Мельянцов: У Беларуси с НАТО лучше отношения, чем с Евросоюзом

Мало кто знает, что Беларусь участвуем в совместных учениях не только с Россией, но и с NATO. Белорусский контингент поступает под командование Альянса, учится вместе с натовскими солдатами охранять гуманитарные грузы, лагери беженцев, участвовать в спасательных операциях... Об отношениях Беларуси и NATO в интервью Еврорадио рассказал политолог Денис Мельянцов.

Белорусы относятся к NATO с настороженностью, даже со страхом... Что сегодня представляет собой NATO на самом деле? И насколько действительно это соответствует тому, как его воспринимают белорусы?

Денис Мельянцов: Да, тому есть свои причины. В советские времена NATO был врагом номер один. И сегодня Минск преследует несколько идеологических целей, "играя во врага". Во-первых, это очень хорошее пугало, чтобы попытаться объединить белорусскую нацию, поскольку нужен какой-то общий враг... Плюс, поскольку Беларусь постоянный традиционный партнёр России, нужно каким-то образом демонстрировать свои союзнические устремления. А как это проще всего сделать? Естественно, через антизападную, антинатовскую пропаганду.

Насколько этот страх отражается на нашем практическом сотрудничестве?

Есть рамочное соглашение программы "Партнёрство ради мира", двухлетние индивидуальные программы партнёрства. Внешнеполитическая конъюнктура у нас всегда колеблется  — то в восточную сторону, то в западную. Но военные под неё не подстраиваются. Есть программы взаимодействий, и они выполняются. И выполняются довольно успешно: каждая новая индивидуальная программа содержит на несколько мероприятий больше, чем предыдущая. То есть практическое сотрудничество идёт очень активно, несмотря на антинатовскую риторику.

В таком случае важно ли проводить некую объяснительную работу? Рассказывать, что действительно собой представляет NATO, чтобы люди не относились к нему со страхом?

Тут возникает вопрос: зачем Беларуси это делать? Если страна принимает стратегическое решение на вступление в Альянс и это соответствует национальным интересам — тогда стоит вести такую объяснительную работу. Потому что, чтобы вступить в NATO, нужен референдум, нужна поддержка людей.

На самом деле NATO — это уже давным-давно не агрессивный военно-политический блок. Он занимается широким спектром вопросов — от военных реформ до научного сотрудничества и охраны окружающей среды. С 2001 года в рамках сотрудничества Альянса с Академией наук Беларуси было реализовано около 40 проектов. NATO нам полезно хотя бы в таком плане.

Но ведь вступать в NATO мы не собираемся...

Официально, конечно, это пока не задекларировано. Было очень точно заявлено, что Беларусь не планирует вступать в  NATO и в Евросоюз. Это, конечно, ещё мотивировано и тем, что мы являемся союзниками России, у нас здесь единая группировка войск, мы входим также в ОДКБ. Соответственно, мы не можем находиться одновременно в двух военно-политических союзах. Плюс, любая страна, которая присоединяется к NATO, должна быть как минимум демократической. Здесь тоже определённые сложности.

Как белорусские военные воспринимают NATO? Есть такое понятие как "условный противник", и в армии всегда учили, опираясь на это понятие. Нашим условным противником была всегда Германия и США. Изменился ли он сейчас?

Понимаете, условный противник потому и называется условным, что он условный. То есть его никогда не называют. Когда у нас проходят совместные учения с Россией, очередные, кстати, состоятся в сентябре ("Запад-2009), никто не говорит, что это учения против NATO. Белорусская военная доктрина декларирует, что у нас как таковых внешних врагов нет. И ни одну страну мы не воспринимаем как потенциального врага.

Другое дело, что, естественно, учения готовятся исходя из того, кто реально может напасть на Беларусь. И объективно эти учения — противонатовские. Они планируются и осуществляются так, как если бы они отбивали нападение Альянса. Учения не проходят просто так, они всегда должны рассчитывать какую-то реальную возможность войны. А реальная широкомасштабная возможность войны, по мнению наших и российских военных, может быть только со странами NATO. При этом сам Североатлантический Альянс не называется по тем причинам, о которых я говорил.

