Зимовский: Белорусской идеологии сегодня нет

Думаю, ещё в 1996 году такое  интервью было невозможно. Единственная эмоция, которую я тогда испытывал к этому человеку, выражалась в желании кинуть тапком в телевизор, по которому шёл очередной выпуск "Резонанса". И сказать несколько нецензурных слов в адрес автора и ведущего этой передачи. Сегодня председатель Гостелерадиокомпании Александр Зимовский меньше всего показался мне циником.

Зимовский: Белорусской идеологии сегодня нет
"Я  просто старался  опустить… планку  дискуссии"
Цыганков: Я как-то видел одну довольно показательную сцену. Несколько лет назад в Минске проходил очередной пикет оппозиции. И я увидел недалеко от участников пикета ведущего программы БТ Евгения Новикова, который шёл вроде бы как по своим делам. Он, конечно, мог перейти на другую сторону улицы, мог пройти стороной. Но он, как я понял, специально туда пришёл и специально прошёл слишком рядом с пикетирующими, настолько рядом, чтобы его нельзя было не заметить. Его заметили, ну и стали отпускать в его адрес реплики, на которые он начал отвечать. И мне многое стало понятно с этим человеком. То есть он специально пришёл, чтобы окунуться в море негатива, чтобы получить свою дозу ругани. Скажите, вам это тоже необходимо в жизни? Вы специально шли на то, чтобы вызвать негативные эмоции у людей?
Зимовский: Нет, специально я ничего такого не делал. Но я считаю, что если журналист  пишет, снимает, выполняет свою работу – то она должна цеплять. Если не цепляет – то и журналиста нет. То есть никого специально эпатировать я не желаю.
Цыганков: Любые вещи можно сказать разным тоном и в разной стилистике. Можно вести идейный диспут, спорить и принципиальных вещах, а можно оскорблять какие-то организации или отдельных людей. В вашей передаче "Резонанс" вы не анализировали, вы нападали, уничтожали, высмеивали.
Зимовский: Идейный диспут возможен только с людьми, у которых есть идеи, с которыми могут быть идейные разногласия. А поскольку у моих оппонентов идей нет, то такая буффонада, клоунская позиция к ним более подходит. В данном случае я просто старался опустить планку дискуссии до уровня моих оппонентов.
Цыганков: Вы заявляете, что у оппозиции не было никаких  идей?
Зимовский: Конечно, не было. На протяжении 15 лет говорить о том, что нужно сменить антинародный режим на более народный – это не идея.
Цыганков: Сейчас вы пишите авторскую колонку на одном независимом сайте и активно отвечаете на реплики участников дискуссии. Но у меня впечатление от этих ваших колонок, что вам хочется что-то доказать – мол, смотрите, какой я умный, я не только "резонансы" стряпать умею.
Зимовский: Нет, Виталий, я уже всё всем доказал. Когда мне предложили вести там колонку, я согласился. В газете, например, обратная связь идёт довольно долго. А на сайте через несколько минут после появления моей колонки я уже читаю комментарии, и вижу срез общественного мнения. Причём мнение читателей обо мне меня совершенно не интересует, мне интересно, что они будут говорить о теме, которую я затронул.
Цыганков: Позвольте вам тут не поверить. Человек, который говорит, что его не интересует мнение других людей, по-моему, слегка лукавит.
Зимовский: Так  они же все анонимы. Почему меня должно интересовать мнение неизвестно кого? Например, ваше мнение обо мне меня бы заинтересовало, вы его когда-то высказывали публично, и я представляю, что оно за годы не сильно изменилось. Люди, которым я не нравлюсь, говорят и пишут об этом открыто – и это нормально.
Цыганков: Я про  вашу мотивацию. У вас много забот  на основной работе, но вы тратите на дискуссии в Интернете достаточно много времени…для чего?
Зимовский: Я  должен знать, чем живёт общество, иначе я не смогу формировать общественное мнение с использованием вверенной мне структуры. Что касается времени, то это какие-то минуты, не больше.
Цыганков: Вам начальство не сделает замечание, что вы в рабочее время отвечаете на выпады своих оппонентов в блогах? Я посмотрел ваши ответы в дискуссии – 10, 11, 12 часов дня. Самое рабочее время! Не боитесь?
Зимовский: Не боюсь. У меня ненормированный рабочий день. Более того, я сам плачу за Интернет. В среднем написание колонки занимает у меня часа 2 в воскресенье. Так что чихать я хотел на такие замечания, если таковые возникнут.
Цыганков: Вы внимательно следите за тем, сколько человек читают вашу колонку и радуетесь, когда становитесь на сайте самым читаемым материалом. Но масштабы… Когда вы вели "Резонанс", вас – с пониманием или с ненавистью – смотрели миллионы. А сейчас вам важно, что 2-3 тысячи человек прочитают вашу колонку?
