Политическая судьба Союзного государства. Часть 1

Заведующий отделом Белоруссии Института стран СНГ Александр Фадеев подготовил доклад о российско-белорусских отношениях. Доклад написан с имперских позиций, но с попыткой спокойно посмотреть на проблему. Мы решили опубликовать доклад Фадеева, поскольку у этого российского политолога, который смотрит на проблему с имперских позиций, тем не менее трезвый взгляд именно на белорусского политика. "Белорусский партизан" не вносил в текст каких-либо редакторских правок. Сохранена и орфография автора. Итак, первая часть.

Политическая судьба Союзного государства. Часть 1
1. Белорусская концепция интеграции
 
После неожиданной самоотставки Б.Ельцина в декабре 1999 г., которая последовала почти сразу после заключения Договора и стала шоком для президента Александра Лукашенко, правящий класс Белоруссии по вопросу интеграции с Россией занял выжидательную позицию. Когда стало ясно, что новая президентская администрация Путина пришла к власти надолго, то Минск стал избегать какого-либо политического сближения с государственно-политическим руководством России. Что касается конкретных мер по созданию Союзного государства, то они были по инициативе белорусской стороны фактически подменены дискуссией о принципах, которые необходимо заложить в основание этой интеграционной конструкции. Такой ход позволил затянуть обсуждение этой проблемы почти на десятилетие, поскольку к единому пониманию таких принципов государства-участники СГ не пришли и по сей день.
 
14 августа 2002 года на встрече в Москве с главой белорусского государства Александром Лукашенко тогдашний президент России Владимир Путин очертил свое видение перспектив российско-белорусской интеграции. Самым прямым и понятным вариантом сближения двух государств он назвал последовательное создание единого государства на федеративной основе, проведение референдума в Республике Беларусь и Российской Федерации, избрание общего парламента в 2003 г. и президента союзного государства весной 2004 г. Кроме того, был изложен план ускорения введения российского рубля в качестве единой денежной единицы Союзного государства с 1 января 2004 года.
 
Президент РБ А. Лукашенко почти сразу отверг все предложенные российским коллегой варианты интеграции и занял довольно жесткую позицию, которая заключалась в отстаивании таких принципов взаимодействия двух стран на перспективу, как союз на равноправной основе, сохранение суверенитетов, полной самостоятельности и государственности РБ и РФ, включая вопросы валютной политики и контроля, свободного выхода из Союзного государства одного из партнеров в любой момент и без последствий для него. Белорусский лидер не только подчеркивал, что августовский визит был кратким, рабочим и совершался исключительно по настоятельному приглашению президента Путина, но стал все активнее эксплуатировать тезис о «выкручивании рук», навязывании ему российской стороной своего плана инкорпорации Белоруссии в состав Российской Федерации и отхода последней от духа и буквы Договора 1999 года.
 
Лукашенко высказался фактически против как варианта создания единого федеративного государства с Россией, так и варианта строительства союзного государства на принципах, которые в свое время были положены в основу Европейского Союза. Была отвергнута и идея российского лидера о проведении референдума в России и Белоруссии по проблеме создания единого государства в 2003 г., поскольку такой подход «вряд ли будет принят белорусским народом» в связи с утратой в этом случае полностью национального суверенитета. В день переговоров с Путиным, едва вернувшись в Минск, глава белорусского государства нарочито демонстративно подписал т.н. План мероприятий по реализации Концепции национальной безопасности Республики Беларусь, предусматривающий, в частности, введение в действие долгосрочной программы сотрудничества с международными финансовыми организациями – МВФ, Всемирным банком и ЕБРР. Это был и ответ не только на интеграционную инициативу В.Путина, но и на предложенную правительством и Центральным банком РФ схему по ускоренному введению с 1 января 2004 г. российского рубля в качестве единой денежной единицы на территории Союзного государства России и Белоруссии.
 
