Юрий Леонов: Будет обвинительный приговор и будет срок

Недавний узник белорусской тюрьмы Юрий Леонов поделился с «Белорусским партизаном» собственным видением причин возникновения «волковысского дела». Предприниматель рассказал и о перспективах уголовного дела, возбужденного в отношении трех волковысских предпринимателей: Николая Автуховича, Юрия Леонова, Владимира Осипенко.


Юрий Леонов:  Будет обвинительный приговор и будет срок
Юрий Леонов освобожден из СИЗО №1 8 августа 2009 года, проведя за решеткой полгода. Освобожден под подписку о невыезде и неразглашении сведений, полученных в ходе следственных действий, – исходя из этого обстоятельства и следует оценивать состоявшуюся беседу. На разговор с недавним узником «Белорусский партизан» договаривался через дочь Юлию; сама беседа проходила в ее личном автомобиле. Сложилось впечатление, что Юрий Леонов с дочерью соблюдали строгую конспирацию…

- Какая конспирация? Никаких проблем. Просто мне на сегодняшний день, поскольку я не имею собственного телефона (мой телефон находится у следователя, и он никак не может мне его вернуть по непонятным причинам для меня),  я пользуюсь другим телефоном с временным телефонным номером. Мне удобнее связываться через мою дочь. Никакой конспирации здесь нет.
- Достаточно странно поступило следствие: Вас выпустили, Ваших коллег оставили за решеткой. С какой целью, как полагаете?
- Что касается моих коллег, то я не готов дать точный ответ, поскольку не знаю всех обстоятельств – всех обстоятельств, подчеркиваю. А что касается себя, то с самого начала у следствия… я считаю, не было никаких оснований вообще задерживать меня. То, что было мне предъявлено, вообще не выдерживает никакой критики. Я считаю, что в течение шести месяцев после февральского «хапуна», который был в Волковысске, просто некому было принять решение о моем освобождении. Собственного говоря, то же самое относится к моим друзьям, мне так кажется. Хотя следствие, видимо, имеет какие-то свои аргументы – мне о них ничего не известно.
- Даже никаких предположений нет?
- Предположений – масса. Но стоит ли делиться своими предположениями?.. Я не уверен, что эти предположения будут соответствовать реальности, я могу ошибаться. А мне не хотелось бы ошибаться перед широкой аудиторией.
- Давайте вернутся к началу. Что, или кто, какие силы, стоят за Вашим арестом, за уголовным делом?
- Мое мнение: наше теперешнее уголовное дело является продолжением целой череды налоговых проверок, прошедших в 2003 году, серии хозяйственных процессов по экономической нашей деятельности, и первого уголовного дела, которое рассматривалось в 2006 году Октябрьским райсудом города Гродно. По этому делу нам был объявлен срок – с Николаем Николаевичем, вместе, ему – три года и шесть месяцев, мне – три года и пять месяцев.
Мое мнение – это уголовное дело является прямым продолжением того уголовного процесса.
А с кем или с чем оно связано… Тут опять же можно делать множество предположений, но какого-то однозначного ответа, четкого и аргументированного, я дать не могу.
Предположения следующие.
Первое – это месть чиновников за то, что Николай Автухович в свое время обратился с заявлением в органы борьбы с организованной преступностью по фактам коррупции в Волковысском районе. Вторая – экономическая. Наш бизнес на территории Волковысского района. Возможно, кому-то перешел дорогу. То есть, кто-то планировал получить определенные деньги с бизнеса, а мы, организовав свой бизнес, кому-то просто наступили на больную мозоль.
Ну, и третья причина может быть чисто политической. Вполне возможно, что на политическом поле страны мы стали заложниками политической игры  фигур более высокого ранга, которые с моей колокольни просто не просматриваются.
- А что, собственно, представлял ваш бизнес изначально?
- С 2002 года в Волковысске Николай Николаевич Автухович занялся организацией службы пассажирских перевозок, говоря по-русски, службы такси. Съездил в Гамбург, был там, по-моему, более двух месяцев, во всяком случае отсутствовал долго, смотрел, как там организована перевозка пассажиров таксомоторами. Приехал в Беларусь со множеством планов, и в соответствии с этими планами решил выстроить и работу собственной службы такси. И приступил к реализации своей идеи. 1 мая 2002 года у нас вышли на линию первые пять машин волковысского такси «22222» (пять двоек). Я не буду рекламировать эту службу – люди сами оценили нашу работу. Служба получилась очень качественная, с хорошим сервисом. Соответственно, конкуренты сразу оказались в некотором проигрыше.
