Зависимость и независимость

Президент – политик, не совершающий ошибок. Запретит он сегодня что-либо – это мудро, отменит завтра запрет – гениально.

Зависимость и независимость
Никогда не приходилось президенту принимать на себя ответственность за отрицательные последствия собственных решений. Либо назначенные им же исполнители давали маху, либо вчерашние друзья проявляли вероломство, либо «не так» ложилась глобальная экономическая карта. Вот и на минувшей неделе Лукашенко занимался проблемами, к обострению которых, конечно же, «не имел никакого отношения».
Вопросы обеспечения энергетической независимости Беларуси будут решены в ближайшие пять лет, заявил Александр Лукашенко на церемонии вручения государственных наград.
«Нам необходимо обеспечить безопасность нашей страны. А основа нашей безопасности - к великому сожалению, так сложилось исторически - зависит от вопросов энергетики. Поэтому мы сегодня так активно по всему миру ищем средства, новые технологии… Нам, в конце концов, надо уйти от зависимости, чтоб нас постоянно не пинали, указывая на то, что мы живем за счет кого-то», - сказал Лукашенко.
Задача, поставленная президентом, выглядела бы совершенно логично, будь она поставлена на первом году президентства. Ведь «историческая зависимость» существовала уже тогда. Но когда за проблему энергетической независимости страны берутся почти через 16 лет руководства государством, возникают вопросы. Чем занимался президент все эти годы? Кто мешал совершить хотя бы попытку «уйти от зависимости»?
Конечно, проблема решалась и раньше. Многие наши соседи даже завидовали «элегантности», с какой это делал Лукашенко. Почти 15 лет страна купалась в дешевых российских энергоресурсах, и думать не думала ни о какой энергетической независимости. Достаточно было произнести волшебное слово «интеграция» и неслыханные льготы буквально сыпались с неба.
Стратегия выживания государства строилась на получении дешевых энергоресурсов из РФ. Под эту модель подгонялась экономическая политика, отношения с внешним миром, государственная идеология, позиционирование по отношению к оппозиции, которая объявлялась националистической и прозападной, образ и имидж самого белорусского лидера, как большого друга России и врага Запада. Можно было не проводить реформы и гордиться стабильностью. Отношения с Россией были осью мироздания, кропотливо создаваемого официальной пропагандой в массовом сознании белорусов, надежным якорем, которым, казалось, удерживалась страна от потрясений в бурных волнах глобализации. Белорусский президент был уверен, что контролирует ситуацию, его позиции неприступны, ибо он виртуозно играет на тонких имперских струнах, великодержавных комплексах российского общества и элиты.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилась и вера российских партнеров в «интеграционные» обещания Лукашенко. Решение Кремля о переходе России к рыночным отношениям с Беларусью стало не только миной замедленного действия под белорусскую модель развития, взращенную на льготных российских энергоресурсах, но и личной политической драмой Лукашенко. Это разрушало основы внешней политики Беларуси, которая практически сводилась к нехитрой игре на имперских комплексах российской элиты и азартной политической войне с Западом. Рухнул привычный миропорядок, столько лет создаваемая система координат, в пределах которой было так ясно, где друг, а где враг. И теперь все надо начинать сначала.
Во всем мире принято, что политик, который многие годы вел свой народ, как теперь выясняется, не в ту сторону, признает ошибки, кается перед обществом и уходит в отставку. Новую политику должны проводить новые люди. У нас же президент, заявляющий о необходимости переориентации всей государственной политики («нам, в конце концов, надо уйти от зависимости, чтоб нас постоянно не пинали, указывая на то, что мы живем за счет кого-то»), выступает как спаситель страны.
Способы решения проблемы энергетической независимости, предлагаемые ныне президентом, вызывают серьезные сомнения. Мы уже давали оценку фантастического плана поставок венесуэльской нефти на белорусские нефтеперерабатывающие заводы.
Еще более сомнительно выглядит проект строительства белорусской АЭС российской компанией «Атомстройэкспорт». Реактор будет российский, топливо российское. Поскольку своих денег на этот проект нет, то огромные кредиты придется брать у той же России. В результате в дополнение к нефтяной и газовой зависимости от РФ, мы получим еще и ядерную, и финансовую зависимость от соседа. С учетом масштаба кредитования и очень вероятных проблем с возвратом кредитов неизбежно встанет вопрос: чья это будет АЭС? Таким образом, вместо диверсификации источников получения энергии, укрепления независимости, энергетической безопасности, Беларусь добровольно сует голову в петлю одного монополиста.
В то же время власти уклоняются от решения главной проблемы, от которой зависит энергетическая безопасность страны. Речь идет о создании эффективной экономики, способной работать с прибылью даже при мировых ценах на газ и нефть. Как это получается у наших соседей. Сегодня же мы имеем крайне неэффективную, очень энергоемкую экономическую систему. Наличие государственных предприятий, колхозного строя, большого количества нерентабельных субъектов хозяйствования ведет к тому, что потребление энергии на единицу производства ВВП в Беларуси в 3-5 раз выше, чем в развитых странах.