Ничего не могло изменить послание президента России Владимира Путина, которое привез в Минск статс-секретарь, первый заместитель министра иностранных дел РФ Валерий Лощинин 4 сентября 2002. В нем белорусской стороне еще раз предлагалось определиться с принципами, «технологией» и темпами интеграции двух стран.
 
В заявлении, распространенном после визита в Москву пресс-службой президента, А.Лукашенко специально подчеркнул, что для него «наиболее приемлем третий вариант, который предусматривает неукоснительное соблюдение действующего Договора о создании Союзного государства без каких-либо изменений». Белорусский лидер фактически отверг и план ускоренного введения единой денежной единицы на территории Союзного государства, выставив условие, что оно будет проходить «исключительно на равноправной основе», т.е. с функционированием двух центров денежной эмиссии в Минске и Москве соответственно.
 
В целом Александр Лукашенко отреагировал на послание президента России отрицательно, не мог скрыть болезненной раздражительности и неудовлетворенности от предложений российской стороны, которые он охарактеризовал как «ненормальные». Это определение президент РБ отнес, как надо понимать, к двум вариантам интеграции, предложенных Москвой: инкорпорация РБ (или ее регионов) в состав Российской Федерации и объединение по образцу Европейского союза.
 
Реакция на послание Путина свидетельствовала о том, что наступил поворотный момент в политике Минска, поскольку ранее белорусская сторона не только не исключала корректировки Договора, но прямо давала понять, что заинтересована в этом. Здесь несколько причин, из которых главная – отсутствие в данном договоре положения о введении поста союзного президента, хотя при Ельцине именно Лукашенко предлагал дополнить проект Договора, формализовав в нем посты президента и вице-президента Союзного государства. По инерции уже в путинскую эпоху двухсторонняя комиссия по разработке проекта Конституционного Акта некоторое время даже в своем названии отражала тенденцию пересмотра текста Договора 1999 г. Но с укреплением авторитета Путина в качестве президента России у Лукашенко поубавилось надежд на избрание путем всеобщих выборов главой Союзного государства. Перспектива же стать вице-президентом при сильном Путине им даже не рассматривалась (такой вариант проходил при уходящем Ельцине). Поэтому и инициатива Кремля по решению краеугольного вопроса интеграции в конкретной политической ситуации – кто будет главным в совместном государстве – была отвергнута.
 
Другой мотив, сразу оцененный на верху белорусской власти в виду «российской угрозы», - необязательность исполнения, отсутствие ответственности и декларативность основных положений Договора. Кроме того, в документ его создатели заложили такую процедуру вступления в законную силу, которая требовала изменения конституционных основ, к чему ни Белоруссия, ни тем более Россия были не готовы. Неудивительно, что она так и не пройдена за истекшие 10 лет. Все это позволяло Минску и далее эксплуатировать союзную проблематику для извлечения односторонних выгод, получения от России энергоносителей, сырья, очередных кредитов, преференций и льгот без взятия на себя соответствующего груза ответственности. В свете этого становится понятным и тот очевидный факт, что за все время, прошедшее с момента подписания Договора 08.12.1999, государствами-членами СГ так и не было подписано ни одного межгосударственного соглашения, направленного на внесение дополнений и изменений в национальные конституции, необходимые для вступления его в правовую силу. Не был и не мог в этих обстоятельствах и при существующих расхождениях элит двух стран подготовлен и вынесен на референдум согласованный проект Конституционного Акта.
 
Есть все основания утверждать, что белорусское республиканское руководство осенью 2002 года латентно приняло решение о своем неучастии в реальном создании единого государства с Россией. Для Минска приоритетным направлением стал поиск альтернативы, позволившей бы в контексте международных отношений опираться на акторы (сильную страну или блок государств), признающие легитимность власти президента Лукашенко, гарантирующие суверенитет, независимость Белоруссии и способные оказывать ей финансово-экономическую поддержку. В качестве таких акторов рассматривались КНР, богатые страны Ближнего и Среднего Востока, а при условии невмешательства во внутриполитическую жизнь - Европейский союз и США. Глава белорусского государства по этому поводу в период очередного конфликта с Россией довольно откровенно сказал, что готов сотрудничать «хоть с чертом».
 