В 2003 году, когда начались налоговые проверки, а начались они в августе 2003 года, в нашей службе уже работали более 20 машин. За год был такой хороший подъем – все абсолютно прозрачно, все по таксометру. А причиной налоговых проверок послужил декрет президента, четвертый, об ограничении численности наемных работников у предпринимателей, -  это и положило начало налоговым проверкам на наших двух предприятиях. Я с 98-го года занимался международными грузовыми перевозками и работал с Николаем Николаевичем в очень тесном контакте. Такой вот бизнес получился…
- А что представляет бизнес сегодня?
- Сейчас бизнес… бизнес, к сожалению, развален. Ни «Радиотакси 22222», ни «Ника-Транс» уже не работают – они полностью разрушены и разорены налоговыми проверками и белорусскими судами.
- Почему уже летом задерживали директора фирмы такси Людмилу Паремскую? Три дня продержали в СИЗО – и отпустили. Что, зачем, почему – никому ничего не известно.
- Я не могу ответить на этот вопрос – Паремская со мной не делилась тем, что произошло. Но я однозначно связываю это с деятельностью Николая Николаевича Автуховича, потому что все задержанные, в том числе и мы, очень плотно опрашивались на предмет деятельности именно Автуховича.
- Как Вам дались шесть месяцев за решеткой?
- Тяжело – первые две недели. Дальше – проще. Тем более, я – не первый раз, опыт имеется.
- Насколько интенсивно велись следственные действия? Или, как говорят, «еле-еле душа в теле»?
- Так оно и было. Следственные действия – формальные, те, которые проводились под запись, под протокол, в присутствии адвоката, - не более пяти допросов было за эти полгода. На мой взгляд, все что со мной произошло и те процедурные формальности, которые были сделаны, а затем в отношении меня прекращены следственные действия, я отпущен под подписку о невыезде, - все это можно было сделать за месяц, а то и за меньший срок.
- То есть, МВД вроде пришли к выводу, что следствие вашу вину уже доказало…
- Мою вину… Они считают мою вину доказанной с самого начала, доказательная база якобы собрана, и мне осталось только расписаться в получении «ваты», ложки, кружки -  и отправляться отбывать наказание в одну из колоний. На мой же взгляд, то, что мне предъявляли – это не доказательства.  Поэтому я и на свободе сегодня.
Хапнуть и посадить – у нас просто. А вот принять решение об освобождении человека – это достаточно сложная процедура и, видимо, как раз с этим и были связаны проблемы.
- Николая Автуховича, помимо умышленных поджогов гаража и автомобиля, обвиняют и в подготовке теракта…
- Мне на эту тему с вами разговаривать будет трудно, потому что я дал подписку о неразглашении сведений, полученных мной во время следственных действий, о гранатомете и прочих нюансах. Я и узнал об этом только от следствия – раньше я ничего об этом не слышал.
- Вы знаете Автуховича лично и неплохо. Как человек, он способен на подобное безрассудство?
- Николай Николаевич Автухович – вполне адекватный человек. И он способен грамотно планировать и оценивать свои действия. Да, он эмоциональный человек, может допустить резкие высказывания в пылу, но он очень быстро отходит. Через пять минут он решает другие проблемы, а конфликтную ситуацию считает исчерпаной.
А здесь речь идет о каких-то приготовлениях. Я считаю, что это фантастично. Для меня это – фантастика. Это что-то из области ненаучной фантастики.
- Чем Вы занимаетесь сейчас?
- Я пытаюсь решить те проблемы, которые мне пришлось оставить на момент моего ареста. По состоянию на февраль месяц мы занимались экономической деятельностью, и был ряд проблем, связанных с наступлением кризиса. К сожалению, вынужден констатировать, что за время моего отсутствия, эти проблемы не только не разрешились, но еще больше усугубились. Поэтому приходится сегодня очень много времени уделять решению этих экономических проблем.
- Пытаетесь возродить фирму?
- Возродить не получится – сразу говорю. О возрождении речи нет. Речь идет только о закрытии тех проблем, которые были уже на момент ареста. Кризис усугубил их, и на сегодняшний день они трудноразрешимы. Какие-то пути ищу, надеюсь,  у меня это получится.