Зимовский: Здесь иная среда. Каждый формат имеет свой срок жизни. За 6 лет существования передачи формат "Резонанса" себя изжил. И я как ведущий примелькался, и новые задачи появились. Поэтому я закрыл Резонанс, и отдался "экономике телевидения", занимаюсь управленческими процессами. И колонка – это не хобби, а возможность поддерживать журналистскую форму. Впрочем, когда есть информационный повод, я прихожу к коллегам на "Панораму"
"Во  власти нет объектов, с которыми я  могу полемизировать"
Цыганков: Вы дерзите (или, скажем, ведёте заочную полемику) с заместителем главы администрации Натальей Петкевич, вы даже насчёт критических высказываний руководителя Администрации Владимира Макея довольно иронически высказываетесь. Означает ли это, что за вами стоит кто-то более могущественный, и поэтому вы себя чувствуете так уверенно?
Зимовский: Я  не веду никакой полемики. Я просто высказываю своё мнение, и оно не идёт вразрез с "генеральной линией партии". В КПСС допускались внутрипартийные дискуссии. У нас этого нет. Почему? Просто в принципе нет объектов, с которыми я могу полемизировать.
Цыганков: Но вы сами писали, что к вам приходят идеологические указания, которые вызывают у вас иронию. Это не полемика?
Зимовский: Нет, это не полемика. Это не прямые указания. Это бумаги, которыми можно руководствоваться, а можно – нет. Скажем так – директивы не обсуждаются, указы президента не обсуждаются. А когда приходит бумага, где исполнитель пытался вложить какие-то мысли в голову своего начальника, и максимум, что он сделал – выдвинул нижний ящик стола, и достал оттуда пожелтевшие конспекты десятилетней давности. У меня такие конспекты тоже лежат – поэтому я посмотрел и выбросил.
"Отдам  приказ, и в Панораме  скажут, что тот  или другой чиновник  – дурак"
Цыганков: Если всё же вернуться к моему вопросу  – "стоит ли кто-то могущественный за вами"?
Зимовский: Я  не знаю. Если кто-то думает, что стоит – слава Богу. За мной государство стоит. Президент – институт, который осуществляет контроль за Белтелерадиокомпанией.
Цыганков: Но телевидение – мощное оружие. И кто-то, возможно, находится по служебной лестнице выше вас, но фактически в ваших руках больше власти.
Зимовский: Вы могли  бы заметить, что это сильное оружие никогда не применяется против этих людей в кабинетах.
Цыганков: Это  просто невозможно.
Зимовский: Почему невозможно? Отдам приказ, и в  "Панораме" скажут, что тот или этот чиновник – дурак. И объяснят почему, а я текст помогу написать.
Цыганков: Но последствия  могут быть критическими для вас, если победит противоположное мнение.
Зимовский: Ну, тогда извинюсь, скажу, что ошибся. Если не дадут даже извиниться – значит, буду заниматься другим любимым делом.
Цыганков: Глава Администрации президента Владимир Макей недавно на известном идеологическом совещании высказался, что на телевидении стало больше развлекаловки, а аналитика и идеология недорабатывает. Согласны ли вы с такой критикой?
Зимовский: Дело в том, что ранее про это  высказывался президент. Он говорил о том, что руководители телеканалов забыли, что они являются субъектами идеологической работы, и ударились в развлекаловку. Если глава Администрации усилил акценты, - значит, есть проблема.
У нас на БТ вообще настолько мало развлекательного контента, что я могу убрать и это. И должен буду придумать, чем это заменить.
Дурную шутку  сыграла коммерциализация белорусского ТВ. Когда все наши каналы получили задачу зарабатывать деньги, то они пришли к сегодняшним развлекательным форматам. И упрекать ТВ, что оно зарабатывает деньги – это передёргивать факты. Вы определитесь – "или шашечки, или ехать". Или коммерческое ТВ, или государственное. Если государственное, то извольте платить по государственным меркам.
Цыганков: Последнее  время у власти ушла претензия на глобальную идею – уже не говорят про Беларусь как центр восточнославянской цивилизации, про особую моральность белорусского народа
Зимовский: Белорусской  идеологии сегодня нет. Национальная идеология сейчас сводится к тому, что мы должны защитить свой суверенитет. А его гарантом является президент  Лукашенко. Пока это не внедряется массированно в головы избирателей, но исподволь идея существует.
"Я  уйду вместе с  Лукашенко"
Цыганков: Если бы, скажем, пришла к власти оппозиция и сказала – "вот, Зимовский, такой высокий профессионал, надо его оставить, пусть и дальше развивает наше телевидение". Вы бы работали на новую власть?  Вы же называете себя "практиком охранительного направления в белорусской тележурналистике" — вот и охраняли бы новую власть. Вы же государственник, работали бы на новую власть?