Неконструктивный характер позиции Белоруссии по перспективам интеграции с Россией явно усугубился такими шагами белорусского руководства, как намеренная угроза смены ориентиров во внешней политике на западные, вплоть до сближения с НАТО. С конца 2008 года Белоруссия фактически согласилась на внешнее управление Международного валютного фонда. В мае 2009 года Республика Беларусь вступила как равноправный член в программу Европейского союза «Восточное партнерство», задуманную Брюсселем с целью перехватить лидерство на постсоветском пространстве у России. Постоянными стали резкие и недопустимые по форме обвинения Лукашенко в адрес отдельных представителей российской политической элиты, включая президента и премьер-министра, средств массовой информации, которые обвиняются в необъективности освещения внутриполитической ситуации в РБ. Белорусская сторона стала все чаще предпринимать в адрес союзной России действия, которые подпадают под определение политический и экономический шантаж.
 
Президентская администрация РБ не только жестко контролировала национальные источники информации, канализируя, отбирая сведения и факты о жизни соседней России с точки зрения показа ее недостатков на фоне преимуществ и достижений белорусской политической и социально-экономической модели, воздействуя и формируя таким образом общественное мнение. Постоянно предпринимались шаги по выходу на российское медийное пространство, в том числе с помощью спутникового телевидения, для трансляции идеальной картинки о белорусском государстве и его лидере.
С подачи «горки» в СМИ Белоруссии утверждался взгляд на Россию как на главного претендента на передел республиканской собственности, приватизацию государственных предприятий, как страну, стремящуюся прибрать к своим рукам банковскую и денежную системы РБ, традиционно являющимися сферами особых интересов правящей белорусской элиты. Подбирались материалы, свидетельствующие об опасности российской финансово-экономической экспансии на территорию Белоруссии, при этом намеренно преувеличивались факты инфильтрации в её экономику российских капиталов. Недоверие и подозрительность белорусского чиновничества по отношению к правительству и капитанам бизнеса восточной соседки породили особую охранительную идеологию, которую подхватили и попытались представить как соответствующую национальным интересам Белоруссии официозные теле- и радиоканалы, печатные издания.
 
Внутри республики за десять лет среди политических сил не сложился единый и мощный конгломерат сторонников интеграции с Россией, а слабые и малочисленные общественно-политические организации с пророссийской мотивацией не только не имели поддержки со стороны госаппарата, но были (под флагом перерегистрации) ликвидированы властью в 1997 году. Развязанная идеологическим аппаратом президента Лукашенко кампания по борьбе с противниками суверенитета и независимости РБ не давала абсолютно никаких шансов для возникновения на политическом поле Белоруссии новых партий и групп, пропагандирующих объединение с Российской Федерацией.
Формализованные в правовом отношении партии белорусской оппозиции выступают против союза с Россией, ориентируются в своем большинстве на Евросоюз, только отдельные группы отстаивают независимый, внеблоковый статус Белоруссии. Вместе с тем, представители оппозиции стоят за организацию зоны свободной торговли, сохранение во всем объеме российских льгот и преференций, наращивания их, прежде всего в сфере поставок энергоресурсов. При этом ряд оппозиционеров солидаризируется с властной верхушкой в плане жесткой критики «российского энергоимпериализма» и алчных «олигархов» соседней страны.
 
