истолковывают проще и прагматичнее.

«Российские банки неохотно дают российским предприятиям кредиты на покупку белорусской сельхозтехники, — говорит белорусский политолог Юрий Шевцов, — мы считаем, что это нарушает принцип равного доступа к рынку, зафиксированный в Союзном договоре». Шевцов полагает, что российские антикризисные программы поддержки производителей сельхозтехники следует распространить и на белорусские предприятия. Что будет взамен? «Российские предприниматели строят целые микрорайоны в Минске — вот и компенсация за равный доступ на рынок», — замечает Шевцов. Что будет, если Москва не согласится? Белоруссия переориентирует свою экономику на рынки других восточноевропейских стран (например, Украины). Кстати, недавно между Минском и Киевом было подписано соглашение, снимающее барьеры во взаимной торговле, а министр аграрной политики Украины Юрий Мельник на волне разгорающегося конфликта уверил, что Украина готова удовлетворить спрос российских производителей на молочную продукцию. На практике это означает, что, не будь урегулирован «молочный вопрос», белорусская продукция все равно попала бы на российский рынок, правда, слегка подорожавшей. А если рухнет Союзное государство и между двумя странами вновь встанут таможенники, «начнется конфискация российских транзитных товаров на территории Белоруссии», — говорит Шевцов. При всем уважении к политологу такую позицию трудно назвать иначе, как шантажом.

В российско-белорусском сближении всегда была очень высока доля эмоций и конъюнктуры. Борису Ельцину нужно было отбивать атаки коммунистов, напоминавших избирателям о его роли в заключении Беловежских соглашений. Владимиру Путину необходимы союзники (или, по крайней мере, видимость союзников) на постсоветском пространстве — это важный элемент укрепления международной роли России. До недавнего времени официальному Минску можно было многое прощать, благо денег в бюджете России (а также в бюджете российской газовой монополии) хватало. Сейчас ни у кого нет охоты тратить ресурсы ради поддержания на плаву символов, утоляющих фантомную боль по распавшемуся Советскому Союзу.

Вопрос лишь в том, кто первый закроет проект под названием «Союзное государство», чтобы строить на его месте нормальную систему экономических взаимоотношений. По политическим причинам это трудно сделать и Москве, и Минску. Есть большие сомнения, что этот проект в его привычном виде переживет глобальный экономический кризис.
07:45 22/06/2009









Уважаемые посетители сайта.  Для вашего удобства мы подключились к самому популярному в мире стороннему сервису комментирования Disqus
Он позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее о всех плюсах и минусах Disqus читайте здесь.
Из уважения к Ветеранам нашего Клуба Партизан, мы также оставляем и старую форму авторизации.
 
Загрузка...
Loading...


загружаются комментарии