Зимовский: Нет, не работал бы. Я  хороший журналист, а хорошего журналиста можно купить только один раз. Дальше начинается проституция.
Цыганков: А к чему вы так привязаны? К каким-то принципам сегодняшней власти или к каким-то личностям?
Зимовский: Я уйду вместе с Лукашенко. Если он решит, я уйду раньше. А искать новых хозяев, мотивировать это тем, что и при них можно служить Беларуси – это как-то подленько.
Цыганков: Ну а если придёт не оппозиция, а кто-то из сегодняшней номенклатуры?
Зимовский: Никто не придёт, поверьте мне. Номенклатура потому и называется номенклатурой, что она не избирается народом. Народом избирается президент. И среди номенклатуры выходца на должность президента нет и быть не может – она не для того формируется, чтобы ковать кадры для политической борьбы. Это кадры для исполнения. На сегодня нет человека, который на этих выборах может оказать конкуренцию Лукашенко. Нет политического вождя, который мог бы повести народ за собой. И в этом нет никакой вины самого Лукашенко…
Цыганков: Как это нет его вины? Он построил персоналистскую авторитарную политическую систему, где нет политики как борьбы партий, представителей разных социальных и политических интересов, нет даже борьбы между разными ветвями власти, потому что нет разделения властей. В такой системе не может появиться альтернативный лидер, каким бы ярким он ни был…
Зимовский: Как  бы там ни было, пока большинство населения связывает свои надежды на выход из кризиса конкретно с Александром Григорьевичем Лукашенко. И в пику ему что-то делать бесполезно. Потому что такая мощная машина информирования, которую я контролирую, враз объяснит нашим гражданам, что это борьба ведётся против того, чтобы президент улучшил жизнь людей.
"Российские  СМИ могут за  месяц из Беларуси  сделать антироссийскую  страну"
Цыганков: Насчёт силы телевидения. Некоторые российские публицисты заявляют, что если бы сегодня Медведев уволил Путина, то СМИ всем бы объяснили, какой он был плохой премьер и президент. И через месяц 70 процентов российского народа были бы в этом уверены. Вы согласны с этим?
Зимовский: Согласен. Хотя их схемы потоньше, чем у нас, и реализуются более элегантно - к моей зависти.
Российские СМИ  могут за месяц из Беларуси сделать  антироссийскую страну. Им для Саакашвили понадобилось 2 недели, для Беларуси понадобится месяц.
Цыганков: А белорусское  ТВ может из России сделать антибелорусскую  державу – при том, что фактов для этого достаточно?
Зимовский: Превратить их в имперского монстра? Можем, только мы не будем этого делать, потому что мы делаем ставку не на российскую элиту, а на простых граждан России.
Цыганков: А если придёт такой приказ?
Зимовский: Этого  не может быть. Президент не может предать свой образ, который сложился у простого российского человека. Мы пытаемся объяснить россиянам, что Беларусь не враг России и никогда им не будет.
"Я  не мазохист, у  меня просто страха  нет"
Цыганков: Идеологи нынешнего режима по-разному отстаивают то, что происходит в стране. Одни, я б сказал, не самые умные, говорят, что у нас демократия, и всё нормально – мол, сами на себя в Брюсселе посмотрите. Другие, более умные, признают, что у нас далеко не демократия - но говорят, что, мол, этого хочет сам народ, у нас такой менталитет и переходный период построения нового государства.
Зимовский: Я не знаю, чего хочет народ. Если говорить банальными наборами благ, то работа, жильё, мир на улицах, возможность жить и учиться – наверно, всё это есть. Надо отдавать себе должное - мы небогатая страна, страна ниже среднего достатка.
Цыганков: Глядя  БТ, это не скажешь.
Зимовский:  Да нет, мы же реалисты. Белорусы не живут как к Америке или Европе. Поэтому надо "по одёжке протягивать ножки". И когда мы достигнем уровня наших западных соседей, и это будет достигнуто нашим трудом, тогда у людей будет больше свободного времени, чтобы осмыслить некоторые вещи. А пока человек должен работать, зарабатывать на пропитание, и ему не до власти, не до политики.
Цыганков: Если всё же вернуться к началу нашего интервью – вы действительно специально "нарываетесь"? Не покидает впечатление, что вы человек, которому нравится вызывать отрицательные эмоции.
Зимовский: Я  категорически не мазохист, но я  не боюсь выходить с открытым забралом. Я не боюсь открытой полемики. Я примерно представляю, что обо мне думают люди – по ту сторону и по эту. Всё, что я делаю в журналистике, я делаю абсолютно сознательно. У меня просто страха нет. Уж не знаю, хорошо это или плохо.
12:11 14/04/2010




Loading...


загружаются комментарии