Неожиданное обретение Белоруссией независимости в начале 90-х годов прошлого века произвело качественный сдвиг в сознании интеллектуальной элиты, у людей творческих профессий в условиях, когда сам факт обретения государственного суверенитета страной поставил перед белорусским обществом новую проблему – поиск пути дальнейшего социокультурного развития. Абсолютное большинство белорусских деятелей культуры получило образование и прошло творческое становление в условиях социалистического государства, они являлись частью многонациональной творческой интеллигенции великой державы. Однако, несмотря на отсутствие в своих рядах людей, получивших образование на Западе, в западноевропейских университетах и культурных центрах, часть белорусской интеллигенции стала выразителем идеи быстрого обращения Белоруссии в маленькое и процветающее западное государство при полном игнорировании культурных традиций и исторических связей своего народа со славянским миром, с братским русским народом.
Часть белорусских писателей, напротив, провозгласили себя поборниками некой белорусской самобытности, этнической уникальности, характерными чертами которой выступают эгалитарный и коллективистский уклад жизни, противниками как русофильства, так и универсальных европейских культурных ценностей. При этом отрицалась идея ориентации на Россию и на содружество с другими народами бывшего Союза ССР, поскольку решение национальной задачи виделось ими исключительно в капсулировании собственно белорусской культурной составляющей, в придании на государственном уровне приоритетного и монопольного начала белорусскому языку и литературе. Следование в политике пророссийской линии, с их точки зрения, является предательством национальных интересов белорусского общества. Прямо указывается, что самая большая угроза для суверенитета страны и ее национальной культуры исходит от соседней России, якобы стремящейся растворить уникальный белорусский этнос в громаде своего многонационального культурного хаоса. Часть белорусских литераторов высказывают мысль, что утверждение национального суверенитета возможно исключительно путем внутреннего объединения граждан республики на белорусской языковой и литературной основе, на платформе национально-образовательной солидарности при активной защите от внешних социокультурных влияний и без опоры на покровительство ведущих держав (Россию, Германию или США).
 
В целом националистические культурные веяния в жизни современной Белоруссии объективно дискредитируют идею воссоединения Белоруссии и России, идею славянского единства и вообще интеграционные социокультурные процессы на постсоветском пространстве. Подъем на щит философско-исторической теории национальной самобытости белорусского этноса способствует искусственному подогреванию националистических настроений в социуме в целях отстаивания национальной независимости в интересах сохранения власти и привилегий узким кругом лиц. Сохранение культурного суверенитета поставлено в зависимость от сохранения политического суверенитета. Именно поэтому новая версия белорусского культурного национализма органично включает в себя тему власти и суверенного государства, именно отсюда проистекает опасная тенденция к трансформации его в самый примитивный и агрессивный национализм.
Не без помощи правящего класса предпринимаются попытки, направленные на активное усвоение обществом националистической теории, в том числе и с помощью пробуждения у белорусов увлечения национальной историей и вообще белорусской стариной, а также утверждение восприятия «мы – они». В общественном сознании утверждаются идеи своего уникального пути исторического развития, несправедливости вхождения Белоруссии в состав России с сопутствующим притеснением белорусского этноса, белорусской культуры и якобы выбранного народом униатства.
 
Современная официозная историография Белоруссии в целом характеризуется стремлением подвести научную базу под национальную концепцию государства, которую активно пытается очертить правящая белорусская элита, придавая особое значение историческим аргументам в пользу суверенности и государственной субъектности, подтверждающим «исконное» право на независимый статус страны. Специально подчеркнем, что если в европейской историографии, филологии, да и вообще в мировой науке, восточнославянский мир всегда рассматривался и рассматривается сегодня как единое целое, а в центре научного интереса всегда русские и Россия, то республиканские историки поставили своей целью, как представляется, любой ценой выделить, вычленить белорусскую тематику из контекста общероссийского исторического развития. Задача видится в том, чтобы показать национальную исключительность белорусов, акцентировать внимание не на национально-культурной и духовной близости русских и белорусов, а на различиях. Работы ряда белорусских историков и политологов нередко страдают национальной мегаломанией, стремлением удревнить собственную историю. Заметно и желание подтвердить с помощью произвольно подобранной исторической фактуры (или без таковой) мысль о не зависимой от Руси-России линии развития национальной государственности, собственно белорусского государства, провести идею о мессианской роли Белоруссии.
 