С другой стороны, пытаюсь помочь друзьям своим: ищу контакты, встречаюсь с прессой, делаю заявления… Пытаюсь помочь своим друзьям, потому что мне очень хотелось бы увидеть их на свободе.
- …И один из таких шагов – Ваше обращение к посольству Швеции и представительству Еврокомиссии в Беларуси с просьбой провести экспертную оценку законности лишения свободы Н.Автуховича, Ю.Леонова, В.Осипенко. Поможет ли такая экспертиза?
- Что я могу ответить вам на этот счет?.. В материалах нашего первого уголовного дела есть экспертиза, проведенная в 2005 году силами шести белорусских министерств и ведомств. Экспертиза – в нашу пользу сделана. И мы, получив это экспертное заключение, в общем-то, перед судом себя чувствовали достаточно спокойно: на нашу сторону стали пять из шести министерств-ведомств, которые приняли участие в этой экспертизе.  Но вместе с тем Октябрьский суд по каким-то причинам не принял этот документ во внимание вообще. То есть, экспертиза, сделанная по закону, по белорусским законам, причем сделанная по заказу департамента финансовых расследований Комитета госконтроля Гродненской области, не была принята судом во внимание. Соответственно, можно сделать вывод о том, что любая международная экспертиза также в случае суда принята не будет.
Вместе с тем, я рассчитываю на то, что международная экспертиза однозначно  определится в нашу пользу, то есть, признает, что в данном случае (по первому делу) имеются нарушения определения доказательной базы для белорусского правосудия. С другой стороны, я рассчитываю, что международная экспертиза может помочь нам в плане поддержки международной общественности. На сегодня, как я уже понял, существуют некоторые сомнения (ведь такое обвинение на территории Беларуси предъявляется впервые). Люди высказывают определенную осторожность в суждениях в связи с неопределенностью предоставляемой информации или же ее отсутствием. Хотелось бы, чтобы международная экспертиза  помогла определиться этим людям с их позицией, чтобы мы приняли наконец единую линию поведения. И однозначно требовали именно открытого суда,  а не закрытого – чтобы общественности была представлена вся доказательная база.
- А есть надежда на открытый суд?
- Есть, конечно.
- С семьями своих коллег общаетесь?
- Конечно.
- Как они?
Дочка Николая Автуховича учится в Польше, у нее все нормально. Что касается Володи Осипенко – да, встречался с женой, разговаривали. Приглашал в гости, но до сих пор не может придти – у нее очень загруженный рабочий день, а по вечерам проводит время рядом с Володиной мамой – она до сих пор чувствует себя плохо. А дочерью Володи Осипенко Людмилой мы встречаемся каждый раз, как приезжаем с Юлией в Минск, разговариваем, обмениваемся информацией.
- С матерью Николая Автуховича не виделись?
- Виделся. Она человек пожилой, сами понимаете. Мои родители тоже пожилые уже. Они живут далеко отсюда, и у меня на сегодняшний день даже нет возможности съездить к отцу – у него недавно обнаружили рак и сделали ему достаточно тяжелую  операцию. На сегодняшний день он находится в стабильно плохом состоянии, а я на сегодняшний день не могу выехать в Россию, потому что паспорт до сих пор не отдали. А вслед за паспортом надо будет еще получить у следствия разрешение на выезд, потому что я ограничен подпиской о невыезде. Это проблема, которую я до сих пор не могу решить.
Что касается мамы Автуховича, то скажу: для своих лет она нормально держится, выглядит хорошо. Каждый день занимается на даче. У нее есть дело, которое позволяет ей отвлечься. Но, конечно, она очень сильно переживает за Николая, особенно во время голодовки…
- Он – единственный сын?
- Да. Часто плакала. Сейчас уже лучше. Неплохо выглядит. Молодец.
- Юрий Викторович, как Ваши ощущения: чем все это закончится, будет ли обвинительный приговор?
- Будет обвинительный приговор и будет срок. Другого просто не дано в нашей системе. Если не произойдет чего-то экстраординарного. Как оценивает мой адвокат факт моего освобождения – «это чудо», говорит. В условиях этой системы мой адвокат оценивает мое освобождение как чудо.
 
Беседовал Глеб Хмельницкий
14:14 29/08/2009




Loading...


загружаются комментарии