Долго такая система сохраняться не может. В условиях неизбежного роста цен на поставляемые из России энергоресурсы серьезное реформирование экономики становится жизненной необходимостью. Для страны, но – не для президента Лукашенко. Кажется, что реальной экономической либерализации он опасается больше, чем экономического банкротства. Потому и предпринимаются все новые «обходные маневры», возлагаются новые надежды на идеологически близкие режимы в Иране, Венесуэле. Упоминает президент и Кубу, и Боливию, и очень часто – Китай.
Между тем, Китай может стать еще одной крупной «ошибкой президента». Как и в истории с Россией, Лукашенко пытается выстроить отношения на принципах «политического родства». В то время как внешнеэкономическую экспансию Китай ведет на жестких рыночных принципах. Без всякой идеологии. И экономика Китая куда более рыночная, чем белорусская, что в перспективе может обернуться очередными неприятными «сюрпризами» для нашей страны. Как в случае с российскими нефтью и газом.
На минувшей неделе в Беларусь совершил визит заместитель председателя Китая Си Цзиньпин. Государственные медиа красочно описывали грандиозные перспективы белорусско-китайских отношений. Не успели умолкнуть барабаны и трубы после визита Лукашенко в Латинскую Америку, как вот новый внешнеполитический триумф.
Цифры экономических выгод называются фантастические. Беларусь и Китай договорились о реализации 90 проектов. Экспортно-импортный банк КНР открыл кредитную линию в размере $5,7 млрд. Госбанк развития Китая выделяет еще $8,2 млрд. Посол Беларуси в Китае А.Тозик говорит о $16 млрд., которые якобы придут в Беларусь. От таких цифр кружится голова.
Чтобы вернуться с небес на грешную землю, нужно посмотреть на «китайские перспективы» более трезвым взглядом.
Во-первых, в последние годы объем китайских капиталовложений в белорусскую экономику составил не более $50 млн. И это после нескольких визитов Александра Лукашенко в КНР, когда было сказано не меньше громких слов о перспективах сотрудничества. Получается, что до сих пор Беларусь не слишком интересовала Китай. Почему теперь ситуация радикально изменится? Китаю просто некуда девать деньги?
Во-вторых, Китаю есть куда девать деньги, и выделяет он деньги только под окупаемые проекты. Для белорусских министерств и ведомств, государственных предприятий, больше привыкших к обоснованию убытков по бюджетным «инвестициям», разработка такого рода проектов - большая проблема. Характерный пример – так и не освоенный китайский $1 млрд., о котором заявил Лукашенко после очередного визита в Пекин. Не нашлось перспективных предложений. Откуда они возьмутся на сумму в 16 раз большую?
В-третьих, официальные комментаторы уже сами запутались (либо ловко манипулируют понятиями) о каких китайских деньгах идет речь: об инвестициях, о кредитах? Разница ведь существенная. Поэтому можно понять пропагандистские оговорки в пользу «инвестиций». Иначе придется объяснять, что выделяемые Китаем кредиты нельзя использовать так, как, например, кредиты МВФ. Их нельзя зачислить в золотовалютный резерв либо закрыть ими бюджетную «дырку». Китайцы кредитуют только те проекты, в которых участвуют китайские компании – или в качестве коммерческих партнеров, или поставщиков оборудования и комплектующих. Например, Китай кредитует строительство цементных заводов, потому что оборудование для них поступает из КНР. Сюда приезжают китайские специалисты, труд которых оплачивается за счет все тех же кредитов. Таким образом, Беларусь берет в долг, чтобы помочь Китаю со сбытом его товаров, а потом должна будет вернуть долг. С процентами.
В-четвертых, покупаемые на китайские деньги оборудование и технологии явно не самые передовые, и уступают западным. С такой «модернизацией» Беларусь вряд ли осуществит технологический прорыв.
В-пятых, сегодня Китай осуществляет товарную экспансию по всему миру. Даже для западных стран это превратилось в серьезную проблему, угрожающую позициям местных производителей. И белорусам следовало бы помнить, что китайцы не только хорошие партнеры, но одновременно и жесткие конкуренты. А реальная конкурентоспособность большинства белорусских отраслей сегодня явно не на должной высоте.
Из сказанного вытекает, что интересы Беларуси и Китая вовсе не находятся в идеальной гармонии, как это представляют пропагандисты.
Просто, наряду с проблемой «энергетической независимости», наблюдается обострение проблемы «кредитной зависимости». Белорусскому руководству срочно нужны деньги. Китай готов их дать, у него сейчас много лишней валюты. К тому же, в отличие от России, МВФ и Всемирного банка, Пекин никаких условий в отношении внутренней политики не выдвигает. Последствия этой политики китайцев по большому счету не интересуют. Похоже, стараются не задумываться об этих последствиях и белорусские власти.
11:19 02/04/2010




Loading...


загружаются комментарии