Правящей элитой был учтен и фактор все более активного участия в жизни республики новой генерации, не жившей в Союзе ССР, слабо знающей общее прошлое народов двух стран, их вековые исторические, национально-культурные и экономические связи. Одной из приоритетных задач работы с молодежью, как представляется, была задача показать преимущества белорусской модели, а Россию представить страной с множеством неразрешимых проблем и конфликтов, зоной неэффективной экономики и коррумпированной политики, с разгулом криминальных элементов и преступных сообществ. Российская Федерация выставлялась государством не перспективным, не заслуживающим интереса, с которым на международной арене мало считаются, от которого в мировой финансовой и экономической сфере ничего не зависит.
 
Вместе с тем руководство Республики Беларусь на словах демонстрировало приверженность курсу на создание Союзного государства, продолжало убеждать российскую политическую элиту и общественность РФ в огромном значении геостратегического положения Белоруссии, её экономического, транзитного, и оборонного потенциала. Явная гиперболизация этих возможностей сопровождалась перманентными заявлениями и действиями республиканского руководства, содержащими прямую угрозу национальным интересам российской стороны в случае пересмотра ею особых отношений с Белоруссией. Целью такой целенаправленной политики было получение от России дополнительных льгот, преференций и уступок.
Республиканское руководство не могло не учитывать как экономической необоснованности односторонней евроатлантической ориентации, так и настроений в белорусском обществе, в котором еще относительно недавно такая трансформация внешней политики поддержки не получила бы. Сильны были симпатии к России, у старшего и среднего поколения белорусов сохранялось чувство общности исторических судеб, духовной связи и единства территории.
Но, пожалуй, самым непреодолимым фактором для президентской администрации было отсутствие ответной позитивной реакции на устремление Минска на Запад со стороны США и Европейского союза. Соединенные Штаты продолжали критиковать белорусский режим за нарушение принципов демократии и прав человека. В этом русле Конгресс США принял пресловутый «Акт о демократии в Беларуси», провел Вашингтон и соответствующую резолюцию в Комиссии по правам человека ООН, опубликовал Доклад госдепартамента, где, в частности, содержалась резкая критика нарушений прав человека в РБ, предпринял ряд визовых, экономических и финансовых санкций.
 
Евросоюз до августа 2008 года всячески показывал «последнему диктатору в Европе» что ставит отношения с Белоруссией в полную зависимость от приверженности ее институтов общеевропейским ценностям, включая, прежде всего принципы демократии и соблюдения прав человека. К тому же белорусская сторона вполне отдавала себе отчет в том, что существует объективная потребность ЕС в налаживании и поддержании тесного сотрудничества с Россией, что ограничивало возможность использования Минском антироссийского рычага. Европейский союз вслед за «замораживанием» Соглашения ЕС – РБ от 1995 года о партнерстве и сотрудничестве ввел и визовые санкции для 42-х высших белорусских чиновников.
Вот почему белорусский правящий класс до поры до времени не торопился денонсировать Договор – 1999, рвать политические, военные и военно-технические и экономические отношения с Россией. С одной стороны был сделан вывод об окончательной утерей Россией, так и не сумевшей при Путине провести масштабную экономическую модернизацию, своего лидирующего положения на постсоветском пространстве, где она стала явно проигрывать в конкурентной борьбе США и Евросоюзу. Это в свою очередь убеждало Минск в том, что рассчитывать в условиях становления «брюссельского порядка» на серьезную поддержку со стороны Российской Федерации в международных делах нельзя.
 