И как соотносится наше участие в  NATO с тем, что по сути это и есть наш условный противник?

Это абсолютно нормальное явление для вооружённых сил любого государства. Например, у NATO есть такое понятие как "стратегическое и тактическое планирование". Они производят планы защиты от нападений противников из третьих стран. Соответственно, когда они пишут такие планы для Польши, то таким возможным противником будет Россия или Беларусь, или союз России и Беларуси.

Каждая страна должна иметь такой план защиты, поскольку иначе вооружённые силы и гражданское население не будут знать, что делать в случае войны.

А что касается NATO как антитеррористической сети, сегодня главная концепция Альянса — это борьба с терроризмом. Насколько это эффективно в исполнении не спецслужб, а военнослужащих? Не подменяются ли здесь понятия?

На террористическую угрозу может быть также и военный ответ. Это зависит от уровня террористической угрозы. Например, в 2001 году, когда было совершено террористическое нападение на Нью-Йорк и Вашингтон, американцы ответили военной операцией в Афганистане. По своей сути это была антитеррористическая операция. Так же была названа и операция России в Чечне — это была антитеррористическая операция, хотя она велась военными методами.

Здесь нет противоречия: дело в том, что антитеррористическая деятельность должна носить комплексный характер — туда входит и деятельность спецслужб, и военные ответы, если это необходимо.

История показала, что NATO — пожалуй, самая эффективная военно-политическая организация, которая может регулировать такого рода конфликты. Поэтому сегодня есть такая интенция превратить NATO именно в такую организацию. И сейчас такая процедура трансформации NATO происходит.

Насколько похожи NATO и ОДКБ? Например, страны NATO отправляют своих людей в Ирак, они там гибнут, но всё равно идут... А мы бы отправили так по Договору о коллективной безопасности или нет? Или мы бы торговались?

ОДКБ и NATO — абсолютно разные организации. У стран NATO намного большие обязательства, что до коллективной обороны, чем у стран, входящих в ОДКБ. Сегодня у Альянса как у организации намного больший военно-политический потенциал, чем у ОДКБ. У NATO есть силы быстрого реагирования, действительно боеспособные, апробированные — ОДКБ не имеет таких сил.

Даже больше. Сама ОДКБ сегодня не вполне легитимная организация. Не все хотят в ней полноценно участвовать. Например, Беларусь до сегодняшнего дня не перенимает технического руководства этой организацией.

В ОДКБ, особенно после российско-грузинской войны, в странах-бывших советских республиках есть большая обеспокоенность, что силы оперативного реагирования в рамках ОДКБ, которые сейчас создаются, будут использованы против режимов самих этих стран. Поэтому они относятся весьма осторожно. Также есть боязнь непредсказуемых действий России.

Все страны NATO разделяют одни и те же демократические ценности, права человека, у них есть одна стратегическая культура, одна культура безопасности. В случае России и союзников по ОДКБ такого нет.

А что до обязательств стран NATO... Обязаны ли они посылать своих людей в Ирак? Могут ли как-то торговаться в этом вопросе? Насколько они здесь патриотичны?

Нет, такого обязательства нет. Есть 5-ая статья Вашингтонского соглашения, которая обязывает страны NATO дать совместно отпор, если происходит нападение на одну из стран Альянса. Они обязаны объединиться против этого нападающего. Но сейчас, когда NATO осуществляет разнообразные операции за пределами своей зоны ответственности — например, в Афганистане, то каждая страна сама решает, отправлять туда свой контингент или нет.

Конечно, здесь есть огромный политический момент. Условно говоря, если, например, Дания не отправляет свой контингент в Афганистан, когда это нужно американцам, — это означает, что Дания не может надеяться на поддержку от США в каком-то вопросе, важном для датчан. Поэтому Дании по политическим соображениям выгодно отправить свой контингент.

Таким образом формировалась антихуссейновская коалиция во время войны 2003 года в Ираке. Соединённые Штаты там собрали контингенты многих стран — у грузинов большой контингент был. И у литовцев, и кого там только не было.. Почему они туда отправляли свои войска? Потому что знали: США — очень важный партнёр. Отправлять таким образом свои войска под руководство США было определённым авансом в отношениях. Это значит, они могли просить что-то взамен. Это не прямая торговля, а просто политика такая: ты — мне, я — тебе.