С другой – Россия продолжала рассматриваться политической элитой Белоруссии в основном к качестве энергоресурсного придатка к национальной экономике. Этому способствовало и то, что российское правительство на эту роль не только соглашалось, но и с помощью фактора низких цен всячески показывало готовность сохранить ее и дальше. Подтверждает наличие именно такого узко направленного понимания сотрудничества и то обстоятельство, что за все десять лет интеграции единственным действительно крупным проектом России и Белоруссии остается создание на базе «Белтрансгаза» совместного газотранспортного предприятия. Имитация построения Союзного государства была важна белорусскому правящему классу для получения перманентной финансово-экономической помощи от России, что позволяло выполнять социальные обязательства государства перед населением и поддерживать в работоспособном состоянии белорусскую модель экономики. На протяжении всех десяти лет интеграции для хозяйственного комплекса Белоруссии был характерен процесс дифференциации, выражавшийся в сужении кооперационных связей с российскими партнерами и зависимости от экономики России. В последнее время правительство РБ предприняло энергичные меры по поиску своего собственного пути интеграции в мировую экономику и мировой рынок.
Россия продолжает интересовать белорусское правительство как своего рода энергоресурсный и сырьевой придаток национального хозяйственного комплекса, источник получения сверхприбылей от переработки российской нефти и использования газа, получаемых по низким ценам. Только от переработки импортируемой из РФ нефти и последующей продажи нефтепродуктов, из нее произведенных, и реэкспорта нефти республика получала до 42% от объема всей совокупной экспортной выручки. Желание сохранить такой порядок взаимоотношений и сегодня определяет всю политику Минска в рамках имитационного процесса, названного строительством Союзного государства. Анализ встреч и переговоров сторон по союзной проблематике на высшем и высоком уровне показывает, например, что на абсолютном большинстве их президентом и правительством РБ поднимались вопросы особого, льготного порядка энергопоставок из России или доступа к российским месторождениям.
 
Белорусская политическая элита никогда не рассматривала союзную Россию в качестве потенциального локомотива экономического развития, партнера в технологической модернизации промышленности. Сохранялся устойчивый скепсис в отношении возможностей союзника в сфере высоких технологий. Российская Федерация, как уже указывалось выше, привлекает Минск в первую очередь как энергоресурсная база и емкий рынок сбыта продукции национального производителя, прежде всего машинотехнической, для которой он долгое время оставался ведущей торговой площадкой. Значение имеет и рынок труда России, который позволял Белоруссии решать проблему безработицы и избыточных трудовых ресурсов.
Белоруссия с 2003 года довольно энергично продвигала в отношениях с Кремлем свой план, который намеренно предполагал сведение всех двусторонних отношений в рамках создания Союзного государства к чисто торгово-экономическим при непременном отстаивании национальных интересов и получении односторонних преимуществ РБ. Такое акцентирование взаимоотношений, в случае успеха развития Минском прозападного вектора внешней политики, могло подтолкнуть российскую сторону не только к отказу от диктата с позиции своего огромного военно-стратегического преимущества и экономического потенциала, но и к значительным уступкам и шагам, порядок и условия которых определяла бы уже белорусская «горка».
 
Другим важным пунктом плана выступала политика выжидания и делегирования России ответственности за срыв создания Союзного государства под предлогом отхода ее от принципиальных положений Договора о создании Союзного государства. Например, 5 ноября 2009 г. во время официального визита главы белорусского государства в Украину Александр Лукашенко фактически дал понять, что союзный проект с Российской Федерацией для него почти пройденный этап, к провалу которого он не имеет никакого отношения. «Здесь не вина белорусской стороны, ведь мы объективно заинтересованы в интеграции. Не получается потому, что, подписав договор, Россия пересмотрела свои подходы к этому договору», - заявил президент РБ.
 
Значительное внимание было уделено и убеждению политической элиты и граждан республики в правильности выбранного Александром Лукашенко курса внешней политики. Официальные средства массовой информации РБ стали настойчиво утверждать мнение, что в сложившихся обстоятельствах создалась необходимость в сбалансированности внешнеполитической ориентации Белоруссии, в равной динамики развития как западного, так и восточного её вектора. Глава белорусского государства всячески подчеркивал мысль, что в недавнем прошлом был неоправданно допущен «восточный крен», а теперь в качестве уравновешивающего фактора выступает членство Республики Беларусь в «Восточном партнерстве» ЕС и активизация ее усилий по расширению торгового, технологического и инвестиционного сотрудничества с Европейским союзом. Президентской администрацией запущена идея якобы объективного превращения Белоруссии в некий «мост» между Западом и Востоком.
 
В то же время белорусская сторона стремится сохранить параметры поставок энергоресурсов (газа, нефти), сырья и комплектующих из России, крайне заинтересована в получении объемных российских кредитов – всё на льготной основе. Особой заботой правительства РБ является не допустить потери емкого рынка восточной соседки для сбыта белорусской продукции, прежде всего машинотехнической и сельскохозяйственной. Была попытка сделать упор на демонстрацию перед Россией спокойной, выдержанной позиции по интеграционной проблематике, перспективам создания Союзного государства, что, с точки зрения белорусских чиновников, могло способствовать сохранению и реализации существующих договоренностей с РФ, выгодных экономике Белоруссии, работающих на поддержание ее политического суверенитета. Однако импульсивные политические шаги президента РБ Александра Лукашенко не позволили довести эту линию до успеха, примером чего служит фактический отказ России от выделения последнего транша кредита в 500 млн. долларов.
Кроме того, Минск не прочь использовать потенциал укрепления каких-то отдельных, но болезненных для Запада, отношений с Россией, для дополнительного давления на Брюссель с целью более быстрого достижения благоприятных условий ассоциирования и купирования его вмешательства во внутриполитическую жизнь и демаршей по поводу нарушения принципов демократии и соблюдения прав человека в Белоруссии. В последнее время в качестве противовесов западному давлению, шантажа ЕС, например, активно использовался вопрос о признании РБ в силу союзных отношений с Россией независимости Южной Осетии и Абхазии, а также элементы военного и военно-технического сотрудничества с РФ и ОДКБ.
 
В конце 90-х гг. прошлого века в Белоруссии снизился интерес к Содружеству, эта МПО стала рассматриваться как слабеющая структура, тяготеющая к капсулированию и распаду, и все менее отвечающая достижению поставленных национальной элитой целей. К 2003 году республиканское руководство пришло к выводу о том, что реализация глубоких и масштабных интеграционных программ в выгодном ей ключе на постсоветском пространстве невозможна или крайне маловероятна и в связи с этим стало ориентироваться на развитие двустороннего формата отношений.
 
Не стали исключением и отношения с формально союзной Россией, когда Республика Беларусь выступала исключительно в качестве суверенного, независимого государства, чей статус особо подчеркивался и не подлежал какой - либо трансформации в контексте декларированной интеграции. Был взят курс и на активизацию западного вектора внешней политики, который публично объяснялся первоначально желанием сбалансировать его в силу сложившегося «восточного крена». На самом деле белорусское высшее руководство стремилось таким образом инициировать конкуренцию по линии Россия – ЕС, может быть даже Восток – Запад, что вынудит российскую сторону пойти на очередные уступки и предоставление льгот Минску, заставит Кремль прислушиваться и уважать президента РБ. Что касается Евросоюза, то от него ожидалось изменение политики изоляции белорусского режима и запуск программ объемной финансово-экономической помощи Белоруссии в русле концепции нового соседства ЕС и демонстрационного ухода от процесса сближения с Россией.
 
Не сбрасывался со счетов и фактор борьбы некоторых новых стран ЕС за роль регионального лидера в ЦВЕ или посредников в выстраивании политики сотрудничества Евросоюза с его новыми соседями, включая Белоруссию. В целом МИД РБ сделал верный анализ таких планов, существовавших, как представляется, у Польши, Литвы и Румынии, и использовал определенную конкуренцию среди них, подключив Польшу и Литву к миссии посредничества, оказания содействия с целью продвижения интересов белорусской стороны в ЕС и других европейских институтах, подключения ее на равноправной основе к новым, специально созданным в противовес России программам Евросоюза.
 