В случае ОДКБ и сил оперативного реагирования там как раз есть прямая торговля. Поскольку эти силы и сама организация больше нужны России, чем другим странам (тем более Беларуси), это значит, что эти страны могут требовать от России неких уступок здесь и сейчас, кредитов или преференций, чтобы они участвовали в этой организации и подписывали какие-то бумаги.

Есть ещё и такой момент. Поскольку NATO ведёт боевые и миротворческие действия во многих точках мира, для стран, уже давно не ведущих боевые действия, это отличная возможность отправить свой контингент в рамках натовской операции, чтобы испытать и натренировать собственные войска. Это хороший повод получить опыт ведения боевых действий. Любое войско должно быть боеспособным. А каким образом ты будешь боеспособным, если ты не участвовал в военных операциях?

Есть ли у NATO свои собственные вооружённые силы или это силы разных стран?

Как таковой армии у NATO нет. В пределах каждой страны есть специальные подразделения, отданные под командование Альянса. Если происходит нападение на страну-участницу Альянса, созывается заседание Североатлантического совета, принимается решение о совместном отпоре агрессору, и дальше каждая страна-участница выделяет под командование NATO определённые силы и средства, которые уже раньше были натренированы, взаимодействовать с контингентами других стран Альянса. Таким образом формируется совместный многонациональный военный контингент.

У NATO есть свой военный штаб, есть силы быстрого реагирования — это более или менее постоянные силы, находящиеся в повышенной готовности. Они могут быть развёрнуты в очень быстрый период в любой точке мира. Но это всё равно представители от разных стран. У них есть натовские нашивки, но всё равно у них есть и национальные флажки.

Если бы не было NATO, мы бы быстрее двигались к Европе? Может, NATO — это главный сдерживающий фактор того, что мы осторожны?

Я бы не сказал, что это некий сдерживающий фактор. Напротив, у нас с NATO на протяжении долгого времени были намного более эффективные отношения, нежели с Европейским Союзом. С ЕС у нас до сих пор не подписаны основополагающие документы по сотрудничеству. На техническом уровне взаимодействие между войсками NATO и белорусскими войсками шло всегда достаточно эффективно. И это не воспринимается как угроза. Наоборот, сейчас белорусские военные привыкли к тому, что NATO — это нормально. Сюда к нам приезжают представители от Альянса с проверочными и прочими целями.

Это абсолютно не помеха нашему движению в Европу, а может даже наоборот. Такое сотрудничество на техническом уровне может подтолкнуть и приучить белорусскую сторону к тому, что западные структуры и программы — это не угроза и нечего там бояться.
Но есть ли такие сферы в NATO, от которых нам лучше держаться подальше?
Лично я не вижу в деятельности NATO никакого криминала. И я не назову тех сфер, которых нам нужно остерегаться. В принципе сотрудничество с NATO — очень на пользу нашим вооружённым силам. Перенимание натовских стандартов для белорусских вооружённых сил будет только плюсом. Совместные учения, участие в разнообразных миротворческих миссиях также позволит повысить уровень наших солдат, и в частности контингента, сформированного для участия в миротворческих операциях.
Сотрудничество с NATO в научной сфере позволяет самое банальное — получить деньги на исследования. Через трастовый фонд в рамках "Партнёрства ради мира" осуществляются разнообразные проекты, например, уничтожение противопехотных мин. Курсы для офицерского состава позволяют повысить и теоретический, и практический уровень знаний наших офицеров.

Мало кто знает, что мы участвуем в совместных с NATO учениях, где белорусский контингент поступает под командование Альянса и отрабатывает там разнообразные задачи — например, учатся вместе с натовскими солдатами охранять гуманитарные грузы, лагери беженцев, участвовать в спасательных операциях...

Я думаю, что постепенно меняется и отношение белорусской армии к самой организации, что в будущем поспособствует мягкому вступлению Беларуси в NATO. Разумеется, если будет принято политическое решение вступить в эту организацию.
10:19 26/08/2009




Loading...


загружаются комментарии