В среде политического класса Белоруссии продолжают бороться две извечные противоположные тенденции – надежда на всестороннюю и бескорыстную помощь России, с одной стороны, а с другой – опасение потерять национальную независимость, подпав под ее влияние и власть. Поэтому белорусская сторона все десять лет акцентирует внимание на том, что Белоруссия состоялась как независимое, самодостаточное государство, суверенитет которого является высшей ценностью и будет неуклонно отстаиваться на международной арене, включая взаимоотношения с Россией.
Минск демонстрировал готовность тесно сотрудничать с Российской Федерацией в экономической области. Однако российская экономическая элита является основным противником создания единого экономического пространства в рамках Союзного государства, поскольку объективно всегда выступала против усиления роли государства в экономических процессах. Кроме того экономическая и валютная конвергенция целенаправленно сдерживалась белорусским руководством, которое отвергало модернизацию управления экономикой, необходимость проведения назревших хозяйственных реформ и перехода к догоняющей модели национальной экономики. В экономической сфере Минском ставились препятствия по созданию транснациональных финансово-промышленных групп в рамках Союзного государства, по развитию партнерства с крупными российскими компаниями.
От разработки и осуществления масштабных экономических проектов с Россией белорусское правительство всячески уходило. Валютная интеграция, которая является неотъемлемой составляющей активизации процессов экономической интеграции, была заморожена президентом РБ Александром Лукашенко, который усмотрел в ней угрозу независимости Белоруссии. Вопрос о введении на территории двух государств единой союзной валюты (ее предполагалось ввести в 2005 г.) белорусской стороной был в одностороннем порядке закрыт. Не происходило и интенсификации валютно-финансового сотрудничества в виде унификации валютного и финансового законодательства, расширения использования национальных валют во взаимной торговле и проведения операций с ценными бумагами.
 
Одновременно Республика Беларусь продолжала придерживаться практики госдотаций, предоставления индивидуальных финансовых, налоговых и таможенных льгот своим хозяйствующим субъектам, несмотря на имевшую место договоренность с Россией об их отмене. В силу, в том числе и этих обстоятельств, процесс экономической вовлеченности и складывания «кооперации зависимости» субъектов хозяйствования двух стран заметного развития не получил.
Всю политику Белоруссии с 1994 года определял президент РБ Александр Лукашенко. Однако его позиция по отношению к восточной соседке отличалась определенными иллюзиями, отсутствием стремления к сближению с ней на почве компромиссов. Лукашенко оказался не в состоянии сформулировать ни одной цельной идеологической, политической, экономической или военной доктрины объединения, устраивавшей Россию.
 
Не определилась окончательно белорусская «горка» и по вопросу интеграции в западные структуры. С одной стороны Минск все время подтверждает намерение развивать «абсолютно тесные, доверительные и продуктивные» взаимоотношения с Евросоюзом, присоединился к программе «Восточное партнерство» ЕС, но с другой – членство в Евросоюзе или НАТО в обозримой перспективе пока не рассматривается как задача внешней политики республики.
Президент Александр Лукашенко и министерство иностранных дел РБ продолжают отстаивать во внешней политике принцип многовекторности, который, прежде всего, выражается в том, что восточный и западный векторы представляют самостоятельную ценность с точки зрения национальных интересов Белоруссии. Перед белорусским внешнеполитическим ведомством в рамках отношений с Россией глава государства поставил такие задачи, как не допустить пересмотра и ревизии конституции, «бесспорного» суверенного статуса РБ, закрепить ее международную правосубъектность, не позволить республике раствориться в межгосударственной структуре, где второй стороной является РФ.
 
14:25 02/02/2010




Loading...


загружаются комментарии